А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но пока мы не завершим испытания прототипов и я не представлю отчет, вы, щенки, будете слушаться меня. Строго деловые отношения. Никаких поцелуйчиков, страстных взглядов и прочей чепухи. Никаких торжественных церемоний. Только работа.
– Слушаюсь, сэр, – отозвалась Рита.
– Я тебя предупреждал, Таркингтон. Я же тебе говорил: никаких амурчиков. Ты посмотри на себя! Просто отвратительно, и все.
– Так точно, сэр, – согласился Таркингтон.
– Тебя нельзя ни на минуту оставлять одного.
– Я не смог сдержаться, сэр.
– Вы двое когда-нибудь будете очень счастливы. Но не сегодня и не завтра. Пока что вы – серьезные, опытные, преданные делу профессионалы. Постарайтесь изо всех сил.
– Слушаюсь, сэр, – хором произнесли они.
– Поздравляю. Марш по рабочим местам.
– Есть, сэр. – Они выпрямились по стойке смирно, словно первокурсники Военно-морской академии, сделали каменные лица и вышли строевым шагом – Рита первая.
Джейк Графтон, закусив губу, принялся за отчет.
Глава 19
– Пусть кто-нибудь объяснит мне, как мы собираемся использовать этот самолет. – Джейк Графтон переводил взгляд с одного лица на другое. Он собрал всю группу и стоял у доски с мелком в руке. – Кто хочет высказаться?
– Капитан, по этому вопросу написано два или три исследования, – напомнил Джуди.
– Я знаю. Кто-то откопал их, и я их прочел. Мне нужны ваши предложения.
– Мне кажется, – начал Бабун Таркингтон, – что прежде всего, он должен садиться и взлетать с авианосца. Совместимость с авианосцем.
Джейк записал это. Совершенно очевидная вещь, но часто о ней забывают.
Любой флотский штурмовик должен иметь хвостовой гак, носовой буксирный крюк, мощный киль, спокойно выдерживать соприкосновение с палубой при посадке на скорости двести метров в минуту, вписываться в ограниченную площадь на палубе и принимать электроэнергию и данные для инерциальной навигации от корабельных систем. Он должен быть рассчитан на взлет с имеющихся катапульт и торможение существующими аэрофинишерами. Кроме того, ему придется взлетать по глиссаде в три с половиной градуса, развивая достаточную мощность, чтобы не удариться о воду, к тому же не слишком задирая при этом нос, чтобы пилот мог видеть оптическую посадочную систему корабля. Как ни странно, в конце шестидесятых годов флот чуть не заставили приобрести самолет, никак не совмещавшийся с авианосцем, – TRX, который ВВС назвали F-111 и немедленно начали использовать как всепогодный тактический бомбардировщик с функциями, аналогичными А-6.
– Коррозионно-стойкий, – продолжал Таркингтон, пока Джейк резво стучал мелом. – Должен выдерживать длительное воздействие сильно засоленной среды так, чтобы не требовался дорогостоящий ремонт.
– Ремонт и обслуживание, – пробурчал Лес Ричардс. – Легкость обслуживания. Удобный доступ к двигателям, черным ящикам и так далее без применения специальной оснастки.
Теперь предложения посыпались со всех сторон, Джейк едва успевал записывать. Дальность, скорость, боевая нагрузка и масса прочих параметров.
Через десять минут он исписал всю доску и остановился передохнуть.
– Как мы собираемся все это использовать? – повторил он вопрос. – Я хочу сказать вот что: эти конструкции типа «стелс», видимо, оптимизированы в расчете на проникновение на большой высоте над сильно защищенной территорией. В основном ночью. Все наши задачи должны выполняться ночью?
– Нельзя отказываться от дневных боевых задач, – отозвался кто-то.
– Что это означает с точки зрения боевых возможностей самолета? Днем действуют истребители противника и зенитные ракеты с инфракрасным наведением. Они видят нашу машину. Сумеем ли мы отбиваться от истребителей и уворачиваться от ЗУР? Какие перегрузки нам нужны? Какая маневренность? Скорость пикирования? Скороподъемность? Надо ли днем действовать с малых высот? Если так, то как насчет способности выдерживать турбулентные потоки и столкновение с птицами?
