А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


И, наконец, последнее. Николай II родился в ночь с 5 на 6 мая 1868 года. Как мы знаем, Андрей Ростоцкий погиб ровно 134 года спустя – 5 мая 2002 года.
Еще одну мистическую особенность этой смерти подметил актер Лев Прыгунов. Вот его слова: «Мой папа был биологом. Он погиб уже после войны, сорвался с горы в Заилийском Алатау. И странное, знаете, совпадение, мистическое, непонятное! Я снимался с Андреем Ростоцким в сериале „Дронго“, когда умер его отец. Андрей поехал на похороны в Выборг, потом вернулся, мы сидели, пили, поминали. Тут я как-то на него посмотрел – и увидел: Боже, до чего же Андрюша похож на моего отца! Просто одно лицо!.. Проходит полгода, и я узнаю – как сейчас помню, ехал на машине, слушал радио, – что Андрей погиб. Погиб в горах, на съемках своего фильма. Ему было сорок пять. Так же, как и моему отцу. И гора была примерно такой же высоты – только в Сочи, а не в Тянь-Шане…»
Прощание с А. Ростоцким состоялось 9 мая в столичном Доме кино. Как писала «Комсомольская правда»: «Проститься с Андреем, который умер в 45 лет, пришло очень много молодежи, потрясающе красивые девушки в черных мини-юбках рыдали и теряли сознание – шесть человек в обморочном состоянии увезли „Скорые“. Пришли попрощаться Певцов, младший Козаков… Много пришло и пожилых режиссеров, которые сочли нужным отдать долг памяти сыну своего друга. Выступающие говорили, что по жизни Андрей шел легко. И теперь страна потеряла своего последнего гусара…
Телеграмму соболезнования прислал Президент Владимир Путин.
…Похоронили Андрея рядом с отцом на Ваганьковском кладбище».
РОСТОЦКИЙ СТАНИСЛАВ
РОСТОЦКИЙ СТАНИСЛАВ (кинорежиссер: «Дело было в Пенькове» (1957), «На семи ветрах» (1962), «Доживем до понедельника» (1968), «А зори здесь тихие…» (1972), «Белый Бим – Черное ухо» (1977), «И на камнях растут деревья» (1984) и др.; скончался 10 августа 2001 года на 80-м году жизни).
В самом начале 90-х Ростоцкий совершил мужественный поступок – заявил, что уходит из кино, где проработал почти полвека, потому что не чувствует сил снимать полноценные фильмы. С тех пор он с женой актрисой Ниной Меньшиковой существовал на накопления, которых было немного, на пенсию инвалида войны (на фронте Ростоцкий потерял ногу) и президентскую пенсию. Ростоцкий также занимался делами ветеранов кино.
В последние годы Ростоцкого мучила стенокардия, иной раз приступы были столь сильны, что он не мог пройти и пятнадцати шагов. Однако без дела режиссер все равно не сидел. Так, в июне он слетал в Америку, где показал свой легендарный фильм «А зори здесь тихие…». Вернувшись на родину, взялся за подготовку фестиваля «Окно в Европу», который появился на свет в конце 90-х именно благодаря его стараниям. Накануне открытия фестиваля Ростоцкий и скончался.
Смерть 79-летнего режиссера наступила внезапно. В полдвенадцатого ночи 10 августа Ростоцкий ехал на автомобиле «ВАЗ-2104» со своей дачи под Выборгом, где он ежегодно отдыхал летом с женой, и где-то на полпути, на улице Гагарина, ему стало плохо. Он притормозил на обочине, а жена вызвала по мобильнику «Скорую помощь». На часах было 23.02. Врачи приехали оперативно – через три минуты. Однако сделать ничего не смогли и вызвали бригаду интенсивной терапии (БИТ). Но и те оказались бессильны – Ростоцкий скончался. По словам главврача Выборгской станции «Скорой помощи» Александра Койдана, Ростоцкого, скорее всего, можно было спасти, если бы у БИТ был дефибриллятор, который работает от бортовой сети автомобиля. Кстати, накануне открытия фестиваля Койдан говорил на оргкомитете, что бригады «Скорой» необходимо как следует подготовить и оснастить всем необходимым, в том числе и передвижным дефибриллятором. Ему сказали, что это не проблема, розетку, мол, мы всегда найдем. Как показал случай с Ростоцким, не нашли.
