А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Реакция Хортона была еще более обидной. Его полные губы расползлись в широкой раскованной ухмылке:
— Оставь их себе, куколка. Скорее всего, они нужны тебе больше, чем мне.
Вне себя от изумления Карен наблюдала, как он прошествовал (иначе не скажешь) по дорожке — руки в карманах, форменная фуражка сдвинута на затылок. Когда машина отъезжала, он высунул руку из окна и нагло помахал ей.
Карен засмеялась и помахала в ответ, хотя она понимала, что Джозеф упал бы в обморок от этого жеста и ее ответа. Должно быть, Хортону было очень трудно соответствовать тем условностям, на которых настаивал дворецкий. Это был его последний день на службе, его последнее появление на публике, и он ничего не терял.
Она забыла о существовании Хортона, как только закрыла дверь. От Александра никаких замечаний не поступало с тех пор, как корзина приземлилась на пол, оба его глаза были закрыты шерстью, но что-то в его позе говорило, что он пребывает не в лучшем расположении духа.
Не ожидая ничего хорошего от предстоящей встречи, она открыла корзинку.
— Эй, Александр, вот и все, мне это нравится не больше, чем тебе; пожалуйста, давай без скандала.
Карен отступила за корзину в надежде, что та примет возможный удар на себя. К ее удивлению, Александр едва удостоил ее взгляда, а затем отправился в путешествие по дому. Из-за коротких ножек и плохого зрения ему потребовалось значительное количество времени, чтобы все тщательно осмотреть и обнюхать. Карен хотелось поторопить его хорошим пинком, но она боялась спугнуть удачу. Она чувствовала себя слугой, шествующим размеренным шагом за согбенной из-за артрита стареющей императрицей.
И пока Александр не обследовал каждую комнату, он не вернулся в кухню, где с кряхтеньем уселся и разразился требовательным лаем. Карен побежала за его миской.
Поев, Александр пошел на улицу и обнюхал двор, надолго задерживаясь, чтобы поднять лапу на одну из роз-призеров Рут. Карен была слишком напугана, чтобы протестовать.
Карен надеялась, что Александр предпочтет провести весь день на свежем воздухе. Двор был тенистым и обнесен забором, но день был очень жарким, а Александр не любил жару. Прежде чем она успела закрыть дверь, он вернулся. На этот раз он направился прямо в гостиную, где со вздохом разлегся на драгоценном колючем прикаминном коврике Рут.
Карен сделала непроизвольное протестующее движение, но прежде чем она смогла согнать его с ковра, Александр яростно встряхнул головой, выставив один глаз, и так пронзительно посмотрел на Карен, что ей пришлось отступить. Александр свернулся калачиком и захрапел.
Хотя она и была раздражена аристократическими замашками Александра, которые странным образом не сочетались с его явно плебейской наружностью, Карен все же развеселилась. У Александра хороший вкус. Возможно, ему просто понравилась эта элегантная комната. Когда Рут бывала дома, здесь всегда стояли цветы в больших серебряных вазах в соответствии с сезоном: за тюльпанами и нарциссами следовали лилии и ветки кизила, затем розы, а в конце года — огромные букеты хризантем розовых и чайных оттенков, которые предпочитала Рут.
Сопение собаки действовало успокаивающе. Чуть позже я приготовлю ему подстилку в кухне, говорила себе Карен, хотя в глубине души она знала, что уже проиграла битву. Александр выбрал себе место, и маловероятно, чтобы он его уступил. Может быть, она даже будет ставить ему цветы в серебряной вазе, дабы потрафить его аристократическому вкусу.
Мягкий звон часов на площадке напомнил ей, что она опаздывает. Она поспешила наверх, затягивая пояс платья. Джули милостиво разрешила проводить миссис Мак в аэропорт. Но это был последний рабочий день Джули, вечером она уезжала в Новую Англию, и в предстоящие две недели Карен оставалась в магазине за старшего.
