А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ему тоже нравилось навещать Эллис, правда, не слишком часто.Поэтому мысли о матери были не главными из посетивших его голову в то солнечное утро. Войдя в холл, Патрик снял шляпу с узкими полями, повертел ее в руках и положил на столик. На полированной поверхности лежал белый конверт. Узнав мелкий почерк матери, Патрик нахмурился.Что она пишет? Неужели это приглашение на очередной бал, коим просто несть числа? Патрик с неодобрением воззрился на письмо. Он приехал в Лондон всего две недели назад, но уже успел сопроводить мать на какой-то скучный званый обед, трижды катал ее в двуколке по Гайд-парку и выдержал чопорный ужин с ее новым мужем, десятым бароном Колдекоттом, который показался ему не слишком гостеприимным хозяином. Разумеется, Патрик старался проявить себя воспитанным и послушным сыном, как и просила его об этом мать. Неужели она снова желает «вывести его в свет»?Патрик с тяжелым вздохом распечатал конверт. Изучение его содержимого не внесло особой ясности, скорее обеспокоило. Мать собирается обсудить с ним некий важный вопрос. Боже, что еще за вопрос? Что могло случиться за последние два дня, с тех пор как они не виделись? Тогда, во время прогулки, мать казалась полностью довольной жизнью. Ничто не указывало на серьезные проблемы, в этом Патрик мог поклясться. Все, что в тот момент ее волновало, — какое платье надеть на предстоящий бал у леди Хиллард в ближайший четверг.Усевшись за огромный стол красного дерева, Патрик набросал ответ матери, а также короткую записку своему приятелю, Адаму Пакстону, в которой отменял совместную поездку в поместье Сент-Джон на очередной матч по крикету.В два часа, как и просила мать, Патрик прибыл в городской дом Колдекоттов на Манчестер-сквер. Несмотря на странное волнение, он все равно оделся по последней моде. Серые брюки и короткое пальто невероятно шли ему. Только небрежно повязанный галстук выдавал беспокойство Патрика. Отдав шляпу дворецкому, он поспешил в семейную гостиную.Мать возлежала на софе в элегантной позе, волны голубого шелка драпировали все еще изящную фигуру. На стеклянном столике уже ждал серебряный поднос с горячим чайником и чашками.— Ты как раз вовремя. А я уж начала опасаться, что к. твоему приходу все успеет остыть, — кивнула Эллис.Мать и сын были совершенно не похожи, несмотря на одинаковый черный цвет волос и чуть раскосые глаза. Во всем остальном Патрик был точной копией своего отца. Это иногда даже пугало Эллис, которой казалось, что она смотрит на первого своего мужа, восставшего из могилы, чтобы забрать ее обратно в Натчез и обречь на унылую провинциальную жизнь,Патрик вежливо приложился губами к напудренной щеке лагери и уселся напротив нее. Вытянув ноги, он наблюдал, к она разливает чай в фарфоровые чашки.— Наверняка, — начала Эллис, бросая в чай тонкие ломтики лимона, — тебя, интересует, зачем ты мне понадобился.Патрик согласно склонил голову. Он наблюдал за неторопливыми действиями матери и в очередной раз удивлялся тому, как мало изменило ее время. Черные волосы уложены элегантную прическу, лицо все так же свежо, как и годы назад. Разве что тончайшая сеточка морщин вокруг глаз, чуть пополневший подбородок и несколько серебряных нитей у висков напоминали о том, что перед ним женщина, недавно отметившая свою пятьдесят девятую годовщину. Даже фигура у нее осталась прежней, не говоря уж об ослепительной улыбке, сводившей с ума многих мужчин. Патрик не был удивлен, когда год назад богатый лорд Колдекотт попросил руки его матери. Куда больше его потрясло то, что Эллис приняла это предложение. Будучи вдовой в течение многих лет, она, казалось, была вовсе не расположена к новому браку. Единственным объяснением ее странного поступка могла быть только любовь, и, судя по недвусмысленным взглядам, которые бросали друг на друга супруги, можно было не сомневаться, что догадка Патрика верна. И все же он с трудом мог понять, как его мать, вырвавшись из оков одного брака, с такой легкостью позволила увлечь себя в другие!Наблюдая, как Эллис размешивает серебряной ложечкой сахар, Патрик вдруг заметил, что лицо ее выглядит усталым и печальным, и впервые подумал, что предстоящий разговор может оказаться гораздо серьезнее, чем он ожидал. Поскольку мать хранила молчание, он заговорил сам:— В чем дело, мама? Ты сказала, что это важно.