Эти вопросы обсуждались больше часа. К единому мнению так и не пришли, да Джейк и не ожидал этого. Ни один самолет в мире не способен делать абсолютно все, но любая конструкция должна учитывать основные требования предполагаемых задач. Недостатки, вызванные конструкторскими компромиссами, придется либо преодолевать, либо терпеть.
– Вооружение. – Идеальный самолет должен нести любое вооружение, имеющееся в США и НАТО, и притом в большом количестве. Возможно ли это для рассматриваемых конструкций самолетов-невидимок?
После четырех часов ожесточенных споров группа пересмотрела предложенную программу испытаний прототипов. Министерство обороны выделило средства и время для пяти полетов на каждом образце, и из этого требовалось извлечь как можно больше информации, чтобы ответить на практические вопросы. Испытатели фирм уже облетали оба прототипа. Пять полетов на каждом из них, которые произведут флотские летчики, должны дать основания, чтобы подтвердить или опровергнуть утверждения изготовителей. Более того, именно эти полеты должны определить, какая из двух машин лучше подходит для выполнения задач морской авиации или, во всяком случае, может удовлетворять ее требованиям после не слишком сложной доводки.
– На самом деле нам нужно больше, чем по пять полетов на образец, капитан, – заявил Лес Ричардс.
– Пяти полетов хватит на получение основной информации. Это в принципе то же, что дорожные испытания нового автомобиля. Пяти полетов будет достаточно для того, что нам нужно установить, если мы правильно организуем их, а именно это мы собираемся сделать. Генри, Ладлоу и Каплинджер хотят быстро получить рекомендации и быстро принять решение.
– А разве они не всегда так хотят? А потом бумагомаратели в аппарате министра будут еще пару лет мариновать дело, перекладывая его из папки в папку.
– Не наше дело рассуждать, зачем…
Темп работы группы становился все более напряженным. Люди работали по двенадцать часов, и Джейк лично выгонял всех и гасил свет в семь вечера. Он настаивал, чтобы никто не работал в субботу и воскресенье, полагая, что, отдохнув, люди будут с большей пользой трудиться всю неделю.
Недели пробегали одна за другой.
Джейк проводил в кабинете меньше половины рабочего дня, тратя уйму времени на бесконечные заседания с чиновниками из самых разных ведомств: министерства военно-морских сил, министерства обороны, штаба ВМС, командования морской авиации, Федерального управления гражданской авиации, Управления по охране окружающей среды, министерства ВВС, штаба морской пехоты и множества других.
Как правило, на эти совещания он ходил с адмиралом Данедином или капитаном 3-го ранга Робом Найтом.
Заседания шли одно за другим, горы бумаг все росли и росли. На совещаниях снова и снова обсасывались одни и те же вопросы. В правительстве, состоящем из ведомств, решения принимаются консенсусом, и значительных персон из каждого ведомства, влиятельного и не очень, приходилось выслушивать и каждого из них уговаривать.
Джейк ощущал себя учеником волшебника, пытаясь уломать всех и добиться принятия решений. Заседания порождали новые заседания: последним пунктом повестки дня любого из них было установление времени и места следующего заседания.
К своему ужасу он обнаружил, что ни один человек не владеет всеми десятками тысяч инструкций и предписаний, касающихся оборонных поставок. На каждом заседании кто-нибудь обязательно выдвигал новое требование, которое приходилось хотя бы обсудить. Наконец-то ему удалось узнать, где хранятся все эти материалы: по последним данным, стеллажи содержали 351,2 погонных метра уставов, правил, инструкций, распоряжений и судебных постановлений, относящихся к снабжению вооруженных сил. Джейк Графтон с ужасом и отвращением взглянул на это собрание документов и больше ни разу туда не заглядывал.
Молчаливая армия безликих гномов, вся жизнь которых проходила в том, что они сочиняли, толковали, разъясняли и применяли эти миллионы параграфов, устанавливающих «что можно» и «чего нельзя», на глазах обретала плоть и кровь.
Оказалось, что это люди любого пола, возраста и цвета кожи, каждый со своей чашкой для кофе и крохотной сферой ответственности, которая, как бы мала она ни была, все равно перекрывала компетенцию трех или четырех других таких же гномов.
Подчиненные Джейка прекрасно знали основных действующих лиц этой трагикомедии. «Берегитесь Паука», – советовал ему кто-то перед очередным заседанием. Или: «Поосторожнее с Трущобной Крысой. Он обязательно там будет», «Привратник постарается вас подловить на этом». Сотрудники Джейка давали прозвища участникам процесса снабжения флота по их сходству с персонажами популярной компьютерной игры «Подземелья и драконы». Возвращаясь с очередной битвы, Джейк пополнял фольклор отдела рассказами о последних кознях носителей зла.