Александр все еще спал, когда она уходила. Карен чувствовала себя вполне уверенно в «марочном» платье, которое Джули советовала ей надеть. Это было послеобеденное платье эпохи короля Эдуарда, с высоким жестким воротником и коротким шлейфом, отороченном кружевом. На этой неделе почти все свое свободное время она потратила на стирку, глажку, починку и переделку этого платья. Оно все еще было слишком тесным, но, как с надеждой думала Карен, не таким тесным, как прежде, когда она примеряла его в первый раз. Одна из покупательниц Джули собиралась приехать с Потомака посмотреть на это и другие платья, которые Карен несла в магазин аккуратно сложенными в бельевом мешке. Карен отдавала должное Джули. С ее стороны было благородно позволить своей служащей использовать помещение магазина для торговли собственным товаром. Хотя мотивы поведения Джули были далеко не альтруистическими. Она с этого тоже имела. Кроме того, миссис Мак благородно позволила Джули забрать кое-что из мелочей — фарфор, хрусталь. Джули ожидала большего, много большего. Это была ее идея, чтобы Карен сама носила и демонстрировала платья где только возможно, и Карен вынуждена была признать, что реклама ей не помешает.
На самом деле она привлекла меньше внимания, чем ожидала. Джорджтаунцы проявляли полное безразличие к необычным костюмам. Несколько человек уставились на нее, и одна девушка остановила, чтобы спросить, где она покупала это платье. Итак, Джули была права, подумала Карен, один потенциальный покупатель за прогулку в три квартала, не так уж и плохо. Но ее хорошему настроению не суждено было длиться долго. Поведение Джули в этот день и святого могло довести до самоубийства. Она обрушила на Карен поток указаний столь же запутанных, сколь и невыполнимых. И когда в шестой раз она встряхнула головой и запричитала: «О Боже, я, должно быть, совсем сошла с ума, раз уезжаю из города», — Карен не выдержала:
— Тогда и не уезжай. Слава Богу, у меня достаточно своих дел, чтобы еще и твое вести.
— О дорогуша, не обращай на меня внимания! — воскликнула Джули. — Ты знаешь, как я...
— К сожалению. Тебе даже не нужна моя помощь. Роб вполне мог бы здесь управиться. И если что-то будет срочное, то ты будешь всего в нескольких часах лета.
— Не смей мне звонить, если только это не будет что-то действительно срочное. — Джули закатила глаза. — Я собираюсь провести по-настоящему интересные две недели, ты меня понимаешь.
— Ничего не случится, — сказала Карен, — почему бы тебе не уехать прямо сейчас? Ты все равно ничего не делаешь, только изводишь всех.
— Правильно. И меня тоже, — раздался голос из задней части магазина. — Слушая, как вы обе визжите друг на друга, можно сойти с ума. Я просто разрыдаюсь, если услышу еще хоть одно грубое слово.
Джули не обратила ни малейшего внимания на эту высокопарную речь. Она взглянула на свои часы.
— Я не могу уйти, пока не придет миссис Шварц. Она будет ужасно расстроена, если меня не застанет. Черт побери, где же она? Она сказала в три, а уже половина четвертого.
Миссис Шварц приехала в четыре часа, извиняясь и оправдывая свое опоздание напряженным движением на мосту. Это было удобным предлогом для всех, кто приезжал в округ, поскольку обычно это соответствовало действительности.
Она взвизгнула от восторга при виде платья Карен и попросила его примерить. Карен согласилась, хотя одного взгляда на пышные формы миссис Шварц было вполне достаточно, чтобы убедиться, что у нее нет ни малейшего шанса влезть в это платье. Все-таки она в него влезла благодаря помощи Джули и Карен, но на спине платье не желало сходиться. Миссис Шварц произнесла безнадежно:
— Может быть, если бы я надела более жесткий корсет...
— Боюсь, что нет, — сказала Карен, видя зазор в шесть дюймов.
— Вы не могли бы немного выпустить в швах?
— Я это сделала насколько возможно, — добавила Карен. — Мне и то не следовало его надевать, оно сшито для девочки с тонкой талией и почти без бюста. Вы понимаете, что невозможно носить подобную одежду, даже если она хоть чуть-чуть мала. Ткань старая и ветхая, и фасон платья не был рассчитан на активных женщин.
— Я полагаю, что вы правы. — Миссис Шварц польстила тактичная фраза «чуть-чуть мала», хотя в ее случае это совсем не соответствовало истине. — Ох, такова жизнь. Я надеюсь, что не причинила вреда платью, дорогуша. А если да, то я буду рада оплатить.
— Нет, все в порядке, — сказала Карен, осторожно стягивая платье через голову миссис Шварц, — Один из швов немного разошелся, вот и все; я его лишь наметала.
— О, вы сами занимаетесь переделками? Приятно было узнать. Я должна буду рассказать моим друзьям о вас.
