А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В мужчинах — и особенно в них — разбираться она давно научилась. Сопливые мальчишки! И относиться к ним нужно соответственно. Им еще это и нравится, остолопам. Но этот тип...— Нисколько, — ответствовал Смит кислым голосом.— Значит, вы знаете, зачем я сюда приехала?— Нет, — признался Смит.— Странно, что вы признаете это, — заметила Анна, усаживаясь в кресло и провокационно выставив колени на обозрение шефа КЮРЕ. — Я всегда восхищалась мужчинами, которые не боятся признаться, что чего-то не знают. Их так мало. У остальных на этой почве какой-то...— Давайте к делу, — холодно прервал ее Смит. В его душе нарастало смутное беспокойство. Конечно, вряд ли эта рослая девица с кукольным лицом приехала сюда для того, чтобы его зарезать, но все-таки... все-таки...— Я приехала, чтобы возвратить моему правительству его собственность, доктор Смит. Я знаю, что ваши верхи будут в восторге от того, что вы заполучили “Гагарина”. Уверяю вас, он не стоит того. От вашего “шаттла” он отличается только в худшую сторону.— Где ваш корабль, я понятия не имею, — произнес Смит медленно.— Но ведь вы можете это узнать. Вы можете разведать его местонахождение. Пошлите на это задание ваших лучших людей. Пошлите... пошлите Римо.— Римо больше на меня не работает, — Смит удовлетворенно откинулся на стуле.— Либо вы мне лжете, либо Римо мертв, — нахмурилась Анна.— Ни то, ни другое, — заверил женщину Смит.— Но ведь Римо — настоящий патриот. Он никогда бы не бросил работать на вас, а значит, на Америку.— Год назад я мог бы согласиться с вами, мисс Чутесова, — кивнул Смит. — Но Римо, как и все мы, должен меняться. Так вот — не знаю, как это у него получилось, но он настолько увлекся своими тренировками, что стал настоящим корейцем. Или, по крайней мере, он так думает.— Значит, у вас нет никого, способного выполнить это задание? — спросила Анна.— Чиун все еще с нами, — проинформировал ее Смит. — Я имею в виду — официально с нами.— Вернее, неофициально? — прищурилась Анна.— Ну да, разумеется. — Смит закашлялся. — А где Римо? Почему он ушел, что с ним?— Римо согласился остаться в Америке на весь срок дополнительного контракта Мастера Синанджу. Но действия его я более не контролирую.— Это естественно — Римо всегда был непредсказуем, для мужчины по крайней мере. Но, думаю, нам удастся кое-что предпринять.— Не вполне понимаю вас.— Думаю, что понимаете, но хотите, чтобы я прежде выложила на стол свои карты, о’кей, вот они. Я прибыла сюда — неофициально, разумеется, — чтобы обнаружить “Юрия Гагарина”. Насколько я понимаю, ваша цель — та же самая. Однако Мастер Синанджу при всех своих несомненных достоинствах не вполне подходит для задания такого рода. Он, как бы это сказать, устроен наподобие стрелы. Укажите ему мишень — и он непременно попадет в яблочко. Но если этой мишени нет... я хочу сказать, четко обозначенной мишени, то он превращается из стрелы в молот — могучий, всесокрушающий, но абсолютно бесполезный.— Совершенно с вами согласен, но именно в этом и состоит проблема, вы ведь тоже не можете указать Чиуну верное направление, если только не знаете, где в данный момент находится ваш “челнок”.— Не имею представления, — призналась Анна Чутесова. — И вы, думаю, тоже поняли это.Смит задумчиво кивнул; Анна решила, что старого бюрократа наконец проняло, и усилила натиск.— Согласна — отдавать распоряжения Чиуну я не могу, зато обладаю некоторым, как бы это сказать... влиянием на Римо. Предлагаю вам им воспользоваться.— То есть благодаря вашему... гм... влиянию вы отправите его на поиски “Гагарина”, так?— А в обмен на неопровержимые доказательства того, что “Юрий Гагарин” нарушил ваше воздушное пространство без нашего на то ведома, вы поможете вернуть его моей стране. Не привлекая внимания, разумеется.Смит покачал головой.— Я не могу дать вам гарантии, мисс Чутесова. Как все, я нахожусь во власти приказов...— Чушь! Такая организация, как ваша, не просуществовала бы и дня, если была бы связана какими-нибудь приказами. Автономность — вот ваше главное достоинство, Смит.