А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда тот отъехал, машина шерифа последовала за ним и сопровождала Сесила до границы округа. С этого момента Джек сменил полицейских и вел Сесила еще двести миль.
С каждой милей он все больше нервничал. Ему не следовало так долго отсутствовать. Решив вернуться, он, нарушая все правила, как можно быстрее погнал машину в Блюэр и был рад тому, что успел приехать на ранчо раньше Анны.
В больнице она находилась в относительной безопасности.
Карл не дурак и знает, что ему нельзя появляться в общественных местах, раз его физиономию показывают во всех выпусках новостей.
Солнце уже клонилось к закату, а к работе он сегодня даже не приступал. Принявшись за то, что было абсолютно необходимо сделать, Джек все время поглядывал то на дом, то на часы. Его все больше беспокоило, что Анна не появляется.
Даже после захода солнца воздух оставался горячим и неподвижным. Потрескавшаяся земля, словно радиатор, излучала накопленное за день тепло. Джек периодически обходил территорию, прислушиваясь к необычным звукам и осматривая местность в поисках подозрительных теней. Время от времени ему приходилось возвращаться в трейлер и стоять там под кондиционером, чтобы просохнуть от пота. Он и так волновался, а из-за жары ожидание становилось просто невыносимым.
Проходил час за часом, и Джек представлял себе все новые чудовищные напасти, которые, как он был уверен, обрушились на Анну и Дэвида. Мог снова заглохнуть мотор, и тогда они застряли в темноте. Джек все-таки не механик. Надо было, чтобы этот топливопровод проверил специалист.
Или, может быть, они с Дэвидом попали в аварию. Тогда ее отвезут в больницу и там кто-то спросит про ее ближайших родственников. А ее единственный ближайший родственник лежит этажом выше. Никому и в голову не придет извещать какого-то работника, который на ранчо сходит с ума от беспокойства.
И наконец, Херболды. Ну, проследил он Сесила аж до самого Арканзаса. И что с того? Это ведь отпетые мерзавцы.
Они испорченны от рождения и провели многие годы в тюрьме, где стали закоренелыми преступниками. Трюк, придуманный Сесилом, вполне может служить дымовой завесой для Карла.
Сесил проделывал отвлекающий маневр, в то время как Карл следил за Анной и Дэвидом — единственными родными и близкими людьми для Делрея. Так вот оно что! Их похитили Херболды!
Он уже садился в пикап, готовый мчаться в больницу, чтобы удостовериться, все ли в порядке с Анной и Дэвидом, и в эту минуту увидел свет фар въезжавшей в ворота машины.
Когда машина подъехала к дому, Джек уже стоял в тени возле веранды. Ему нужно было дать о себе знать и предложить внести в дом Дэвида. Надо было выйти вперед и спросить о состоянии Делрея.
Однако, вспомнив ее последние резкие слова, сказанные в то утро, Джек, все еще несколько обиженный на Анну, так и остался в тени, наблюдая, как она забирает с заднего сиденья спящего сына и несет его в дом.
Джек не возвращался в трейлер до тех пор, пока не убедился, что они находятся в доме в полной безопасности. Уставший от нервного напряжения и измотанный долгими часами езды, он упал на кровать и провалился в сон.
Сейчас, чтобы привлечь внимание Анны, он дотронулся до ее руки.
— Что произошло в больнице? Херболд угрожал вам или Делрею?
Она взяла блокнот и написала: «Я ходила с Дэвидом вниз на обед, но Марджори была там. Херболд пришел в комнату для посетителей и потребовал, чтобы его пропустили к Делрею. Ему сказали, что туда нельзя. Он устроил сцену. Вызвали полицию. Она его выпроводила. Вот и все».
— Вполне достаточно, чтобы расстроить Делрея, когда он об этом узнал. — Джек почесал в затылке. — Какого черта он так сделал? Что все это значит?
Но Анна ему не ответила. Торопясь одеться, чтобы уехать в больницу, она уже повернулась к выходу из кабинета. Но выйти оттуда не успела. В дверях стоял горько плачущий Дэвид.
— Я пролил молоко, — сквозь слезы лепетал он. — Я не хотел, мамочка. Я случайно.
Измученная Анна с ошарашенным видом помчалась на кухню.
Устремившийся следом Джек остановил ее, схватив за рубашку.
— Идите одевайтесь, — спокойно сказал он обернувшейся к нему Анне. — С ЧП здесь я разберусь, а вы разбирайтесь с ЧП в больнице. Дэвид сегодня может остаться здесь со мной.
