А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Старики вроде нас с Элифасом видят, почему в мире все устроилось именно так, почему события движутся именно этим путем и как взаимосвязано все окружающее. Мы понимаем, что без направления скорость – это просто растраченная впустую энергия. Йама упрямо возразил:
– Но знания должны быть общедоступны, ведь они – дар Хранителей.
– Так-то оно так, – задумчиво проговорил Кун Норбу. – Однако если знания сделать всеобщими, кто станет за ними смотреть? Знание – вещь хрупкая, оно легко теряется или гибнет, а каждое зернышко знания в самой своей сути связано со всеми остальными зернами. Если бы я захотел, то мог бы завтра же открыть наши библиотеки для всех желающих, но я не стану этого делать. Ты десятилетиями будешь бродить между стеллажами и так и не найдешь того, что нужно. Я же за несколько часов могу добраться до места, где находятся нужные ответы, но лишь потому, что я провел почти всю жизнь, изучая, как составляются каталоги книг и других источников информации. Организация знаний не менее важна, чем сами знания, и мы как раз отвечаем за сохранение такой организации.
– Он всю ночь будет искать для тебя ответы, – сказал Йаме Элифас и обратился к Кун Норбу: – Как приятно вновь видеть в твоих глазах огонь, брат. Я-то полагал, что за своими гроссбухами и уставами ты впал в вечную дремоту.
– Я всегда начеку, – ответил старший служитель. – С этими учениками иначе нельзя, нужен глаз да глаз. – Он сложил ладони домиком. Пальцы его заканчивались черными, как шипы розы, когтями, а между ними висели дряблые перепонки. Опустив глаза на свои руки, он спросил:
– Ты когда-нибудь болел, Йама?
– У меня была водяная лихорадка и малярия. Я ведь жил у реки.
– Я спрашиваю, потому что не знаю, подвержены ли Строители болезням. Радуйся, что у тебя были детские болезни. Если кто-нибудь из твоей расы еще жив, то его почти наверняка лечил хирург или аптекарь, а у нас хранятся архивы всех аптекарей и хирургов. Таков закон. Этим путем я и буду вести поиск, а матрица твоей клетки мне поможет.
Он вызвал служителя, и тот тупой иглой сделал у Йамы соскоб с внутренней стороны щеки, а стеклянной палочкой взял каплю крови из большого пальца. Эти образцы тоже потребовалось задокументировать, нужна была подпись Йамы и печать Кун Норбу.
Когда все закончилось, старший служитель кивнул Йаме и сказал:
– Тебе нет необходимости ночевать вместе со всеми. Будь моим гостем. Мой дом – твой дом. Я пошлю кого-нибудь принести тебе чистую одежду и перевязать раны.
– Ты очень любезен, – ответил Йама, – но я не заслужил такого внимания. К тому же это – старая рана, она меня не беспокоит.
Он опасался, что до префекта Корина дойдет, что в библиотеке появился необычный гость, который командует светлячками и древними Стражами.
Кун Норбу проницательно посмотрел на Йаму и сказал:
– Нельзя больше делать вид, что ты – такой, как все. Да и рана твоя кровоточит. Позволь по крайней мере ее обработать, и пусть Элифас за тобой все же присмотрит. Он знает о нашей маленькой библиотеке не меньше любого из нас, только он, конечно, никогда не признается.
Когда Йама и Элифас поели, Элифас набил ароматическим табаком длинную трубку, раскурил ее и запыхтел с довольным видом. Йама стал его расспрашивать, где он нашел тот отрывок, который читал им раньше.
– Он был на клочке бумаги, который кто-то оторвал от книги столетия назад, чтобы сложить на нем цифры, подсчитывая цену каких-то мелких товаров. Мы нашли его между страниц старой хозяйственной книги. Бумага ведь очень терпелива, а старинная хорошая бумага – тем более, она почти ничего не забывает. На этом отрывке с одной стороны сохранились строки о твоем народе, а с другой – ерундовые подсчеты, к тому же он терпеливо обозначал место, заложенное человеком, умершим тысячу лет назад. Видишь, ничего не забывается, просто оказывается не на месте. Переплеты старых книг – как раз хороший пример, ведь для форзацев часто использовали еще более старые документы. Где угодно можно найти что-нибудь интересное. Когда мой друг и я были молоды, где мы только не искали.
– Мне начинает казаться, что и сам я оказался не на месте, меня сунули не туда, как ту закладку, – задумчиво произнес Йама. – Как будто я не принадлежу этому времени. Когда я был ребенком, то часто мечтал, что кто-то меня ищет.
