А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

И имел на то основания. Помните его рассказ о Ефимове? Когда я читал его тетрадку, то мне все время казалось, будто мне подсунули литературу. Очень четкое изложение говорит о том, что вся эта история не раз прокручивалась в его в голове. Спустя восемь лет он помнил все до мельчайших деталей. Ну а уверенный почерк говорит о том, что он писал сам, без диктовки.
— Хорошо излагаешь, Палыч. Твоими устами да мед пить. Предсмертное письмо Кузьмова дешево стоит. Все говорит о том, что беглый зек заставил своего врага написать придуманную им в лагере историю, после чего убил его. Смерть Кузьмова играет против Белого. А адрес Кузьмова дал ему Ефимов, с которым он виделся в день убийства или чуть раньше. Так это выглядит, если смотреть на дело трезво.
Сычев надпорол перочинным ножом один из пакетов и попробовал белый порошок на зуб.
— Ха, еще одно доказательство: мука. Обычная пшеничная мука. Но это к тому, что на спектакль жаль тратить наркотик, можно обойтись реквизитом.
— Тут произошла трагедия, а вы ее называете спектаклем.
— Не трагедия, а фарс с печальным концом. Только режиссер смылся, и мы не поняли его замысла. Давай займемся критикой. Человек у двери был убит наповал одним выстрелом, это я тебе без эксперта могу сказать. Он даже испугаться не успел, как стал покойником. Кузьмов получил два тяжелых ранения в голову. Возможно, смерть не сразу сгребла его в свои объятия. Но я не верю, что с такими ранами можно стрелять и попасть в цель. Теоретически дуэль исключается.
— Почему?
— Кто стрелял первым?
Горелов посмотрел на трупы и сказал:
— Кузьмов. Он понял, что его обманули.
— Хорошо. Первый и единственный выстрел оборвал жизнь гостя в одну секунду. Труп не мог сделать два ответных выстрела и обоими угодить в голову обидчика. Если первым стрелял гость, то Кузьмов, получив две пули в лицо, не смог бы выстрелить. И не просто выстрелить, а с нескольких метров вышибить мозги своему оппоненту. Тут дело не обошлось без третьего. Если из присутствующих здесь покойничков кто-то кого-то пришил, то третий убрал уцелевшего. Или хлопнул двоих сразу.
— Ну если не Белый, то Ефимов.
— Причина есть, но не его почерк. Ефимов не мудрит. Он стреляет из своего пистолета и уходит. А здесь все разыграно как по нотам, с мизансценами.
— С чем?
— Театральный термин. Возьми на вооружение.
— Вы все усложняете, Алексей Денисыч. Белый не убивал, Ефимов тут ни при чем. А кто? Да еще с мизансценами и фальшивым наркотиком.
— Похоже на ловушку.
Сычев разобрал вещи, изъятые у убитого, и выбрал плоский черный бумажник. В одном из отделений лежало удостоверение ФСБ. Он развернул корочки и прочел: «Семен Леонидович Костылев».
— Что скажешь, Ватсон? Опер из ФСБ с просроченным удостоверением.
— Уже второй, и тоже мертвый. Помните гэбиста в тайге? Что им надо от Белого или…
— Скорее всего «или». В тайге они стерегли Хряща. Но Кузьмова мы никак не можем связать с Хрящом. Если они вышли на след Белого, то кто их убил?
Боюсь, мы окончательно сбились с пути. Кто же может быть третьим?
— А давайте посмотрим на вещи еще проще. — Горелов разгуливал в носках по комнате и заглядывал в ящики стола, на книжные полки и листал книги.
— К примеру, есть обычный сценарий. Приходят двое клиентов к Кузьмову за наркотиками, тот подбрасывает им туфту. Клиенты поднимают шум. Одного убивает Кузьмов, второй убивает Кузьмова. Но мне очень хочется, чтобы им был Ефимов.
В дверь позвонили.
— Ну вот, оперативно сработали. Нам даже предложить нечего своим коллегам.
Сычев отправился открывать дверь. К его удивлению, он увидел не того, кого ждал. На площадке стоял Ефимов в штатском костюме. Если бы они могли посмотреть на свои лица со стороны! Тут было над чем посмеяться.
— Извините. Василь Василич дома? — спросил Ефимов, впившись взглядом в чужака.
— Он уехал в отпуск, — ответил Сычев.
— Извините.
Подполковник повернулся и зашагал по лестнице вниз. Сычев захлопнул дверь и вернулся в комнату.
— Боюсь, что Ефимов тут ни при чем, — задумчиво протянул следователь.