Она криво улыбнулась, отставила чашку, не сделав ни глотка.— Это так. Но теперь, когда ты здесь, я просто не знаю, с чего начать.— Начни с самого начала.Эллис как-то странно посмотрела на него, но ничего не ответила. Если бы Патрик плохо знал свою мать, он мог бы поклясться, что ее смущает предстоящий разговор. Подождав несколько долгих минут, он продолжил:— Может, ты передумала со мной говорить?Эллис вздохнула и покачала головой:— Нет, ты единственный, к кому я могу обратиться. Просто мне нелегко начать. Я в затруднительном положении, и мне нужна помощь. Пусть даже это будет помощь сына.У нее было такое несчастное лицо, что Патрик испугался.— Я твой сын, — недоуменно проговорил он. — Твоя кровь. Если ты в беде, я готов сделать все возможное, чтобы выручить тебя. И не нужно смущаться. Мы же родные люди.Она грустно посмотрела на него:— Тут ты не прав. Мы никогда не были близки, и в этом виновата я. Поэтому я боюсь рассказать тебе все. Боюсь, ты станешь презирать меня, Патрик.По-настоящему встревоженный, он не выдержал:— Наверняка все не так страшно, как ты думаешь. Ты должна рассказать мне! Ну же, смелее!— Возможно, ты прав. Просто мне очень трудно. — Она покусала губу, подыскивая слова. — Мне придется поведать тебе о том, что произошло двадцать лет назад, когда я только-только вернулась в Англию, покинув тебя и твоего отца. — Эллис немного помолчала, собираясь с духом. Румянец заиграл на ее щеках. — Я была тогда молода, а потому позволила себе совершить ужасную ошибку. Я влюбилась. Влюбилась до умопомрачения в женатого человека весьма высокого положения. В общем, между нами разгорелся сумасшедший роман. Мы оба состояли в браке, кроме того, он был членом суда, и ты можешь представить, чем грозила огласка нашей связи. Мы держали свои отношения в тайне. Меня, замужнюю женщину, могли обвинить в распутстве, а его ждало не просто порицание — король мог сослать его в провинцию, лишив престижной должности. Ты же знаешь, что Георг Третий не терпит адюльтеров. — Эллис подняла глаза на сына: — Ты шокирован?Патрик пожал плечами, не зная, что ответить. Конечно, он был удивлен тем, что его мать оказалась столь страстной и безрассудной женщиной, но он точно не был шокирован. В конце концов, между людьми, состоящими в браке, порой случались романы, и в этом не было ничего необычного. Тем более что львиная доля браков заключалась по расчету.— Скорее, я озадачен, — признался Патрик. — Но почему ты решила рассказать мне об этом сейчас?Эллис набрала в грудь побольше воздуха и выпалила:— Меня шантажируют!— Шантажируют? Но чем? Связью двадцатилетней давности? Но кто теперь докажет? И кто это может быть? Твой бывший любовник?— Он умер почти десять лет назад. — Эллис опустила голову. — Я писала ему письма. Любовные письма. Очень откровенные. Наш роман продлился недолго — меньше года, но это была безумная страсть. Когда я пришла в чувство и поняла, как далеко мы зашли, я решила расстаться с ним. Я сказала ему, что не намерена больше длить наш. роман, что не хочу его больше видеть. — Она вздохнула и покачала головой. — Он со мной согласился. А что ему оставалось? Тем более что он дорожил своей женой, и только безумная страсть лишила его способности мыслить здраво. Думаю, он был мне даже благодарен за этот разрыв. А когда все закончилось, я даже не вспомнила о тех письмах. — Губы Эллис задрожали. — Разве я могла знать, что эта неосторожность аукнется мне через двадцать лет!Несмотря на бесстрастный вид, Патрика захлестнула целая буря эмоций. Признание матери заставило его иначе взглянуть на эту красивую, холеную женщину. До сих пор она была для него почти чужим человеком, не любившим его в детстве и превратившимся в светскую леди после переезда в Лондон. Откуда он мог знать, что она способна любить, испытывать такие сильные чувства, когда невозможно думать о последствиях собственных поступков?И теперь какой-то негодяй шантажирует и мучает ее! Он не допустит, чтобы этот наглец причинял его матери страдания. Все, что угодно, но только не это несчастное выражение, которое он впервые увидел на ее лице!