– Мужайся, брат. Но меня интересует одна вещь. Можно спросить?
– Ну разумеется.
– Нет, никакого «разумеется» быть не может. Я просто выполняю свой долг по воле Хранителей. Я вовсе не жду, что ты в качестве благодарности станешь удовлетворять мое праздное любопытство, но все равно спасибо. Вопрос такой. Если ты сумеешь узнать, где твоя семья, что ты сделаешь?
– Прежде всего я спрошу их, почему меня отправили плыть по реке. А если они ответят, я задам им… другие вопросы.
Элифас выпустил колечко дыма.
– Кто я? Почему я здесь? Куда я направляюсь?
– Ну, вроде того.
– Прости меня, брат. Я вовсе не собирался непочтительно высказываться о твоих проблемах.
– Если кто-нибудь из них жив… то, думаю, он должен быть в Изе или же на севере, выше Иза.
– Лучше бы они жили в Изе, – вздохнул Элифас. – В верховьях лежат дикие земли, заселенные еще не преображенными племенами, преображение может их вообще не коснуться. Большинство из них не далеко ушли от животных, у них даже нет архивистов, чтобы зафиксировать события их жизни. Разумеется, улицы города – это тоже джунгли, однако, имея деньги и немного хитрости, можно как-то приспособиться. Но выжить в темных лесах, среди снегов и льда северных земель в верховьях Реки совсем не так просто.
Йама тоже вздохнул. Он начинал осознавать огромные масштабы стоящей перед ним задачи. Он задумчиво произнес:
– Мир так велик, он совсем не похож на мою карту.
– Должно быть, твоя карта очень древняя. С Эпохи Мятежа в мире мало что изменилось. Известно, что когда расы достигают стадии просвещения, начинается волна преображающих войн; она обычно разрушает их города. Но выжившие продолжают развиваться, их место занимают еще не преображенные расы, и все возвращается на круги своя. На месте старых городов строятся новые. Но хотелось бы знать, что же было на этих местах в самом начале времен? Вот бы взглянуть на твою карту!
– Отправляясь в Из, я оставил ее дома.
Йама стал рассказывать Элифасу об Эолисе, о замке, тамошней библиотеке, Элифас заявил, что наслышан о библиотеке эдила.
– Я когда-то знал вашего нынешнего библиотекаря, Закиля, еще до того, как он попал под суд и был сослан. Иногда я завидую этой ссылке, ведь библиотека Эолиса очень значительна. Говорят даже, что там хранится оригинал Пуран.
Когда Йама покинул Эолис, Закиль подарил ему эту самую книгу. Теперь, когда он наконец осознал истинную ценность такого дара, сердце его затрепетало. Сейчас книга вместе с остальными его пожитками находилась в крохотной каменной келье в Доме Двенадцати Передних Покоев в Департаменте Прорицаний. Завтра же нужно туда вернуться и разорвать соглашение с Таморой. Ему нужно скрыться, иначе он попадет вместе с нею в плен к отряду Департамента Туземных Проблем, а тогда уж неизбежно окажется в руках префекта Корина.
Он сказал:
– Закиль – один из моих учителей.
Элифас выпустил колечко дыма и наблюдал, как оно медленно расползается в воздухе, затем выдохнул второе; вращаясь, оно прошло сквозь отверстие первого, уже почти растаявшего кольца. Наконец он проговорил:
– Тогда неудивительно, что ты так ценишь знание. А теперь, если позволишь, брат, я хотел бы поспать. Если мы хотим занять место поближе к столу справок, надо вставать на рассвете.
Из всех спален в Покое Пришельцев только одна была открыта – очевидно, в былые времена библиотека пользовалась значительно большим спросом. Однако кровати, пусть и узенькие, оказались удобными, а простыни чистыми. Элифас храпел, кто-то еще громко бормотал во сне, но Йама, который поднялся еще до восхода и прошагал в этот день много лиг, а к тому же лицом к лицу встретился со смертью, заснул тотчас.
Проснулся он в полной темноте. Волоски на руках и шее встали у него дыбом и шевелились, будто наэлектризованные; душу его наполнял необъяснимый и неопределенный ужас, как если бы он вынырнул из кошмарного сна.
