А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Мюррей выпрямился.— Видел оленя у ручья, когда ехал сюда. Хочется свежей оленины, попробую его взять, пока не стемнело.Квин не ответил. То, что ему не по себе, было очевидно. Квину явно не нравилась мысль, что здесь могут появиться рейнджеры, и он понимал, что все, сказанное Боудри, — правда. Даже преступники остерегались трогать женщин, и, похитив Джинни Бак, он нарушил неписаный закон. В тот момент он думал только о спасении Дамона.Боудри поймал взгляд Джинни. Она держала в руке кочергу и показала Боудри ее огненно-красный конец. Затем она вытащила из кармашка платок и бросила его в пламя. Почуяв запах горелой ткани, Квин в раздражении обернулся.— Это мой платок. Он слишком грязный. В следующий раз, когда ваши ребята поедут в город, они купят мне другой.— Думаешь, нам больше нечего делать, как выполнять твои поручения?— Я к вам не напрашивалась! — ответила Джинни.Квин сердито посмотрел на нее, потом снова начал смотреть через дверь вдаль.Сердце Боудри часто билось. Ее план был остроумным и ясным. При запахе горящей материи Квин мог не заметить запаха горящей веревки. Подняв кочергу, она держала ее в вытянутой руке и пережигала веревку на кистях рук Боудри.Запах жженой веревки перемешивался с запахом горящего платка, но Квин в задумчивости ничего не замечал. Чик отчаянно пытался освободиться от пут.Вдруг Квин подвинул кресло и взглянул на них, но Джинни уже положила кочергу в огонь.— Зажги лампу, — сказал он ей. — Здесь становится темно.Джинни встала и едва успела зажечь лампу, еще держа ее в руках, когда в дверях появился Эбенхардт. Он подозрительно принюхался. — Пахнет жженой веревкой, — сказал он. — Что происходит?— Веревкой? — Джон Квин вдруг насторожился. — Веревкой!!!Джинни развернулась и бросила лампу в Эбенхардта. Он, инстинктивно защищаясь, выставил руку вперед, лампа разбилась и залила Эбенхардта горящим маслом. Он, ругаясь, отпрыгнул, и Чик вскочил на ноги. Он не имел понятия, сколько узлов удалось пережечь, но решающий момент наступил. Теперь или никогда. Сделав усилие, он почувствовал, что узлы поддаются, и в это время Квин повернулся к нему.Быстрым движением Боудри кинул стул под ноги Квину, и этот крупный мужчина грохнулся на пол. Сорвав с рук остатки горящей веревки, он рванулся к своим револьверам, но Квин ухватил его за лодыжку, и Чик упал на скамью. Квин прыгнул на него, но Чик откатился и вскочил на ноги.Противник Боудри был быстр. Не разгибаясь, он послал мощный удар правой, который бросил Чика на сервант, но когда Квин, решив закрепить успех, кинулся на Боудри, тот ударил его ногой в живот и отбросил в угол. Они одновременно вскочили, и Боудри размашистыми правой и левой ударил противника в корпус, а затем боковым правым — в ухо.Снаружи закричали, и Джинни схватила винтовку, стоящую рядом с дверью. Она выстрелила, и ответом ей был возглас боли и удивления. Чик бил Квина с правой и с левой, затем получил жестокий удар в челюсть, от которого зашатался, но тем не менее рассадил скулу Квина прямой левой.Квин кинулся на него, но Чик опять швырнул ему под ноги стул, и главарь бандитов споткнулся и упал.Этот могучий мужчина был крепким: он поднялся с пола. Боудри коленом разбил ему нос, и Квин снова упал.Схватив свои револьверы, Чик набросил на бедра пояс и застегнул пряжку. Он отпрыгнул к дверному косяку.— Где они? — спросил он.— Эбенхардт в амбаре, но он здорово обожжен. Питерс где-то там с винтовкой. Я его ранила или напугала.Стемнело. Прижавшись к стене, Боудри вынырнул из двери, таща за руку Джинни. Они бегом обогнули угол дома. До корраля с лошадьми оставалось лишь несколько футов.— Беги, — прошептал Чик, — я тебя прикрою.Джинни бросилась к столбу корраля, стараясь не попасть на линию огня из окна амбара и двери. В это время Чик быстро выстрелил в окно и в дверь и перезарядил револьвер. Он услышал, что в доме двигается Джон Квин, и сам перебежал к корралю.Чалый стоял, готовый тронуться в путь, и Чик набросил на него седло, затем другое — на серую лошадку для Джинни. Кто-то выстрелил из амбара, но пуля прошла мимо. Седлая серую, он слышал, как в доме Квин споткнулся, упал и выругался. В лучшем случае у них оставались секунды.Когда он выводил лошадей из задних ворот, человек в жилетке попытался перебежать в хижину. Боудри подождал, пока тот не окажется на открытом месте, и срезал его выстрелом.