Анна с интересом наблюдала за лицом откинувшегося на спинку стула шефа КЮРЕ — левая бровь приподнята под немыслимым углом, и без того тонкие губы вытянулись в едва заметную линию, за ней она почти видела крепко сжатые зубы; мускулы нижней челюсти неестественно напряжены. Если бы кому-нибудь вздумалось писать в эту минуту с него портрет, самым подходящим названием было бы “Дилемма”.Смит между тем напряженно размышлял. Анна, конечно, сможет заставить Римо Уильямса отправиться разыскивать “Юрия Гагарина”. А это решит многие проблемы — и решит в кратчайший возможный срок. Осталось разрешить последние сомнения, мучившие Смита с того момента, как советский “шаттл” приземлился на американской территории.— Я знаю, вы — человек слова, мисс Чутесова. И поэтому у меня есть одна просьба к вам.— Слушаю вас, доктор.— Дайте мне слово, что посадка “Гагарина” не являлась частью плана, направленного против КЮРЕ или самой Америки.— Даю вам честное слово, доктор Смит.— Принято. — Смит примирительно поднял руки. Затем, опустив их, он нажал кнопку интеркома; в голосе его появился прежний ледяной тон: — Миссис Микулка? Распорядитесь, чтобы мистер Чиун спустился ко мне.— Мистер... э-э... это тот самый, что все время называет вас Императором?— Да, — Смит досадливо поморщился, — это и есть мистер Чиун.— О, я немедленно позову его, доктор Смит. Знаете, он такой славный. Так жаль, что у него эта ужасная болезнь...— Болезнь? — удивленно переспросила Анна. Смит отключил связь.— Из соображений безопасности Чиун зарегистрирован как пациент санатория “Фолкрофт”. Страдающий тяжелой формой вялотекущей шизофрении. Это объясняет персоналу все странности его поведения — например, его утверждения о том, что он является единственным защитником президента и конституции.Извинившись перед Анной Чутесовой, Смит потянулся к флакону с “маалоксом”. Глава 8 Анна Чутесова наконец нашла то, что так давно искала. В этом не было никакого сомнения. Долгие годы она умудрялась идти по кремлевским бюрократическим джунглям так, словно под ее ногами вилась проложенная для нее одной золотая тропка. Но ни разу до сегодняшнего дня не пришлось ей встретить мужчину, который мог бы устоять перед ее шармом, ее холодной и властной чувственностью, ее женственностью или — если все это не помогало — ее главным оружием, презрительной мимолетной усмешкой.Формула ее успеха была проста: никогда не желай мужчину больше, чем он желает тебя. Все без исключения мужчины волочились за ней; Анна, со своей стороны, притворялась, что не обращает на них внимания. Научилась она этому давно — еще работая в центральном аппарате комсомола, советской молодежной организации. Один из членов Центрального комитета оценил ее ум, но еще больше оценил он ее стройные ноги. Вследствие чего и сделал Анне, тогда шестнадцатилетней красотке, соблазнительное предложение. За одну ночь, проведенную с ней, он пообещал отправить ее с группой членов ЦК в ознакомительную поездку по Швеции.Анна, конечно же, согласилась. Первую часть договора она вытерпела с трудом — соблазнитель из ЦК умудрялся сочетать проворство осьминога с поистине акульей ненасытностью. Но после нескольких часов мучений все оказалось позади. Несколько последующих дней Анна жила ожиданием.Но функционер, казалось, забыл о ней. На одной из политинформаций она, зажав его в угол, потребовала выполнения второй части договоренности.— Как насчет моей поездки? — нахмурив брови, спросила она.И отвела взгляд — видеть этого типа было ей не по силам. Собственное поведение тоже не доставляло ей удовольствия, но так хотелось увидеть тот, большой мир за пределами Союза; к тому же опыт зарубежных поездок помогал карьере, а именно карьера политика всегда была ее тайной мечтой.— Поездки?Функционер ЦК удивленно приподнял брови. Анна впилась взглядом в его непроницаемые черные глаза.— Да, поездки. Вы что, забыли наш договор?— А что, он есть у вас в письменном виде? — вопросом на вопрос ответил чиновник, криво усмехаясь.— Вы же сами знаете, что нет...— Нет документа — нет и договора, — отрезал тот и, высвободившись, зашагал прочь по коридору, оставив Анну теребить в бессильной ярости комсомольский значок, приколотый к недавно купленному свитеру — тому самому, в котором она надеялась пощеголять в шведской столице.