В самом конце дортуара виднелся тусклый свет. Сначала Йама сквозь сон подумал, что там открыта дверь и уже пришло утро, но потом заметил, что светящийся силуэт напоминает фигуру человека, но более высокую и тонкую, чем любой из живых, а самое дурное было в том, что он двигался. Казалось, фигура плыла в воздухе, подобно ветке водорослей, подхваченной течением, или же танцующему огненному язычку свечи, который колеблется в потоке нагретого им воздуха. Больше всего этот призрак напоминал Йаме цепочки огоньков, иногда появляющихся среди развалин за стенами Эолиса, когда их затопляет вышедший из берегов Брис. Амнаны, жители тех мест, считали эти привидения живыми и верили, что они могут похитить душу любого путешественника, если им удастся завлечь его в свой круг. Однако Закиль объяснил Йаме, что эти явления не более чем скопление болотного газа, который светится, поднявшись пузырями из глубины застоявшейся воды; однажды Закиль даже показал ему опыт с водой и кусочком натрия в стеклянной трубке. И все же, даже понимая природу этих видений, нелегко было подавить суеверный ужас, охватывающий душу, когда промозглой зимней ночью они вдруг начинали мерцать во мраке.
В отличие от пламени свечи или болотных огней лучащийся силуэт не давал света, освещая лишь самого себя. Длинный дортуар оставался во тьме, озаряемый лишь гроздьями светлячков, прилепившихся к стенам над головами своих хозяев. Однако когда видение склонилось над первой кроватью, лицо спящего окуталось его призрачным сиянием. Человек что-то забормотал, повернулся с боку на бок, но не проснулся. Мерцающая тень отделилась от кровати и, колыхаясь, двинулась сквозь темноту к следующей.
Тут Йама заметил, что сжал край простыни так, что у него одеревенели пальцы. Он вспомнил свет, вспыхнувший в глубине оракула в храме латрического культа, и некое существо, метнувшееся к нему из пространства оракула. В этот миг Йама понял, что призрак ищет именно его. Он осторожно сел, забыв о светлячках над своей головой. Они вспыхнули ярче, но он быстро их пригасил, светящийся призрак вроде бы не обратил на них внимания. Теперь он склонился над третьей кроватью, словно библиотекарь, терпеливо перебирающий одну за другой книги на полке.
Йама прикрыл рукой рот Элифаса и разбудил его. Серебристые глаза Элифаса тотчас распахнулись. Йама молча указал на мерцающую фигуру, а потом прошептал:
– Оно ищет меня.
Элифас рывком сел на кровати, прижимая к себе простыню.
– Пес преисподней! – прошептал он внезапно охрипшим голосом. – Господи, помилуй! Это пес преисподней.
– Он появился из оракула на горе. Думаю, он явился по мою душу.
Элифас все еще не мог оторвать глаз от видения. Плечи его дрожали. Он рассеянно пробормотал:
– На горе? Да-да, конечно. Дворец вполне может показаться горой человеку, непривычному к крупным сооружениям.
– Он сейчас между нами и дверью. Думаю, надо дождаться охранников.
Голубоватый свет призрачной фигуры упал на лицо еще одного спящего, тот страшно вскрикнул, как будто ему снился кошмар. Йама подумал, что завтра все они, когда проснутся, вспомнят один и тот же сон, а потом вдруг осознал, что, если пес преисподней может воздействовать на сны человека, он, видимо, способен в них заглянуть. Должно быть, именно этим он сейчас и занимается, роясь в умах спящих людей, как ученый роется в библиотеке, надеясь найти разгадку своей проблемы.
Йама схватил рубашку и портупею, на которой висели ножны, и сказал:
– Я выберусь через окно. Ты можешь пойти со мной или остаться. Как хочешь. Но лучше бы вместе.
– Конечно, иду. Это же пес преисподней.
Йама открыл ставню над своей кроватью и вылез на балкон. Когда следом за ним вылез Элифас, держа в охапке свою одежду, Йама заставил светлячков у них над головой разгореться сильнее и увидел, что они находятся на высоте двух человеческих ростов от мозаичных плит, выстилающих двор. Он перемахнул через балконную решетку и прыгнул вниз. Приземлившись, Йама сильно ударился, но ничего себе не повредил.
Элифас сначала сбросил одежду, она, трепеща по ветру, медленно слетела на землю, а потом осторожно последовал за Йамой. Во дворике он сразу сел и стал массировать колени.
– Я уже старый, – сказал Элифас, – и времена приключений давно для меня закончились. Мы так не договаривались.
Йама натянул рубашку и застегнул перевязь.