— Нам придется кружить, — сказала Джинни, когда они сидели на лошадях.— Нет, мы едем через гребень.— Но я слышала, как Мюррей говорил, что этого нельзя сделать. Там нет дороги!— Это они так думают!Он направил лошадей к лесной дороге. С той минуты, как Боудри начал разглядывать местность, он подумал, что она ему знакома. Трудность заключалась в том, что смотрел он как бы с другой стороны.Проплутав в лабиринтах скал, Чик вышел к каменному уступу и приблизился к самому его краю, обрывающемуся в черную бездну.— Тебе придется вести лошадь на поводу и идти очень осторожно. Я пойду впереди. Думаю, что, оказавшись на уступе, мой чалый вспомнит дорогу. Он здесь бегал диким мустангом, а я был тут четыре года назад.Ведя коня на поводу, он пошел по тропе. Чалый пару раз всхрапнул, затем пошел, ступая осторожно, как настоящий горный конь, которым, собственно, и был. Джинни следовала позади, держась рукой за каменную стену.Они спустились наполовину, когда сверху услышали топот и ругательства, затем кто-то спросил:— Как ты думаешь, куда они делись?…Два дня они ехали строго на восток, и Боудри поглядывал на свой след позади. Квин был не тем человеком, который смирится с поражением.Они разбили лагерь на берегу Пекоса, когда подошло время расплаты. Джинни нагнулась над костром, Боудри устраивал шалаш. Загремел гром, и Боудри, посмотрев на небо, сказал:— Лучше забирайся сюда.— Пусть подождет и увидит все! — Из темноты вышел Джон Квин.Чик Боудри отошел от шалаша. Начали падать капли дождя. Вот они закапали быстрее и быстрее.— Ты далеко заехал, Джон, — сказал Чик. — Кончай это дело и поезжай обратно. Джинни Бак у меня, и я везу ее домой. Дамон Квин будет осужден, что бы ты там еще не придумал.— Я убью тебя, — сказал Квин, — со следующим раскатом грома.Сверкнула молния, загремел гром. Чик засек интервал. Он так и не узнал, что было быстрее — гром или молния. Он выстрелил и увидел, как Квин пошел на него, но Чик продолжал стрелять так, что звук выстрелов сливался в один непрекращающийся рокот, затем он выполнил «пограничную замену», перебросив правый, пустой, револьвер в левую руку, а левый — в правую.Снова сверкнула молния, Квин, казалось, был не больше чем в пятнадцати футах. Боудри выстрелил, его противник упал на колени, попытался подняться и снова упал, распластавшись лицом вниз на травянистом склоне.Чик изумленно смотрел на него. При вспышке молнии он увидел пять выходных отверстий в жилетке этого крупного мужчины. Пять попаданий, и он продолжал наступать!Повернувшись, Боудри направился было к шалашу, затем поскользнулся и упал. Странно. Он удивленно смотрел на землю, затем оттолкнулся от нее и, шатаясь, встал на ноги. Ему удалось сделать два нетвердых шага, затем он упал лицом вниз.…Когда он очнулся, было светло. Он прищурился, затем повернул голову.— Чик, ты в порядке?Он смотрел не мигая.— Вроде бы да. Что случилось?— Ты убил Джони Квина, потом потерял сознание. У тебя дырка в бедре и еще одна — в плече. Ты потерял много крови.— И ты одна за мной ухаживала?— Не совсем, — призналась она, — хотя помогала.— Ты хочешь сказать, что этот ленивый рейнджер наконец проснулся? — В шалаш просунул голову Рип Кокер. — Мак-Нелли подумал, что тебе понадобится помощь, поэтому, как только я закончил работу в Таскосе, он прислал меня приглядывать за тобой. Боудри, ты меня огорчаешь. Всего пять человек? Ты, должно быть, теряешь форму!— Ерунда, — лениво ответил Боудри. — Еще одна такая девушка, как Джинни, и мне вообще не пришлось бы ничего делать. — Он вдруг нахмурился. — Что произошло с Джеком Мюрреем?— Он поехал за своим оленем, — сказала Джинни, — да так и не вернулся.— Это он передал мне, где ты, — сказал Кокер. — Я встретил его на тропе, и он, узнав во мне рейнджера, сказал, что помощь тебе не нужна, но встречу я тебя здесь.— Это все, что он сказал?— Он просто сказал: «Когда я говорю „довольно“, я говорю „довольно“, к тому же я никогда не был в Орегоне».Наступило молчание, затем Боудри улыбнулся.— Рип, я рад, что ты приехал. Кто-то должен привести лошадей в Техас, а с моими ранами мне придется поехать на поезде вместе с Джинни.