— А я могу утверждать, что версию с ограблением можно не рассматривать вовсе.
Горелов стоял возле открытой коробки из-под телевизора и чесал белобрысый затылок. Коробка была набита пачками денег. Сычев подошел ближе, щелкнул языком и добавил:
— А убийца ничего не знал о Кузьмове. Он чужак. Ушел и оставил то, ради чего все они живут!
— Черт! — промычал лейтенант. — И сразу все стало каким-то странным и непонятным.
— А ты хотел, чтобы все шло по твоему сценарию? Рано тебе в Конан-Дойли записываться.
***
Не ломая своих традиций, Дмитрий Николаевич Шевцов обедал в «Савойе» строго по своему распорядку. В полутемном пустом зале дежурили телохранители, наблюдал за наглыми мухами и ко всему готовый метрдотель.
Хлыста допустили к хозяину, когда Шевцов перешел к десерту. Яков Корин вел себя свободно и присел к столу раньше, чем его пригласили. Но Шевцов не придал этому значения, его беспокоили другие проблемы, и он не скрывал своего раздражения.
— Что творится в казино, Гек?
— Некоторые перестановки. Мелочи, которые вас не должны беспокоить. К тому же они были согласованы с вами. — Шевцов поковырял фруктовое желе, но есть не стал.
— Некоторые? Легавый сел в кресло главного звена. Это не шутка.
— Он под моим контролем.
— А что случилось с Глухарем?
— Диагноз — паралич сердца. Это заключение врачей. Мы ничего не потеряли. Глухарь давно уже вышел из-под контроля и работал на себя при поддержке банды Соленого. Он выполнял наши требования, хоронил и вычищал мусор за стрелками Князя, выполнял охранные функции, но этого слишком мало.
Шевцов вытер губы салфеткой и закурил.
— Значит, Глухарь пользовался нашей крышей в своих целях. Где его люди?
— Разбрелись по мелким группировкам.
— И кто же будет нас защищать? Где силовики?
— Мы пустим в подвал ментов. Они еще не избалованы красивой жизнью и будут служить с большим рвением. Свято место пусто не бывает.
— Хочешь создать филиал Петровки под эгидой игорного дома?
Четвертый этаж — бордель. Третий — киллеры, второй и первый — рулетка, а подвал — для тех, кто должен все это взорвать к чертовой матери.
— И вернуться к себе в отделение на зарплату.
— Ты слишком много на себя берешь, Яша. Ты ноль. Я решаю кадровые вопросы.
— Результаты нам известны. Вы лишили меня инициативы, сделав марионеткой. Вы вмешивались в каждую мелочь, не давали мне работать. — Хлыст говорил твердо и уверенно. — Что вы хотите? Какие могут быть результаты, если такой структурой руководит слепой?
— Слепой?
— Вы за последний год в казино не появились ни разу, а меня сделали бессловесной куклой в своих руках. Итого два слепца.
В воздухе повисла пауза. Шевцов загасил сигарету и, изменив тон, спокойно спросил:
— Что случилось с Котом?
— То, что и должно было случиться. Его кастрировали и посадили на иглу. Кот работал на наркокартель, который в обход нас реализовывал героин в нашем заведении. Я не стал ссориться с наркодельцами. Но я сдал Кота тем, кто имел на него зуб. Кошек и собак хватает. Кота заменили на человека и Глухаря тоже. Хватит с нас зоопарка.
— У Кота были сообщники?
— Да, два бармена и менеджер. Их отправили на кладбище. Там у нас еще есть свои места и влияние.
— Кот может заговорить.
— Если выживет. Его боссы очень на него обижены. Кота нашел таксист, вызванный к нему на дом. Любопытное зрелище. На столе гора рассыпанного героина, а на вершине продукт кастрации.
— На моих глазах рушится империя, которую я создавал годами. А ты утверждаешь, что все прекрасно!
— В наше время все меняется со скоростью света. Одна система сменяет другую, старые отношения не похожи на новые. Мы меняемся вместе со временем. Вы называете эти процессы гибкостью. Я научился у вас быть гибким и понял, что только я сам могу управлять теми процессами, которые происходят вокруг меня. Машина работает ритмично, казино кует деньги и превышает прошлогоднюю прибыль вдвое. Уходят старые клиенты, приходят новые. Картина резко меняется, это могу замечать я, наблюдая за процессом ежедневно, а не вы, сидя в Думе среди скандальной своры показушников. Если год назад я видел в игровом зале бритоголовых быков и их шлюх, то теперь у нас появись новая прослойка, которой мы еще не дали названия. Денег больше не стало и меньше тоже. Они кочуют из рук в руки. Чем больше нищих, тем больше богатых, и этот крен растет.