— Можно, мамочка? Можно? — Вытирая слезы, Дэвид возбужденно запрыгал на месте. — Я ненавижу больницу. Там пахнет уколами. Разреши мне остаться с Джеком? Ну пожалуйста!
— Я хочу, чтобы ты уехала. Сегодня, же. Вместе с Дэвидом.
Джек тогда сказал, что Делрей тоже захотел бы, чтобы они уехали. Джек был прав. Джек часто оказывается прав, что одновременно успокаивает и беспокоит.
Анна приняла его предложение посидеть с Дэвидом — весь день, если будет такая необходимость. Анна чувствовала бы себя виноватой за то, что доставляет Джеку такое неудобство, если бы не видела, с каким энтузиазмом они вытирали пролитое молоко. Стоя на четвереньках — Джек в линялых джинсах, Дэвид в пижаме, — они рассеянно сказали ей «до свидания».
Как только Анна прибыла к Делрею, он сразу же начал убеждать ее в необходимости уехать из города и
Забрать с собой Дэвида. Щеки Делрея порозовели, но не от того, что его состояние улучшилось, а от волнения.
— Мы в полной безопасности, Делрей.
— Где-нибудь в другом месте вам будет еще безопаснее.
— Я не оставлю тебя, пока ты в больнице. Как ты мог подумать, что я уеду в такое время?
— При обычных обстоятельствах — конечно. Но вчера здесь был Сесил Херболд. Так что ситуация совершенно неординарная.
Он не знал, что Херболд сначала приезжал к нему домой.
Если бы ему сказали об этом, с ним, возможно, случился бы еще один сердечный приступ.
— Я никуда не поеду. Я останусь прямо здесь, с тобой.
— Пожалуйста, Анна, сделай это ради меня. Вы с Дэвидом — главное, что у меня есть. В свое время я защитил Дина от этих мальчиков, не давал им даже приблизиться к нему. Сесил и Карл — это мой грех. Ты здесь совершенно ни при чем. Прошу тебя, Анна, я не хочу умирать в страхе…
— Ну, как там наш пациент? — Прервав Делрея на полуслове, в палату стремительно вошел доктор.
Анна написала ему короткую записку: «Сегодня утром он поднял страшный шум».
— Я знаю.
«Отразится ли это на его сердце?»
Доктор взглянул на какие-то записи в блокноте.
— Вот здесь есть кое-что на ЭКГ. Наверное, это было как раз тогда, когда он грозил подать на нас в суд. — Нахмурившись, он посмотрел на Делрея, который ответил ему мрачным взглядом. Засмеявшись, доктор решительно захлопнул блокнот. — Я считаю, это хороший признак — то, что у него столько энергии. — И, обращаясь к Делрею, спросил:
— Как вы относитесь к путешествию на вертолете?
Глава 27
— Не возражаете, если я перейду улицу и сниму деньги со счета?
Рассел Рейнолдс, сидевший за столом, взгромоздив на него ноги, опустил газету и зло посмотрел на Сесила. Правда, может быть, и не особенно зло — он вообще все время хмурится.
— В счет перерыва. Пятнадцать минут.
— Там может быть очередь.
— Пятнадцать минут. — И он вернулся к газете.
Сукин сын, подумал Сесил, надев солнечные очки, и вышел наружу, навстречу удушливой жаре. Ему вовсе не нужно было спрашивать какого-то специального разрешения. Каждую пятницу он и так во время положенного перерыва на кофе ходит в банк и снимает деньги. Тем хуже для Рассела.
Скрывая глаза за темными стеклами, Сесил внимательно осмотрел улицу, но не увидел ничего необычного. Копы, должно быть, до сих пор чешут в затылках, пытаясь понять, зачем вчера он ездил в Блюэр. Подумав о том смятении, которое он вызвал, Сесил засмеялся. Интересно, узнал ли Делрей, что его пасынок нанес ему визит? Если узнал, то, будем надеяться, умер от потрясения.
Зайдя в аптеку, он заказал лимонную коку, попросив официантку налить ее в стаканчик, который можно было бы унести с собой. Расплачиваясь за коку, он заодно купил леденец с привкусом пива и журнал по автомобилям. Выйдя на тротуар, Сесил подошел к переходу и, потягивая через соломинку напиток, стал ждать, когда включится зеленый свет.
Перейдя улицу, он по ее противоположной стороне вернулся назад, постоял в тени банка, допивая кока-колу, а затем, как образцовый гражданин, бросил
Пустой стаканчик в урну, любезно предоставленную городу местными бизнесменами.