С тех пор Анна поклялась никогда не желать чего-либо так страстно, чтобы оказаться способной предать из-за этого самое себя.Это не мешало, а, наоборот, помогало ей взбираться вверх по партийной лестнице. Неудачи заставляли ее презрительно усмехаться и пробовать с другой стороны. Она обнаружила, что, будучи свободной от симпатий и антипатий, не делая авансов и ни о чем не прося, она почти всегда получала то, к чему стремилась. Способ был простой — никогда не позволяй этим ублюдкам понять, что тебе нужно на самом деле. Они и так отдадут это тебе — когда окажется, что взамен им нечего из тебя выудить.Даже две встречи с Римо Уильямсом, чье сексуальное притяжение пробуждало ее тело, изголодавшееся по любви, не заставили ее сдаться. И только потому, что сам Римо желал ее больше, чем она — его. Может быть, ненамного больше, но эту разницу Анна почувствовала и поэтому позволила своим рвущимся чувствам воплотиться лишь в форму легкого флирта, не более.И теперь она сидела на переднем сиденье автомобиля рядом с восьмидесятилетним, корейцем с манерами сварливой старушки и сексапильностью пожилой ящерицы.— Сбавь скорость! — сердито дернула его за рукав Анна. — Мы же разобьемся, Чиун!— А как? — с интересом спросил последний Мастер Синанджу, вытягивая шею, чтобы видеть дорогу, хотя сидел он на положенных на шоферское сиденье двух тюфяках.— Нажми на тормоз ногой, — ответила Анна. Она невольно прикрыла глаза — мимо окна просвистел, словно пуля, фонарный столб; машина мчалась со скоростью девяносто миль в час.— Я не могу.— Почему это?!— Моя нога стоит на другой педали, которая заставляет эту повозку двигаться. — В голосе Чиуна слышалось беспокойство. — Если я уберу ее, то повозка остановится и те, кто едет позади, обязательно врежутся в нас.— Да нет, этого не будет, — успокоила его Анна. — Тормоза сначала только замедлят ход. Давай, а то нас по всей дороге размажет!Мастер Синанджу послушно нажал на другую педаль. Завизжали тормоза; машина начала снижать скорость.— Оставайся в этом ряду! — пронзительно, в тон тормозам, завизжала Анна, успев подумать: если она обучит Мастера Синанджу водить автомобиль и останется при этом живой и здоровой, следующим ее шагом будет возвращение в Россию с рапортом о невыполненном задании. Даже если ей придется для этого пересечь Атлантику вплавь.— Почему я должен оставаться в этом ряду? — с тем же Детским интересом спросил Чиун. — Соседний ведь совершенно свободен.— Потому что по соседнему машины едут нам навстречу, — объяснила Анна. — Видишь толстую желтую линию? Так вот, ее нельзя пересекать.— Когда они увидят за рулем меня, то остановятся и освободят мне дорогу. Американские водители все такие. Они вежливые.Первый же американский водитель, появившийся в поле их зрения, резко свернул с дороги, чтобы избежать столкновения, и въехал прямо в окаймлявшие участок шоссе кусты.— Видала? — с торжеством вопросил Чиун. — Вежливость! Это — национальная черта американцев. Этот водитель понял, что я — новичок, и такс... тактично уступил мне дорогу.— Хорошо, если он остался в живых, — покачала головой Анна. — Но не уверена, что нам повезет больше.Следующему водителю пришлось вырулить на встречную полосу. Развернувшись, он погнался за машиной Чиуна, ругаясь во всю глотку и производя высунутой из окна рукой жесты самого оскорбительного свойства.— Этот тоже вежливый? — спросила Анна.— Он едет на японской машине. А японцы все грубияны. Я знаю их.— Но сам он, по-моему, американец, — заметила Анна Чутесова, с трудом переводя дух; голова слегка кружилась от сознания того, что только что они находились на волосок от смерти. К тому же начинал действовать на нервы орущий сзади маньяк. — В Америке иногда решают конфликты на дорогах с помощью пули. Я сама читала об этом в “Правде”. Как насчет такого способа, Чиун?— Предоставь это мне, — заверил ее кореец. — Я веду машину уже двадцать минут и полностью овладел этим нехитрым занятием.— Обычно такой опыт достаточным не считается.— Ну, еще Римо учил меня немного, но потом ему надоело, и я начал учиться сам.— А чему он успел научить тебя?— Что в мире существуют два разных вида водителей. Те, кто ездит по правилам, и те, кого лучше избегать.