— Как он с тобой связался? — спросил он, стараясь говорить спокойно.— Мне прислали записку в тот день, когда ты отвез меня домой после прогулки. Почерк мне не знаком, но в записке говорилось о давнем романе и письмах. Шантажист потребовал денег в обмен на эти письма, понимаешь? Он оказался хитер: записку нашла именно я, но не знаю, кто ее мог подложить.— Когда и сколько ты должна заплатить?— Я уже заплатила «первый взнос», — горько призналась Эллис. — Тот, кто отправил мне записку, знал, что нас с Генри ждут у миссис Пеннингтон. Мне велели принести в сумочке тысячу фунтов и оставить ее в холле. Когда мы с мужем вернулись, денег в ридикюле не было. Зато там лежало одно из писем, которое я немедленно сожгла.— А этот шантажист умен! — восхитился Патрик. — У миссис Пеннингтон всегда собирается множество людей. Забрать деньги из сумочки и быстро слиться с толпой гостей не составило для него труда. Если шантажист вообще был среди приглашенных. — Патрик покачал головой. — Наверняка он снова потребует денег.— Уже потребовал. Я наивно полагала, что все ограничится этой тысячью. И конечно, ошиблась. — Эллис протянула сыну лист бумаги. — Это я получила сегодня утром.Патрик пробежал записку глазами.— На сей раз две тысячи. Что за чушь? Да он сошел с ума!— Я вполне могу себе это позволить, — пояснила Эллис. — Но если суммы будут удваиваться с каждым разом, это может нас разорить.— Ты говорила об этом с мужем?— О нет, только не это! — всплеснула руками Эллис. Она вскочила с софы и нервно заходила по комнате. — Я люблю Генри, правда люблю! А он любит меня, понимаешь? И он считает меня совершенством. — Она горько усмехнулась. — Может, в это трудно поверить, но это так. Никто и никогда не любил меня так, как Генри. Он искренне полагает, что я идеальная женщина. Я не могу разочаровать его, просто не могу! Если он узнает о столь непристойном факте из моего прошлого, все может измениться! Я не хочу допускать даже мысли о том, что упаду в его глазах!— Значит, я должен найти шантажиста и вырвать у него жало, так?Эллис снова опустилась на софу и посмотрела на сына с мольбой:— А это возможно? Ты сумеешь выяснить, кто стоит за этим? Не впутывая Генри?— Не беспокойся о моем драгоценном отчиме, — сухо процедил Патрик. — Мы с ним вращаемся в разных кругах. Едва ли он узнает о моем расследовании.Лицо Эллис снова приняло обычное надменное выражение.— Я бы предпочла, чтобы ты не вращался в тех кругах, которые для себя выбрал, — так же сухо ответила она.— Ничуть не сомневаюсь. Но на сей раз мои беспутные дружки и приятели могут оказать мне помощь.— Боже! — Эллис прижала руку к груди. — Ты же не собираешься посвящать их в мою тайну?Патрик взглянул на нее с таким осуждением, что она сразу успокоилась. Смутившись, она забормотала:— Прости, что сказала глупость. Конечно, ты не сделаешь этого. Ты ведь не сердишься?Патрик покачал головой, а затем принялся вновь изучать записку шантажиста.— Думаю, этот мерзавец… полагаю, мы можем пока считать его мужчиной… этот мерзавец решил, что ты легкая добыча. — Он нахмурился. — Первая полученная сумма убедила его в том, что ты попалась на крючок. Скорее всего шантаж будет продолжаться,— Я тоже так подумала, поэтому и позвала тебя. — Эллис прикрыла глаза. — Подумать только, в моем возрасте попасть в такую некрасивую историю! Расплачиваться за то, что случилось двадцать лет назад! Как нелепо, как глупо!— У тебя есть какие-нибудь предположения относительно личности вымогателя?— Ни единого! Получатель писем давно мертв, прямых наследников у него нет. Титул и состояние перешли к его брату, но и тот умер от удара пять или шесть лет назад. Теперь титул наследует его старший сын, насколько мне известно.— Поскольку ты все равно поведала мне свой секрет, да еще и желаешь, чтобы я взялся за расследование, мне нужно знать имя твоего бывшего возлюбленного, — мягко попросил Патрик.— Лорд Эмбри, шестой граф Чилдресс. — Эллис горько вздохнула. — Ты знаком с его племянником, нынешним графом Эмбри, не так ли?— Да, — кивнул Патрик. — И поскольку его состояние велико просто до неприличия, вряд ли ему понадобились твои деньги.— Не могу поверить, что его дядя не уничтожил письма после того, как наши отношения были разорваны!