По сравнению с раскаленной улицей в вестибюле банка была просто райская прохлада. Сесил снял солнечные очки и вместе с леденцом засунул их в карман форменной рубашки, на которой красными буквами было вышито его имя.
Журнал выпал из его руки и шлепнулся на пол.
Нагнувшись, чтобы его поднять, Сесил посмотрел в сторону двери и заметил банковского охранника. Лет девятнадцати, с волосами цвета морковного сока и полными щеками, красными от прыщей. Охранник как раз открывал дверь для женщины с коляской.
Сесил подошел к островку, располагавшемуся в середине вестибюля. Листок из чековой книжки он принес с собой. С помощью ручки, прикованной к стойке маленькой золотой цепью, Сесил заполнил листок и подал его клерку. О телекамерах, с равномерными интервалами располагавшихся вдоль стены, он старался не думать.
Сесил сравнил между собой очереди, стоявшие возле двух окошечек кассы. Возле одного окошка стоял потный толстяк со свешивавшейся с пояса громадной связкой ключей. Женщина с коляской стояла как раз за ним. В ожидании своей очереди она ворковала с ребенком, пытаясь его развлечь.
Во втором окошке кассирша разбиралась с пожилой парой.
Позади стоял усатый байкер с банданой и в кожаном жилете.
Его голые руки были сплошь покрыты татуировками.
Пока Сесил все еще прикидывал, где будет быстрее, мужчина в строгом костюме и очках в роговой оправе обошел его и прямо перед носом у Сесила встал в очередь за женщиной с ребенком.
— Вот задница! — пробормотал Сесил. Мужчина обернулся.
— Пардон?
— Не обращайте внимания. — Сесил встал в очередь за байкером.
Пожилая пара никак не могла усвоить, как надо обращаться с дорожными чеками. Сложив на груди разукрашенные руки, байкер нетерпеливо переминался с ноги на ногу.
В соседней очереди толстяк закончил свои дела и ушел, позвякивая ключами. Женщина с ребенком шагнула к окошку.
Пижон в сером костюме листал чековую книжку.
Кассирша в окошке, возле которого стоял Сесил, наконец предложила пожилой паре пройти к консультанту, чтобы получить у него разъяснения насчет дорожных чеков. Она вызвала консультанта, тот проводил клиентов к своему столу, а байкер занял место у окошка. Сесил пододвинулся вперед.
Почувствовав, что за ним кто-то стоит, он обернулся.
— Привет, Сесил!
— Привет, Пеле.
Это был еще один механик, работавший у Рассела. Пеле был мексиканцем и, насколько знал Сесил, общался только с соотечественниками. Они с Сесилом за все время обменялись лишь несколькими словами, но парень он вроде был неплохой.
— Что, Рассел не хотел тебя сюда пускать?
— Все как всегда, — ответил Пепе.
Байкер опустил в карман деньги, которые отсчитала ему кассирша, попрощался и ушел. Сесил подошел к окошку и положил бумаги на мраморную стойку.
— Доброе утро, как дела? — спросила кассирша, глядя на страницу из чековой книжки. — Пятьдесят баксов наличными, верно?
— Да, пожалуйста.
— Как вы хотите получить? Десятками, двадцатками?
Женщина в соседней очереди поблагодарила кассиршу и покатила коляску прочь. Когда она отошла, пижон шагнул к окошку. Кассирша пожелала ему доброго утра.
И тут словно из воздуха перед ней возник пистолет.
Он появился в руке Карла как по волшебству.
— Не вздумайте нажимать кнопку тревоги, — сказал он тем же вежливым тоном, каким несколько секунд назад говорил «Пардон?» своему брату. В этой напряженной ситуации даже Сесил его не узнал. — Тихо и спокойно выложите все деньги из кассового аппарата, и никто не пострадает.
— Я хочу то же, что и он, — сказал Сесил своей кассирше, процитировав широко известное выражение из фильма и продемонстрировав ей пистолет, который сегодня утром засунул под рубашку.
— О черт! — произнес за его спиной коллега по работе.
Так как он говорил с акцентом, то у него получилось «чьерт».
— Мне нужны все деньги, что имеются у вас по пятницам, — заявил кассирше Сесил. Пятница была днем зарплаты на находившемся недалеко от города заводе по производству покрышек. Его работники заезжали в этот день в банк, чтобы обналичить чеки и получить деньги. По пятницам в банке было всегда полно наличных.
— Боже мой! — захныкала кассирша Карла.
— Заткнись или умрешь, сука! — зарычал на нее Карл.
Кассирша Сесила проявила большую готовность к сотрудничеству и тут же вытащила холщовую сумку, набитую уложенными в пачки законными платежными средствами.