Сын режиссера Андрей Ростоцкий вспоминал: «Мне позвонил Армен Медведев, художественный руководитель фестиваля художественного кино в Выборге. Мне боялись говорить, что случилось, поэтому просто сказали, что отцу очень плохо, и в субботу, 11 августа, прямо со съемок фильма „Дронго“, в котором я сейчас снимаюсь у Зиновия Ройзмана, я прилетел в Выборг…»
14 августа тело С. Ростоцкого поездом было доставлено в Москву. На следующий день в Доме кино состоялось прощание с режиссером. Вот как описывал происходящее в «Комсомольской правде» О. Перанов: «Уже в который раз за это лето в Доме кино звучит траурная музыка. У входа снова дежурит „Скорая“, ждут музыканты военного оркестра, в фойе второго этажа – почетный караул, венки, цветы. Страшное, печальное, трагическое повторение. Еременко, Соколова, Глузский, Кулиш… Теперь вот кинорежиссер Станислав Ростоцкий.
Плачут все: и стар, и млад. Еле сдерживает слезы Вячеслав Тихонов – близкий друг Станислава Иосифовича, актер, снявшийся в его фильмах: «Дело было в Пенькове», «Доживем до понедельника», «Белый Бим Черное ухо».
– Как с ним замечательно работалось! Вы даже представить себе не можете, – вспоминает он. – У нас каждый съемочный день был как праздник. Ростоцкий был остроумным человеком, постоянно находился в движении, никогда не успокаивался. И умер в движении, в машине, за рулем.
Здесь Тихонов плачет и, смущаясь, отводит глаза в сторону.
Никита Михалков считает, что «ушел последний из могикан».
– Мы, молодые кинематографисты, относились несколько пренебрежительно к корифеям. Дескать, мы внесем новенькое в кино. Но сейчас я вижу, что любят зрители, что хотят смотреть фильмы Ростоцкого.
Михалков пообещал всячески помогать вдове кинорежиссера Нине Меньшиковой и сыну Андрею.
Похоронили Станислава Иосифовича на Ваганьковском кладбище».
РУБЦОВ НИКОЛАЙ
РУБЦОВ НИКОЛАЙ (поэт; убит 19 января 1971 года на 36-м году жизни).
Со своей будущей убийцей, поэтессой Людмилой Дербиной, Рубцов познакомился за 9 лет до трагедии. 2 мая 1962 года они встретились в компании в стенах общежития Литературного института (их познакомила поэтесса Вера Бояринова). Однако тогда это было всего лишь мимолетное знакомство. Рубцов, носивший тогда пыльный берет и старенькое вытертое пальто, произвел на девушку отталкивающее впечатление. Но уже через четыре года, прочитав книгу его стихов «Звезда полей», Дербина внезапно почувствовала к поэту сильное влечение. К тому времени за ее плечами уже был опыт неудачного замужества, рождение дочери. Зная о том, что и Рубцов в личной жизни тоже не устроен, она вдруг решила познакомиться с ним поближе. 23 июня 1969 года она приехала в Вологду, и здесь вскоре начался их роман. Завершился он тем, что в августе того же года Дербина переехала с дочерью в деревню Троица, в двух километрах от Вологды, и устроилась на работу библиотекарем. Позднее она вспоминала:
«Я хотела сделать его жизнь более-менее человеческой… Хотела упорядочить его быт, внести хоть какой-то уют. Он был поэт, а спал как последний босяк. У него не было ни одной подушки, была одна прожженная простыня, прожженное рваное одеяло. У него не было белья, ел он прямо из кастрюли. Почти всю посуду, которую я привезла, он разбил. Купила я ему как-то куртку, замшевую, на „молнии“. Через месяц спрашиваю где? Он так спокойно: „А-а, подарил, понравилась тут одному“.
Все восхищались его стихами, а как человек он был никому не нужен. Его собратья по перу относились к нему снисходительно, даже с насмешкой, уж не говоря о том, что равнодушно. От этого мне еще более было его жаль. Он мне говорил иногда: «Люда, ты знай, что если между нами будет плохо, они все будут рады…»
Отношения Рубцова и Дербиной развивались неровно: они то расходились, то сходились вновь. Их как будто притягивала друг к другу какая-то невидимая сила. В январе 1971 года всем стало понятно, что это была за сила – темная, злая… «Я умру в крещенские морозы…», – напишет Рубцов в своей «Элегии». Как в воду смотрел…
5 января Дербина, после очередной ссоры, вновь приехала на квартиру к поэту. Они помирились и даже решили пойти в загс и узаконить свои отношения официально. Там их какое-то время помурыжили (у невесты не было справки о расторжении предыдущего брака), но в конце концов своего они добились: регистрацию брака назначили на 19 февраля. 18 января молодые отправились в паспортный стол, чтобы там добиться прописки Дербиной к Рубцову. Однако их ждало разочарование: женщину не прописывали, потому что не хватало площади на ее ребенка. Выйдя из жилконторы, молодые отправились в редакцию газеты «Вологодский комсомолец», однако по пути, возле ресторана «Север», внезапно встретили группу знакомых журналистов, и Николай решил идти вместе с ними в шахматный клуб отмечать какое-то событие, а Дербина отправилась в редакцию одна. Через какое-то время она тоже пришла в шахматный клуб, где веселье было уже в самом разгаре. Вновь прибывшей налили вина, но она практически не пила, предпочитая тихо сидеть на своем месте. Рубцов вдруг стал ее ревновать к сидевшему тут же журналисту Задумкину. Однако досадный эпизод удалось обернуть в шутку, и вскоре вся компания отправилась догуливать на квартиру Рубцова на улице Александра Яшина. Но там поэта вновь стала одолевать ревность, он стал буянить, и когда успокоить его не удалось, собутыльники решили уйти подальше от греха. В комнате остались Николай и его невеста.