– Удивительно, как флоту удается купить хоть одну весельную шлюпку, – заметил как-то Джейк адмиралу Данедину.
– Вы правы, но русским приходится еще хуже, чем нам. У них вся экономика так организована, не только военная. Там вы не купите туалетной бумаги в магазине.
– Множителем служит коэффициент бюрократизма, – решил Джейк. – Чем больше людей сидит на бумагах, тем больше они порождают этих самых бумаг и тем медленнее вращается колесо, пока наконец оно не останавливается совсем, и только бумаги продолжают вращение.
– Коэффициент бюрократизма – это физический закон, – согласился Данедин.
Каждый вечер Джейк приносил домой полный кейс с несекретными материалами и, отправив Кэлли и Эми спать, до полуночи сочинял докладные, отвечал на запросы и читал ответы и доклады, составленные подчиненными.
Он ухлопал массу времени на бюджетные вопросы, стараясь обосновать каждый доллар, который ему понадобится в следующем финансовом году. Для этого требовалось сделать допущения, какой вид примет к тому времени программа УТИ, а потом обосновать эти допущения. «Афина» оставалась скрытой в глубоких дебрях, за рамками обычного процесса финансирования. Как бы там ни было, ему все равно потребуются деньги на зарплату сотрудников, командировочные и все прочее. Ему удалось выбить у адмирала Данедина штатные единицы для еще двух офицеров и одного старшины. Столов для них не было, им приходилось работать по очереди.
И обстановка еще усложнялась. Объявление на принятие предложений (ОПП) по проекту «Афина» было подготовлено, согласовано со всеми ниже– и вышестоящими, обсуждено в комиссиях, пропущено через юристов, дважды коренным образом переделано и, наконец, утверждено. Курьеры доставили пронумерованные экземпляры шести крупнейшим военно-промышленным корпорациям, которые, как считалось, располагали инженерными и производственными возможностями, чтобы обеспечить выпуск небольшого компьютера на сверхпроводниках для нужд авиации. Их руководство пришлось поставить в известность – это сделал сам адмирал.
Количество людей, знавших об «Афине» и ее возможностях, неизбежно нарастало по экспоненте. Информацию сообщали лишь в пределах необходимого, но при такой системе множество людей могло доказывать, что именно им необходимо все знать, ссылаясь на параграфы какой-нибудь инструкции, которую никто, кроме них, никогда не читал и даже в глаза не видел.
Кэлли понимала, с чем приходится сталкиваться Джейку. Она слишком давно была офицерской женой. С Эми было хуже. С Кэлли она никак не находила общего языка, а Джейк ей нравился гораздо больше. Он устанавливал правила в доме, добивался их соблюдения, и именно он каждый вечер загонял ее в кровать. Она претендовала на время, которого у Джейка не было. Разве что по выходным дням.
– Почему ты так долго сидишь на работе, Джейк?
– Мне приходится. Такая у меня служба.
– Я не хочу такой работы, как у тебя. Я хочу найти такую работу, чтобы оставалось много времени для маленькой девочки.
– Ты моя маленькая девочка?
– Нет. Я Эми. Я ничья. Но когда-нибудь у меня будет своя маленькая девочка.
– Ты мечтаешь о том, что будет когда-нибудь? Как ты себе это представляешь?
– Вот как. У меня будет много денег, и много времени, и будет маленькая девочка, и я буду покупать ей еду и много-много играть с ней.
– А откуда у тебя будет много денег, если ты не будешь тратить много времени, чтобы заработать их?
– Получу в наследство. От тебя и Кэлли.
– Тогда нам придется работать втрое больше.
* * *
В начале мая специальный агент Ллойд Дрейфус записался на прием к начальнику Камачо, П.Р. Байджлоу, ничего не сказав Камачо. Он неделю размышлял над этим, прежде чем пойти к секретарше, а потом еще два дня ждал приема.
Нарушение субординации в ФБР считалось не менее серьезным прегрешением, чем в армии, но он решился на это, и плевать ему на то, что подумает Камачо или кто-то еще. Однако по мере приближения назначенного часа ощущение вины в нем все нарастало. Конечно, Байджлоу поймет. А если и нет, должен же он сообразить, что Дрейфус вправе и обязан высказать свои сомнения.