— Спасибо, — вежливо произнес Сесил, когда она поставила сумку на стойку.
— Конни, ты что, с ума сошла? — прошипела вторая кассирша,
— Неужели мне этот дурацкий банк дороже жизни?
— Накрылось твое условное освобождение, парень, — сказал Пепе.
— Прости, друг, я только на секунду. — Это вернулся байкер. — Послушайте, мэм, — проговорил он, протиснувшись между Сесилом и стойкой, — я пересчитал деньги, и вы… Что за…
Сесил ткнул его в рот стволом пистолета, выбив несколько зубов и порвав верхнюю губу. Кровь, брызнувшая на рубашку Сесила, была того же цвета, что и монограмма на нагрудном кармане.
Далее события стали развиваться с молниеносной быстротой.
Пепе сказал:
— Да ты совсем псих, парень!
И Сесил велел ему заткнуться. Кассирша Карла завизжала и нырнула под прилавок.
— Черт! — выругался Карл.
Байкер покачнулся от удара, а затем, поняв, что ему помешало, храбро потянулся за пистолетом Сесила.
И тогда Карл выстрелил ему в шею.
Тут начался настоящий ад. До сих пор, кроме непосредственных участников, никто не знал, что происходит ограбление. Теперь же и мужчины, и женщины стали визжать и прятаться под стойки. Женщина с коляской закричала и закрыла своим телом ребенка. Ребенок начал плакать.
— Майрон! — крикнул Карл.
— Да, Карл?
— Дай нам сумку.
На голове у Майрона под бейсбольной кепкой был пышный черный парик, скрывавший его необычные волосы, а солнечные очки прикрывали его странные глаза. Если бы охранник не отвлекся на шум возле кассы, Майрон, возможно, и не пронес бы мимо него спортивную сумку со спрятанным там обрезом дробовика, который он сейчас достал, прежде чем отдать сумку Сесилу.
Размахивая пистолетом, Карл прыгнул на стойку и приказал, чтобы все оставались на своих местах, в то время как Сесил стал сгребать в спортивную сумку содержимое кассы. Слава Богу, здесь не было никаких взрывпакетов со специальными чернилами.
Майрон в эту минуту прикрывал банковского охранника, которого, казалось, тянуло вырвать прямо на свои блестящие ботинки.
— Эй, ты! — окликнул его Карл. — У тебя есть пистолет?
— Да, сэр, — стуча зубами, ответил охранник.
— Возьми у него пистолет, Майрон. Майрон сделал то, что ему велели.
— Если он дернется, убей его, — проинструктировал Карл.
— Хорошо, Карл.
Но когда в здание вошли двое местных полицейских, Майрон немного растерялся. Позднее в специальном выпуске городской газеты, целиком посвященном ограблению, говорилось, что один из прохожих сообщил этим двоим патрульным, что в банке происходит что-то неладное.
Храбрые, но неосмотрительные полицейские не стали ждать подмогу и направились к месту происшествия. Сразу оценив ситуацию, один из них потянулся за пистолетом. Но прежде чем он успел достать его из кобуры, Майрон выстрелил из обреза, и дробь разорвала противника чуть ли не пополам. Увидев, что случилось с его напарником, второй коп обмочился и, упав на колени, закрыл голову руками. В припадке несвоевременной храбрости банковский охранник рванулся вперед, и Майрон уложил его из второго ствола.
— Черт побери! — выругался Карл, с отвращением глядя на лужу крови, разлившуюся по мраморному полу. — Перезаряди, Майрон.
— Хорошо, Карл.
Сесил застегнул молнию на сумке.
— Готово. Пора выбираться отсюда.
— Я так не думаю.
Конни-кассирша держала в руках пистолет. Но целила она не в Сесила, Карла или Майрона. Она направила пистолет на второго копа, который вновь обрел мужество и схватился за оружие.
Конни-кассирша попала ему прямо в сердце.
Глава 28
Эззи поливал густолиственное растение, стоявшее на окне в гостиной. На африканские фиалки он уже махнул рукой. Им все равно конец. Про это раскидистое деревце он не знал ровным счетом ничего: ни названия, ни того, стоит ли его вообще поливать. Может быть, он его уже полил слишком обильно. Но когда Кора вернется, то гибель африканских фиалок она наверняка воспримет легче, если хоть одно из ее растений выживет.
Эззи всегда употреблял выражение «когда она вернется», а не «если она вернется». Он не разрешал себе думать, что она может не вернуться.
Также он не позволял себе и чрезмерно переживать по поводу вчерашнего бесплодного путешествия к Паркеру Дж".
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41