Миссис Шварц купила другое платье, дневное, из холста с ручной вышивкой у ворота и по подолу. Когда она с триумфом удалилась, обещая вернуться еще, когда у Карен будет готово больше платьев, Карен с недоверием уставилась на выписанный чек. Там значилась сумма в двести пятьдесят долларов.
— Я бы не осмелилась попросить так много! — воскликнула она. — Должна сказать, Джули, я восхищаюсь твоей выдержкой.
— Просто так такой цены не получишь, — кисло сказала Джули. — Пятьдесят ты должна мне. По правде говоря, я должна бы получить больше, поскольку я устанавливаю цену, но так как это все-таки ты...
— Она, должно быть, с ума сошла, — сказала Карен. — Платье даже не слишком хорошо сидело на ней.
— Это твое мнение и мое, но я советую тебе держать свое мнение при себе. И помни, не принимай чека ни от кого, кроме тех людей, которых я внесу тебе в список. Даже в том случае, если покупатель приедет на «мерседесе» с собственным шофером и закутанный в норку. Некоторые из самых богатых людей бывают самыми большими мошенниками.
— Я помню.
— И если я найду хоть один неподтвержденный чек, я вычту из твоей зарплаты.
— Хорошо, хорошо.
Джули заломила руки.
— Я, должно быть, сошла с ума, если делаю это.
Глава 4
Когда Карен наконец уговорила Джули уйти, голова у нее раскалывалась от боли. Почти сразу же удалился и Роб, поблескивая золотыми кудрями: «Дорогая, меня ожидает необычайно интересный вечер; мне нужно поберечь силы», — оставив Карен возиться с замками. Это была сложная процедура: нужно было включить сигнализацию и опустить стальные решетки, и Карен пришлось болезненно сконцентрироваться, чтобы это сделать. Она подумала, что если вечеринка Роба действительно будет такой интересной, как он надеялся, то завтра он опоздает на работу, но и это не улучшило ее настроения.
Когда она направлялась домой, подбирая оборки, чтобы не испачкать их в грязи на тротуаре, ее охватили беспокойные мысли о том, что делал Александр, пока ее не было. Миссис МакДугал разрешала ему свободно бродить среди ее сокровищ, и даже Рэчел ворча признавала, что он не приносил вреда; но предсказать, что он мог бы выкинуть в новой обстановке, было невозможно, тем более что ему не понравилась эта перемена. Карен ускорила шаги, хотя она и осознавала, что теперь торопиться глупо. У Александра было полдня, чтобы заняться своими делами.
Он не лежал на коврике у камина, и этот драгоценный предмет не был поврежден, если не считать неизбежных клочьев шерсти. Карен позвала его. Ответа не последовало.
Она обнаружила Александра в кухне. Он стоял у двери. Нетрудно было догадаться, чего он хотел, и она рассыпалась в похвалах, выпуская его наружу. Дернув облезлым хвостиком, Александр выразил свое презрение к такой незавуалированной попытке завоевать его расположение.
Казалось, ему понравилось на улице, и Карен, пока он гулял, сняла свое изящное и неудобное платье и устроилась за кухонным столом со стаканом чаю со льдом и пришедшей за день почтой. В основном почта была для Пата — специальные журналы, просьбы о деньгах на всякие полезные и бесполезные дела, а также несколько счетов. Карен отложила их в сторону, чтобы разобраться с ними позже; ее тетя с дядей открыли счет на ее имя, так что она могла оплачивать расходы на хозяйство. Она снимала с него деньги и на свои собственные нужды — жалованье, которое ока получала у Джули, едва ли покрывало расходы, — но она запоминала все, что тратила на себя, надеясь возместить эти деньги как только сможет.
Единственное письмо, адресованное ей, пришло от юриста из Дубьюка. Это было уже четвертое подобное послание. Она не распечатала ни одного из этих писем и, поколебавшись секунду, отложила и это. Головная боль проходила, но у нее не было настроения переживать болезненные чувства, которые, несомненно, вызвало бы это письмо. Джек не общался с ней напрямую, если не считать ту краткую записку в коробке с ее одеждой. Может быть, нечестно его обвинять. Она ведь тоже не писала и не звонила ему.