Дрейфус старательно отрепетировал свою речь. В общем-то это была не речь: сам он назвал это «кратким, взволнованным монологом». Ему придется с первых слов оправдать свой поступок, вызвать сочувственное внимание Байджлоу, прежде чем тот начнет ссылаться на устав, выйдет из себя и вышвырнет его вон. Легко ли Байджлоу выходит из себя? Дрейфус не помнил, говорил ли когда-нибудь Камачо на эту тему.
Он пытался припомнить все, что слышал о П.Р. Байджлоу, а знал он немногое. Камачо никогда не упоминал своего начальника, никогда не говорил: «Байджлоу хочет то-то и то-то», или «Байджлоу доволен», или «Байджлоу вызывает на ковер». Вообще-то Камачо никогда не говорил ни о ком. Если бы даже сам директор ФБР приказал Луису Камачо что-то сделать, Камачо просто сказал бы Дрейфусу: «Сделайте это» или «Сделайте то». Иногда он говорил, что рассчитывает обнаружить или получить, но ни разу даже не намекнул, кто приказал ему сделать так, чтобы что-то произошло, или почему это должно произойти. Он никогда не высказывал своего личного мнения. Ужасно интересно. Камачо – весьма загадочная личность, вне всякого сомнения.
Сидя в приемной Байджлоу – секретарша исподтишка поглядывала на него, делая вид, что лакирует ногти, – Дрейфус еще раз мысленно прошелся по своему списку. Все важное нужно выпалить с ходу. По пути в камеру пыток опасно думать о дыбе. Он снова попытался уверить себя, что поступает правильно. Именно так.
Поступает правильно. Он вертел трубку в кармане, словно это были четки.
На столе увлеченной ногтями секретарши зазвонил селектор. Сняв трубку и почтительно пробормотав что-то в ответ, она повесила ее и повернулась к Дрейфусу:
– Заходите. – Накрашенные брови снисходительно выгнулись.
П.Р. Байджлоу ел громадный пончик с повидлом. Он что-то пробормотал с набитым ртом; в углу рта застыл мазок вязкой красной массы.
Дрейфус сел на стул и заученно начал:
– Я просил у вас приема, сэр, чтобы поставить вас в известность, как идет следствие по «Минотавру». Скажу прямо – практически ничего не делается. Уже много месяцев мы жжем резину, вымаливаем машинное время, чтобы попытаться расшифровать письма «Минотавра» советскому послу, следим за несколькими людьми по всему Вашингтону, прослушиваем какие-то телефонные линии, растрачиваем время массы людей и мешки денег и не имеем, по существу, ничего. Я полагаю, вам следует знать об этом.
Байджлоу стер повидло с губ салфеткой, отхлебнул кофе из белой чашки с надписью «Лучший папа в мире» и откусил пончик.
Его поведение смутило Дрейфуса, в растерянности он достал трубку и осторожно потер черенок.
– Лучшей нашей зацепкой был старшина флота, техник по компьютерам в Пентагоне, который, как мы считаем, извлекал эти вещи из памяти компьютерной системы. Его звали Терри Франклин. Но Камачо не разрешал нам взять этого типа за задницу. Вот мы и смотрели, как он делает свой маленький бизнес, и всюду следовали за ним, сидели у него на хвосте, как вдруг в марте машина этого типа взорвалась вместе с ним.
Байджлоу доел пончик и, подобрав пальцем последние крошки, отправил их в рот. Снова вытер губы, после чего двумя салфетками убрал песчинки сахара и капли повидла со своего дубового стола. Сбросив мусор в корзину и удовлетворенно вздохнув, он поудобнее устроился на стуле.
– Ну и? – спросил Байджлоу.
– Наемный убийца убрал случайную свидетельницу у почтового ящика Франклина. Камачо пару раз говорил с ней, но ее убили до того, как мы успели предъявить ей фотографии. Профессиональная работа. Две пули двадцать второго калибра в черепе. Мы сделали вскрытие, привлекли криминалистов, говорили со всеми соседями. Никаких следов. Здесь у нас полный тупик.
– Что еще?
– Вот что, – продолжал Дрейфус уже слегка раздраженным тоном. Он начинал выходить из себя и не считал нужным скрывать этого.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54