— Возможно, он не так уж легко принял ваш разрыв, тебе не кажется? Возможно, письма были ему дороги как память?— Наверное, ты прав, — безрадостно согласилась Эллис. — Вот только эта неосторожность может стоить мне репутации!— Н-да, письма явно попали в плохие руки. Но в чьи именно? И каким образом? — Патрик нахмурился. — Нынешний лорд Эмбри, конечно, тот еще тип, но я ни за что не поверю, что Найджел опустится до шантажа, особенно если речь идет о любимой женщине его покойного дяди. Более того, его семья абсолютно не нуждается в средствах. К тому же Эмбри мой друг. Не могу представить, чтобы он шарил по старому чердаку Чиддресс-Холла, надеясь обнаружить чью-нибудь давно похороненную тайну. Эмбри находит удовольствие совсем в других забавах.— Но кто-то же обнаружил эти письма! Спустя двадцать лет они снова всплыли, и я теперь не знаю, что делать.Тут Патрику пришла в голову идея.— А если это жена твоего бывшего любимого? К ней письма могли попасть?— Она умерла спустя шесть месяцев после нашего разрыва. Она всегда была слаба здоровьем. — Эллис расстроенно покачала головой. — Погоди! Ведь вскоре он снова женился! Как же ее зовут? Ах да, Ливайна Элсуорт.— Думаешь, она могла найти любовные письма?— Найти могла. Но зачем ей хранить их? Для шантажа? Но это очень доброе создание. Скорее она отдала бы письма мне.— Но предположим, она сохранила их — не для шантажа — или просто случайно забрала с другими вещами из Чиддресс-Холла, когда лорд Эмбри скончался? Забрала, даже не зная об этом? Ведь наверняка она переехала в Дауэр-Хаус после смерти мужа.— Я не знаю, — пожала плечами Эллис. — Я не следила за жизнью Эмбри и его близких после нашего разрыва. Мне хотелось поскорее забыть о нем и о собственной неосторожности. О Ливайне я вспомнила только потому, что знала ее раньше. Бедняжке досталась ужасная семья: родители ее обеднели и от этого озлобились. Они ужасно обращались с детьми — хуже, чем с прислугой. Впрочем, ее братья и сестры были ничуть не лучше — свора волков, иначе не назовешь. Как уж Ливайне удалось остаться такой отзывчивой и доброй, не знаю. Когда я прочла в газете сообщение о ее свадьбе с Эмбри, я очень порадовалась за нее. Отсутствие денег и титула сводило на нет все ее шансы удачно выйти замуж. А при такой семейке она вполне могла остаться старой девой: кто захочет связывать себя узами с подобным отребьем?— Что с ней сейчас, как ты думаешь?— Не знаю. Но уж она-то должна быть жива. Ливайна на десять лет моложе меня.— Пожалуй, с нее я и начну расследование, — объявил Патрик, вставая, — За рабочую версию примем то, что Ливайна забрала с собой письма, а затем некто нашел их — к примеру, в Дауэр-Хаусе — и решил использовать против тебя. Мне придется нанести визит в Чилдресс-Холл. Думаю, это не слишком удивит Найджела, нынешнего лорда Эмбри.— А что делать мне? Я должна заплатить второй взнос?— Ничего другого нам не остается. Но я сам передам деньги шантажисту, — решил Патрик.— По-твоему, это разумно? Это может напугать вымогателя.— Поверь мне, дорогая, — хищно улыбнулся Патрик, — именно этого я и добиваюсь.Он снова изучил записку, запоминая адрес, по которому требовалось доставить деньги.— Значит, тебя ждут там сегодня вечером в десять? Керзон-стрит. Дорогой квартал для шантажиста, ты не находишь?— Даже не знаю, — с сомнением проговорила Эллис. — Думаешь, он там и живет?— Разве что он полный идиот. С его стороны было бы весьма нелепо пригласить тебя к себе домой. С тем же успехом можно просто поставить в записке подпись. — Патрик поцеловал мать и ободряюще улыбнулся. — Есть ли смысл просить тебе не волноваться? Я все беру на себя, но ты наверняка будешь нервничать, ведь так?— Теперь я буду волноваться еще и за тебя, — вздохнула Эллис. — Будь осторожен! Мы не знаем, что за человек этот шантажист. Он может быть опасен. Я не смогу простить себе, если с тобой что-то случится. Уж лучше загубленная репутация, поверь!— По сравнению с моими прошлыми развлечениями нынешнее дело представляется мне скорее скучным, нежели опасным, мама. Ты многого обо мне не знаешь. — Патрик еще раз поцеловал Эллис и направился к выходу из гостиной.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35