Мне нужно найти адвоката, вяло подумала она. Еще одно неприятное дело, которое она откладывала... Ладно, с этим до понедельника ничего не поделаешь. Все офисы закрыты в выходные, а их работники, включая адвокатов, отдыхают дома, на пикниках, развлекают друзей. Наслаждаются жизнью. Не то что некоторые другие, у которых единственная перспектива — остаться дома в обществе маленькой, злобной собачонки; правда, можно еще, сидя в кресле, любоваться кучей старых платьев, которые требуется латать.
По крайней мере сегодня вечером она может выйти из дому. У нее была назначена встреча с очередной приятельницей миссис МакДугал, у которой были старинные кружева и белье, а также несколько платьев, которые она, может быть, согласится продать.
Такие визиты были захватывающими, как исследовательская поездка в неизвестные страны; никогда нельзя было знать заранее, что ты найдешь — хлам или драгоценность, сокровище или утиль. В этом случае к ожиданию примешивалась легкая тревога, так как миссис Мак предупредила ее, что миссис Феррис была совсем старой. «Практически слабоумная» — такова была ее оценка.
Карен запротестовала: «Я не могу использовать это преимущество. А вдруг она потом передумает и обвинит меня в том, что я ее обманула или ограбила?»
«О, у нее сейчас светлый промежуток. Только убедись, что она подписала квитанцию, и попроси экономку заверить подпись. Бетси — добрая душа, она живет с Джоан Феррис долгие годы».
Александр попросился внутрь, Карен впустила его и накормила. Предполагалось, что он ест один раз в день, но у нее не было никаких намерений пытаться заставить собаку выполнять правила, которым та не хочет подчиняться. Было слишком поздно делать из него послушную, выдрессированную собаку, даже если бы она чувствовала в себе достаточно сил, чтобы попробовать это. Во всяком случае, он заслуживал более мягкого обращения. Ему, должно быть, не хватает его хозяйки.
С аппетитом у него все было в порядке. Он вылизал миску до блеска, не оставив ни крошки, рыгнул, направился в гостиную и там лег на ковер, прежде чем Карен сумела его остановить. Я потом что-нибудь придумаю с ковром, подумала она трусливо, сейчас уже нет времени, я опаздываю. Миссис Феррис, должно быть, ложится спать на закате.
Однако, прежде чем Карен успела уйти, зазвонил телефон. Карен думала о письмах от адвоката; она была поражена, что ей звонит лицо той же профессии.
— Я думаю, вы меня не помните, мисс; Прошу прощения, это миссис, не так ли? Боюсь, я не помню вашу фамилию по мужу.
— Невитт. Но я недолго буду носить эту фамилию.
— Прошу прощения?
— Вы же звоните по поводу моего развода, не так ли? Я ведь помню вас, мистер Бейтс, и я планировала позвонить вам, но я удивлена, что Рут взяла на себя ответственность и переговорила с вами, не посоветовавшись предварительно со мной.
— Я полагаю, вы имеете в виду младшую миссис МакДугал?
— Вы ее адвокат, не так ли?
— Наша фирма представляет интересы мистера и миссис Патрик МакДугал, это так. Мы также представляем старшую миссис МакДугал. — Он подождал, дав Карен время понять, что она сделала поспешные выводы. Затем продолжил — в тоне его сквозила ледяная вежливость: — Уверяю вас, никто не обращался ко мне по поводу ваших семейных сложностей. Я звоню совершенно по другому поводу.
— Извините, — пробормотала Карен. — Я немного взволнована, мистер Бейтс, иначе я не наговорила бы всего этого. Простите меня, пожалуйста.
— Конечно, — голос адвоката слегка оттаял. — Я понимаю. Обычно мы не занимаемся делами о разводах, но, если вы хотите, я вам кого-нибудь порекомендую...
— Я была бы очень благодарна. Я, возможно, позвоню вам на следующей неделе. Надеюсь, с миссис МакДугал ничего не случилось?
— Насколько мне известно, ее путь лежит на запад, — лирически заметил адвокат. — Я интересуюсь не миссис МакДугал, а ее автомобилем.
— "Роллс-ройсом"? А что с ним случилось?
Мистер Бейтс объяснил, что в этом-то и была сложность. Машину не вернули в гараж в условленное время. Владелец гаража не знал об этом в течение нескольких часов. Он был занят и, как и все в Вашингтоне, считал автомобильные пробки нормальным явлением. Мистера Бейтса уведомили лишь во второй половине дня, и потребовалось еще несколько часов, чтобы убедить взволнованного адвоката в том, что машину действительно украли.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37