– Ты можешь со мной не ходить, – ответил он. Элифас надевал брюки. Он поднял глаза и сказал:
– Разумеется, я пойду. То есть я хочу сказать, что так скорее всего будет лучше. Пес преисподней сейчас заглядывает в умы спящих, а некоторые из них помнят, что видели тебя со мной. А если он заберется в мои мысли, то сможет найти там наш разговор. Что он тогда сделает?
– Покажи мне, как дойти до Ворот Иерархов. Я проведу тебя мимо стражей. Я не намерен здесь оставаться.
– Полагаю, нам следовало бы найти Кун Норбу. Он сообразит, что делать. А стражи вооружены.
– Утром мы вернемся, – сказал Йама.
Элифас мог бы поспорить с этим планом, но тут на балконе возникло голубоватое сияние. Оба они не выдержали и бросились бежать.
Страж у Ворот Иерархов, казалось, ушел глубоко в свои мысли и никак не среагировал, когда Йама и Элифас проскользнули мимо него. До рассвета оставалось еще несколько часов. Холода не было, но присев за одним из поворотов длинных лестничных маршей, выше библиотеки, чтобы посмотреть, что происходит, оба насквозь промокли из-за росы. Йама заметил, что, как только рассветет, Элифас может уйти, однако тот сказал, что предпочел бы остаться.
– Я же заключил с тобой контракт, брат, а я никогда не подвожу клиентов.
– Но у тебя и кроме меня есть клиенты, – возразил Йама.
– Открою тебе секрет. – Элифас стал раскуривать трубку. Когда она разгорелась, в его серебристых глазах вспыхнули красноватые отблески тлеющего табака. – Иногда я заранее знаю ответы, которые должен отыскать в библиотеке. Клиенту сообщать об этом вовсе не обязательно. Можно подорвать всю прибыль от библиотечного дела, ну и от моего тоже. К тому же ни один лекарь не поверит, что я разбираюсь в этом ремесле не хуже его самого. Правду не стоит продавать дешево. Вместо этого я разыгрываю маленькое представление. Прихожу сюда, болтаю с клерками, а через день возвращаюсь к клиенту и вручаю ему ответ, проштемпелеванный и зарегистрированный, хотя мог дать его сразу, если бы он мне доверял. Библиотека получает свой доход, я получаю свой, клиент доволен ответом. Вот почему я был рад тебе помочь – мне нашлось настоящее дело. А кроме того, я, как мой друг Кун Норбу, рядом с тобой чувствую себя вновь молодым. Я-то считал, что в мире не осталось больше неизвестных чудес, но ты доказал обратное.
Йама задумался над его словами и наконец сказал:
– Мой путь может оказаться слишком долгим и он, наверное, опасен.
– Не думай, пожалуйста, брат, что мне знакома лишь библиотечная пыль, а реальный мир чужд. В юности я много путешествовал, разыскивая старые книги. Мне случалось бывать в удивительных местах. Я стар, брат. Жена моя умерла, дочери замужем и заняты собственными семьями. Мой единственный сын воюет с еретиками в срединной точке мира. Я уверен, что утром мы вполне можем вернуться в библиотеку и узнать, что Кун Норбу сумел выяснить о твоем народе. А когда мы найдем архивные сведения о вашей расе, я буду счастлив помочь тебе искать твоих родных. Нет, я останусь с тобой и внесу свой вклад в это дело.
– Прежде чем я смогу отправиться на поиски своих соплеменников, я должен закончить одно дело, – сказал Йама.
Он начал рассказывать Элифасу о конфликте между Департаментом Туземных Проблем и Департаментом Прорицаний, однако не успел далеко продвинуться, когда Элифас вдруг вскочил и закричал:
– Смотри! Смотри! Вон там…
Внизу мелькнул холодный синий свет, в нем на миг появилась глухая стена библиотеки и несколько стройных башен над ней, затем вновь стало темно.
Издалека донеслись крики, затем в воздухе поплыл колокольный набат; сначала неспешный, он быстро набирал темп.
Там, внизу, у кого-то оказался энергопистолет. На мгновение сверкнула световая точка, яркая, как будто упавший осколок солнца. Раздался звук, похожий на хлопанье гигантской двери в самых недрах земли, затем над крышами и башнями библиотеки расплескались отблески разряда. Тени Йамы и Элифаса, словно взбегая вверх, метнулись по длинному пролету лестницы. Синий холодный свет мелькнул снова. Теперь он был слабее и будто взбирался на одну из башен. Йама увидел вспышки ружейных выстрелов, звуки стрельбы напоминали треск брошенных в костер сучьев. Капля холодного синего света сорвалась со стены башни и полетела вниз, планируя, как сухой лист на ветру.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43