— Это и я могла тебе сказать.— А как они различаются — знаешь? Анна вцепилась в ремень безопасности.— Не знаю. А как?— Помпончики, — изрек Чиун важно.— Пом... что?!— Если под зеркалом, — затянул нараспев Чиун, — висят меховые помпончики, это верный признак съехавшей крыши. Так сказал Римо Уильямс, все бросающий на полпути.Анна невольно посмотрела в зеркало на преследующую их машину. Сквозь ее ветровое стекло ясно просматривалась пара болтающихся разноцветных меховых шариков.— В таком случае с тем, что у нас на хвосте, нужно быть поосторожнее.Истолковав ее слова как руководство к действию, Мастер Синанджу снова нажал на газ. Впереди показалась встречная машина, и чтобы пропустить ее, Чиуну пришлось съехать на свою полосу. Таким манером он пропустил три автомобиля и, кажется, начал входить во вкус.— О! — такова была его реакция на приближающийся громадный трейлер.— Что такое? — почуяв неладное, забеспокоилась Анна.— Гляди.Водитель грузовика начал сигналить еще за четверть мили; Чиун, однако, не обращал на это никакого внимания.В зеркале Анне была хорошо видна преследующая их машина; глаза водителя, остервенело вцепившегося в руль, горели ненавистью.Мастер Синанджу дождался той самой секунды, после которой должно было последовать столкновение, — и именно в эту секунду водитель трейлера начал сворачивать на соседнюю полосу, чтобы избежать его.Однако Чиун свернул первым. Грузовик дернулся, затем плавно восстановил курс.У преследовавшей их машины, однако, такого простора для маневра не было. У ее водителя остался сомнительный выбор — бампер трейлера или ограждение шоссе. Водитель предпочел ограждение, и его машина, разнеся барьер в клочья, перевернулась на бок, проехала метров десять по земле и застыла, окруженная облаком рыжей пыли.— Теперь он будет водить машину осторожнее, — удовлетворенно кивнул Чиун.Анна вжалась в переднее сиденье. Она уже не чувствовала ни негодования, ни страха — ей было все равно. Она лишь надеялась, что когда-нибудь эта поездка закончится.Мастер Синанджу не снижал скорости на протяжении всего пути до Нью-Йорка, но на подъезде к городу движение усилилось.— Боюсь, я не смогу вовремя остановиться, — пожаловался Чиун.— Что? — не поняла Анна.— Эти глупцы впереди меня. Похоже, они не собираются съезжать с дороги.— Какие глупцы? — Анна недоуменно нахмурилась.И тут она увидела. Все шоссе перед ними было забито машинами — бампер к бамперу, словно их остановила невидимая рука. Сотни две, а может, и больше...Равнодушие Анны как рукой сняло. Теперь она хотела всего — хотела жить, хотела выполнить задание и меньше всего хотела стать первым звеном в смертельной цепочке...Нырнув вниз, она нашарила педаль тормоза и надавила на нее со всей силой своих изящных мускулистых рук.— А-и-и-и-и! — в восторге возопил Мастер Синанджу, когда машина начала сбавлять ход.Остановились они вплотную к заднему бамперу ближнего к ним “линкольна” — между ним и передним бампером машины Чиуна едва можно было просунуть газетный лист. Анна Чутесова без сил опустилась на сиденье. Мастер Синанджу с одобрением посмотрел на нее.— Хорошо получилось! — Он снова удовлетворенно кивнул. — Почти так же хорошо, как у Римо. Он сделал то же самое, после чего у него вдруг разом пропал интерес к занятиям со мной.— Дальше поведу я, — собрав последние силы, выдохнула Анна.— Вот и он тогда так сказал. — Чиун возмущенно вцепился в руль, давая понять, что ни за что его не уступит. — Слово в слово. И когда я по глупости уступил ему, он так и не дал мне больше править этой повозкой.— А чего вдруг ты вообще захотел править ею?— Я же тебе говорил. Я хочу быть как американец.— Американец из тебя не лучше, чем из меня.Чиун помрачнел.— Ты хочешь сказать, что Мастер Синанджу говорит неправду?— Не хочу сказать, а уже сказала, если ты слушал.— Ты говоришь прямо. Это хорошо. То есть вообще это считается невежливым, но я заметил, что американцы тоже прямой народ, и потому это качество кажется мне хорошим, хотя и причиняет порой невыносимую боль. Скажу тебе правду: я решил освоить все американские привычки для того, чтобы Римо согласился остаться со мной в Америке.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22