Шевцов с опаской взглянул на Корина.
— Вижу. И ты меняешься. Я помню, как ты начинал.
— Мне стало легче дышать, после того как я выскользнул у вас из-под каблука. Я делаю свое дело и знаю, как надо его делать. Вы можете меня уволить. Я не пропаду. Но кто сядет в мое кресло? Где вы возьмете человека, которому сможете доверить такую машину и будете уверены, что он вас не обчистит до нитки? Это я сделал вас одним из самых богатых людей страны. Вы мой большой должник. Я не удовлетворен своим сегодняшним положением. И помните, я свободен и могу уйти в любую минуту. Туда, где мне предложат власть и деньги. Никто никогда не ценил холуйство. Мне оно тоже надоело. Понимаете? Новые времена, новые отношения.
Хлыст встал и направился к выходу.
***
В эту ночь Гном не сомкнул глаз. Он и секунды не думал об отдыхе, в то время как Фил заливался храпом. Как только начало светать. Гном приподнялся на скрипучей раскладушке и взглянул на постель, где спал его пастух. Фил лежал на боку, лицом к стене и ровно дышал. Гном уже придумал отговорку, если душегуб его накроет, к тому же Гном соорудил из кухонного ножа отличное перышко, и если Фил пойдет в атаку, то он ему вкрутит шило в бок.
Как Гном ни храбрился, но, пока он надевал штаны, все тело покрылось противным липким потом. Гном боялся своего пастуха, несмотря на то что в последние недели Фил утратил бдительность. Они жили и общались спокойно, как бы найдя общий язык. Гном ни разу не сделал ни одной попытки бежать.
Последние недели хозяин перестал запирать двери на ночь и прятать ключи под подушку. Даже когда он уезжал в город, он не приковывал Гнома наручниками к отопительной трубе. Гном и сам понял, что побег — это еще не свобода. Ему торопиться некуда. Он наблюдал за Филом и поражался его нюху. Сыщик разделил участки на квадраты и очень скрупулезно обследовал каждый. Предварительная работа, которую они сделали зимой, оставив в лесу не одну версту лыжных полос, дала свои результаты. Снег сошел, круг поисков сузился, теперь они месили грязь в резиновых сапогах. Такая настырность, целеустремленность и грамотность не могли не увенчаться успехом. Гном оставался человеком в себе, как улитка, и не любил сильных личностей, которые оказывали на него давление. За последнее время Фил внушил ему, что истинная свобода заключается в деньгах. Гном оказался способным учеником и многое сумел усвоить, оставаясь послушной овечкой.
Гном подошел к двери и, оглянувшись, посмотрел на спящего. Поза хозяина не менялась, сон казался крепким и глубоким.
Гном вышел во двор. Небо выглядело пасмурным, густые тучи висели низко, едва не цепляя макушки сосен. Гном соскочил с крыльца и, подобравшись к машине, достал нож и пропорол два колеса с левой стороны, затем перебежал к сараю, скинул навесной замок, открыл створку и вывел на тропинку старый велосипед. Эта штука была отлажена и исправлена заранее, в те самые дни, когда Фил выполнял заказ азиата в Москве. Запертые двери никогда не были проблемой для высококвалифицированного форточника, особенно когда наручники с легкостью соскальзывали с узкой тонкой руки маленького человечка.
Гном пробрался «задами» и через огород вышел к оврагу. Через несколько минут он появился на дороге, которая была здесь единственной. За поселком начинался лес. Пять километров пути до станции были зоной риска.
Возле платформы он оставил велосипед, поднялся на перрон и ждал.
Отвратительный дождь и ветер хлестали по лицу и пронизывали насквозь. Гном не оглядывался. Или ему повезет, или не судьба. Бесполезная суета тут не поможет.
Электричка подошла через пять минут. Он запрыгнул в тамбур и бросил последний взгляд на платформу. Народу в это время ехало много. Люди торопились на работу. Когда двери захлопнулись, он облегченно вздохнул. Он не хотел больше падать с моста в ледяную воду.
На какое-то мгновение в маленькой бритой голове мелькнула светлая мысль. Он подумал о заброшенной деревеньке в Курской области, о старой матери, сидевшей возле дома и не спускавшей глаз с дороги. Она вечно будет так сидеть и ждать его. Сколько ей еще жить? Бог его знает, может, и померла. Вспомнил он и могилу отца с красной железной звездой, соседку Дашку, которой в детстве обрывал соломенные толстые косы, речушку и сеновал. Там его никто не найдет. Но как идти в дом с пустыми руками?