Л. Дербина вспоминает: «Я замкнулась в себе, гордыня обуяла меня. Я отчужденно, с нарастающим раздражением смотрела на мечущегося Рубцова, слушала его крик, грохот, исходящий от него, и впервые ощущала в себе пустоту. Это была пустота рухнувших надежд.
Какой брак?! С этим пьянчужкой?! Его не может быть!
– Гадина! Что тебе Задумкин?! – кричал Рубцов. – Он всего лишь журналистик, а я поэт! Я поэт! Он уже давно пришел домой, спит со своей женой и о тебе не вспоминает!..
Рубцов допил из стакана остатки вина и швырнул стакан в стену над моей головой. Посыпались осколки на постель и вокруг. Я молча собрала их на совок, встряхнула постель, перевернула подушки…
Рубцова раздражало, что я никак не реагирую на его буйство. Он влепил мне несколько оплеух. Нет, я их ему не простила! Но по-прежнему презрительно молчала. Он все более накалялся. Не зная, как и чем вывести меня из себя, он взял спички и, зажигая их, стал бросать в меня. Я стояла и с ненавистью смотрела на него. Все во мне закипало, в теле поднимался гул, еще немного, и я кинулась бы на него! Но я с трудом выдержала это глумление и опять молча ушла на кухню…
Где-то в четвертом часу я попыталась его уложить спать. Ничего не получилось. Он вырывался, брыкался, пнул меня в грудь… Затем он подбежал ко мне, схватил за руки и потянул к себе в постель. Я вырвалась. Он снова, заламывая мне руки, толкал меня в постель. Я снова вырвалась и стала поспешно надевать чулки, собираясь убегать.
– Я уйду.
– Нет, ты не уйдешь! Ты хочешь меня оставить в унижении, чтобы надо мной все смеялись?! Прежде я раскрою тебе череп!
Он был страшен. Стремительно пробежал к окну, оттуда рванулся в ванную. Я слышала, как он шарит под ванной, ища молоток… Надо бежать! Но я не одета! Однако животный страх кинул меня к двери. Он увидел, мгновенно выпрямился. В одной руке он держал ком белья (взял его из-под ванны). Простыня вдруг развилась и покрыла Рубцова от подбородка до ступней. «Господи, мертвец!» – мелькнуло у меня в сознании. Одно мгновение, и Рубцов кинулся на меня, с силой толкнул обратно в комнату, роняя на пол белье. Теряя равновесие, я схватилась за него, и мы упали. Та страшная сила, которая долго копилась во мне, вдруг вырвалась, словно лава, ринулась, как обвал… Рубцов тянулся ко мне рукой, я перехватила ее своей и сильно укусила. Другой своей рукой, вернее, двумя пальцами правой руки, большим и указательным, стала теребить его за горло. Он крикнул мне: «Люда, прости! Люда, я люблю тебя!» Вероятно, он испугался меня, вернее, той страшной силы, которую сам у меня вызвал, и этот крик был попыткой остановить меня. Вдруг неизвестно отчего рухнул стол, на котором стояли иконы, прислоненные к стене. На них мы ни разу не перекрестились, о чем я сейчас горько сожалею. Все иконы рассыпались по полу вокруг нас. Сильным толчком Рубцов откинул меня от себя и перевернулся на живот. Отброшенная, я увидела его посиневшее лицо. Испугавшись, вскочила на ноги и остолбенела на месте. Он упал ничком, уткнувшись лицом в то самое белье, которое рассыпалось по полу при нашем падении. Я стояла над ним, приросшая к полу, пораженная шоком. Все это произошло в считаные секунды. Но я не могла еще подумать, что это конец. Теперь я знаю: мои пальцы парализовали сонные артерии, его толчок был агонией. Уткнувшись лицом в белье и не получая доступа воздуха, он задохнулся…
Тихо прикрыв дверь, я спустилась по лестнице и поплелась в милицию. Отделение было совсем рядом, на Советской улице…»
А вот как описал эти же события в своем «Дневнике» Ю. Нагибин:
«Когда он хрипя лежал на полу, она опомнилась и выбежала на улицу. „Я убила своего мужа!“ – сказала она первому встречному милиционеру. „Идите-ка спать, гражданка, – отозвался блюститель порядка. – Вы сильно выпимши“. – „Я убила своего мужа, поэта Рубцова“, – настаивала женщина. „Добром говорю, спать идите. Не то в вытрезвитель“. Неизвестно, чем бы все кончилось, но тут случился лейтенант милиции, слышавший имя Рубцова. Когда они пришли, Рубцов не успел остыть. Минут бы на пять раньше его еще можно было бы спасти…»
В протоколе о гибели Н. Рубцова зафиксированы икона, пластинка песен Вертинского и 18 бутылок из-под вина.