Мысль как пришла, так и ушла, не задев за живое. Неожиданная вспышка памяти. Так часто бывало, когда он валялся на нарах, но теперь эта мысль лишь мешала сосредоточиться.
Двери электрички открылись. Капли падали на платформу и разбивались, дождь усиливался. Гном вышел. Он уже не мог управлять собой, он делал то, что ему предначертано судьбой. «Если взял стакан водки, то надо пить, а не ставить на стол». Таковы правила, так он воспитан.
На Комсомольской площади он перешел к другому вокзалу и сел на другую электричку. Опять долгий, изнуряющий путь, затем автобус, деревня, сельпо. Здесь Гном купил лопату и дальше пошел пешком.
Три остановки вдоль шоссе, лес, утопающие в лужах ноги, и он вышел к цели. Когда вчера они проходили этот участок, он тут же узнал его. Никаких зарубок на дереве не существовало, эту лапшу он повесил на уши Филу, и тот обходил каждое дерево вокруг. Здесь стоял красный столбик, на котором черной краской написали число «63», а ниже слово «кабель». Шесть шагов в глубь леса от столба, и точка.
Дождь продолжал хлестать по лицу и рукам своими колючими холодными струями, но Гном не замечал их. Он вонзил штык лопаты в пожухлую прошлогоднюю траву и принялся за работу.
Когда он закапывал деньги, он работал на Хряща, а тот не жалел чужого труда. Теперь он работал на себя и не думал об усталости.
И вот он настал, миг победы! Под глинистой почвой что-то блеснуло.
Целлофан. Гном отбросил лопату и начал счищать землю руками.
Внезапно сверкнула молния, где-то вдали раскатом прогремел гром.
Небо почернело, дождь усилился.
Гроза в апреле редкое явление, но не только этим отличался сегодняшний день от остальных. Гном схватил тяжелый целлофановый мешок и с немалыми усилиями вытащил его на поверхность.
— Бог в помощь!
Гном вздрогнул. Кровь застыла в жилах. Голос звучал страшнее грома. Гном ненавидел этот голос. «Ну почему?» — пронеслось у него в голове. Он поднял глаза и увидел усмехающуюся физиономию Фила. На сыщике была надета плащ-палатка, из-под полы которой торчала двустволка.
— Тяжеловато одному-то?
— Идиот! — заорал маленький человечек. — Это моя добыча! Кто ты такой? Я уже один раз подыхал за эти чертовы бумажки! Меня они спасут, а тебя погубят. Ты слишком жаден. Тебе этого не хватит. Уйди!
Гном выплюнул весь свой словарный запас, и ему на все стало наплевать. Какая-то глыба свалилась с плеч. Он выкарабкался из ямы и тупо уставился на своего врага. У него не осталось сил схватить нож или лопату и пойти в атаку. Он выдохся.
— Ты так ничего и не усвоил, Гном. — Фил бросил на землю рюкзак. — С твоими силенками далеко не уйдешь. Детишки отберут. Зря ты потянул одеяло на себя. Я же не слепой. Видел бы ты вчера свою рожу, когда мы вышли на эту поляну. Слова были лишними. Ну я и промолчал. Ты думаешь, я следил за тобой?
Нет. Я приехал раньше и ждал тебя здесь. Пару колес поменять недолго. Мне ведь не надо мотаться по электричкам и метро. В машине много преимуществ. А главное, у нее есть багажник для денег.
Гном молчал. Его порывистое дыхание стало ровным и спокойным. Он вновь вспомнил мать, Дашу с соломенными волосами и могилу отца с красной звездой. Гном не слышал выстрела. Что-то обожгло ему грудь и толкнуло назад. Он свалился в яму и уже ни о чем не думал.
Фил бросил ружье в могилу и взялся за лопату. Под конец он заложил землю дерном, и все следы исчезли. Сюрприз для Хряща, который рвется к этому столбику всеми фибрами своей души. Теперь он принялся за сверток. Упаковка оказалась прочной и надежной. В дело пошел нож. Через минуту на землю вывалилась груда банковских пачек, стодолларовые упаковки сыпались и сыпались как из рога изобилия. Фил заметил, как сильно затряслись его руки. Он озирался по сторонам и пытался развязать узел веревки на рюкзаке, затем запихивал добычу в грязный невзрачный походный мешок, и когда все было закончено, вскочил на ноги и начал орать и плясать вокруг денег, подставляя лицо под дождь. Он пел песни, читал стихи, прыгал и смеялся, притаптывая могилу неудачника.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53