Вологодский городской суд приговорил Л. Дербину к 7 годам лишения свободы за умышленное убийство в ссоре, на почве неприязненных отношений. Стоит отметить, что за несколько месяцев до этого убийства Дербина отдала в набор свой второй (первый «Сиверко» вышел в свет в 1969 г .) поэтический сборник «Крушина», предисловие к которому написал Н. Рубцов. В этом сборнике было стихотворение, которое просто мистически предрекало будущую беду. Приведу отрывок из него:
О, так тебя я ненавижу!
И так безудержно люблю,
Что очень скоро (я предвижу!)
Забавный номер отколю.
Когда-нибудь в пылу азарта
Взовьюсь я ведьмой из трубы
И перепутаю все карты
Твоей блистательной судьбы…
В 1973 году на могиле Н. Рубцова поставили надгробие – мраморную плиту с барельефом поэта и надписью: «Россия, Русь! Храни себя, храни!»
Л. Дербина отсидела в неволе пять лет и семь месяцев, после чего ее амнистировали в связи с Международным женским днем. После этого она приехала в Ленинград и устроилась на работу в библиотеку Академии наук. В те же годы она стала работать над книгой «Воспоминаний». Она отправила несколько писем с отрывками из этой книги известным писателям и поэтам. Приведу лишь два отклика.
В. Боков: «Пишу Вам без промедления. Вчера вечером я, вскрыв бандероль, бросился читать. Уехал на ночь в Переделкино, читал до двух ночи, в семь часов продолжил и вот прочел. Написано потрясающе правдиво, сильно… Никогда и никто так о нем проникновенно не напишет и дело не в таланте писательском, а в том, что Судьба и еще Судьба встретились и узнали друг о друге все по праву такой горькой, исступленной, трагической, роковой любви…»
Е. Евтушенко: «…Я и не мог подумать, что Вы умышленно убили Колю. Это действительно был нервный взрыв. А разве не убивает каждый из нас своих близких словом, поступками, и порой тоже неумышленными? Я понимаю, как Вы ужаснулись, когда это произошло, и что в Вашей душе сейчас. Злодейка – жизнь, а не Вы. Но все-таки Вы совершили грех и должны его отмолить всей своей жизнью».
В 1994 году свет увидели «Воспоминания» Дербиной. И тут же вызвали яростные споры. Одни называли их «кощунственными», писали, что имя Дербиной проклято навеки, другие давали право этой женщине на покаяние. Сама Л. Дербина рассказывает:
«Меня немного отпустило только восемнадцать лет спустя в 89-м, 3 января, на Колин день рождения. Три года до этого епитимью исполняла, наказание за грехи. Раньше все это угнетало, очень тяжело было жить. А снял отец Иринарх епитимью, сразу стало легче, что-то я познала такое, такую истину… Мне и Коля приснился, в его день рождения. Будто ведут меня на расстрел за то, что его погубила. Идем, сбоку ров глубокий, а на той стороне группа морячков. Один оборачивается, улыбается, я смотрю – Коля. Вдруг он отделился от этой группы и идет ко мне. У меня сердце замерло. А он перепрыгнул через ров, подошел, приобнял меня. „Вот видишь, говорю, меня из-за тебя расстрелять хотят“. А он в ответ с улыбкой: „Знаю…“ А в этом „знаю“ тут все: и надежда, и утешение, и желание ободрить. Он вернулся к товарищам, а меня ведут дальше, и уже ничего черного, только покой…»
В 1996 году, к 60-летию поэта, в Вологде открыли мемориальную доску на «хрущевке», где он жил и погиб.
РУМЯНОВА КЛАРА
РУМЯНОВА КЛАРА (актриса театра и кино: «Сельский врач» (1952), «Воскресение» (1960), «Звонят, откройте дверь» (1966), «12 стульев» (1971), «Сказ про то, как царь Петр арапа женил» (1976) и др.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66 67 68 69 70 71 72 73 74 75 76 77 78 79 80 81 82 83 84 85 86 87 88 89 90 91 92 93 94 95 96 97 98