— Вот так мы и живем, — сказал Кокер с деланным негодованием. — Он поедет на красных подушках, а я — в седле. Как он был плюшевым рейнджером, так им и останется! ЛУЧШЕ ГОЛОВОЙ, ЧЕМ ПУЛЯМИ Остромордый чалый, поджав ногу, дремал на солнце у коновязи напротив «Салуна скотовода». Время от времени он помахивал хвостом и стучал копытом, отгоняя разомлевших от жары мух.Поблизости, у некрашеной стены кафе «Бон Тон», в прохладной тени дощатого навеса над деревянным тротуаром дремал Чик Боудри, удобно развалившись на стуле, который спинкой подпирал стену. Надвинув шляпу на глаза, чувствуя приятную сытость после завтрака и кофе, он откровенно наслаждался минутой покоя.Отражение набегов команчей и бандитов с той стороны границы, а также борьба со своими доморощенными, отнимали у техасских рейнджеров почти все время. Минуты отдыха выпадали чрезвычайно редко, и их нужно было использовать полностью.Семьи у Боудри не было, поэтому он считал домом то место, где вешал свою шляпу. Если бы не капитан Мак-Нелли, завербовавший его в рейнджеры, он сам к этому времени мог находиться в бегах. Чик стал первоклассным ковбоем к четырнадцати годам и слишком хорошо научился владеть револьвером, а вокруг было много людей, хотевших воспользоваться кажущейся неопытностью юноши: отнять скот, находящийся на его попечении, украсть коня или просто вытереть об него ноги, но Боудри с оружием в руках встречал таких чуть раньше, чем они собирались это сделать.Его семью вырезали команчи, когда ему исполнилось шесть лет, и следующие пять лет он жил со своими похитителями. Он убежал от индейцев, и его приютила швейцарская семья, жившая подле Сан-Антонио. Три года он ходил в школу, научился говорить по-французски у своих приемных родителей и немного по-немецки у своих учителей.Чик придерживался бытовавшей в тех местах старой поговорки, которая гласит: «Чем больше мозгов в голове, тем меньше мозолей на ногах». Небольшой отдых и короткое раздумье часто избавляли от длинного утомительного пути, а теперь ему было над чем поразмышлять.Из соседнего с салуном кафе вышли двое. Один, с зубочисткой во рту, сказал:— Кто еще мог это сделать, кроме Калвера? Этот код знали только мы двое, а к чему мне красть собственные деньги?— Он неплохой парень, Линдсей. Я знал его еще ребенком. И даже знал его отца.— Мы все знали старика Калвера, — сказал Линдсей. — У парня хорошая репутация, может, он честный человек, но факт остается фактом: кто-то открыл сейф с цифровой комбинацией! Нигде ничего не попорчено. Никаких следов взлома, а сейф — совсем новый. — Он сплюнул. — Ну а что касается его отца, то ты знаешь, Коуэн, что в свое время он не брезговал чужими коровами.Коуэн рассмеялся.— Конечно, знаю! Я ему помогал! В те дни мы клеймили все подряд, да и на твоем ранчо бегает немало телят, чьи мамы носили другое клеймо. Разве можно на этом основании обвинять человека, ведь времена изменились. Те дни в прошлом, и мы все это знаем. Теперь действует закон, и, поверь мне, это лучше, чем было раньше. Кроме того, кто в те дни знал, кому принадлежит корова? Никто не клеймил годами, и, уж конечно, старик Маверик никогда не клеймил свой скот. Когда мы с тобой здесь появились, бычок стоил ровно столько, сколько стоила его шкура с жиром. После Гражданской войны всем вдруг понадобилась говядина, вот тогда времена изменились.Боудри не двинулся с места. Если они его и заметили, то, очевидно, считали спящим.— Дело вот в чем, Коуэн: мне срочно нужны деньги. Я не могу терять двадцать тысяч долларов просто так! — Он щелкнул пальцами. — Из них шесть тысяч — в оплату за скот, который я еще не доставил, скот, который я продал Россу Йерби.— Он все еще покупает скот? Ведь он на днях взял у меня тысячу голов.— Да знаю я! Ты положил деньги ко мне в банк, и часть их лежала в том самом сейфе!— Да ты что? — Коуэн неожиданно рассердился. — Черт возьми, Линдсей, что же у тебя за банк!— Ну вот, а ты только что защищал молодого Калвера. С другой-то стороны все видится иначе!Они двинулись дальше, продолжая начатый разговор. Чик сидел спокойно. У рейнджеров не было сведений ни о каком ограблении банка, да и похоже, что это частное дело, скорее недостача, чем ограбление. Но любопытство взыграло, он встал и неторопливой походкой зашел в кафе.— Как насчет еще одной чашечки кофе? Мне страшно нравится, как вы его готовите. Такой крепкий, что им впору чистить сапоги!Бармен — бывший повар в ковбойском лагере — принес чашку и кофейник.— Я-то уж знаю, какой кофе по вкусу ковбоям, — сказал он. — А приготовил я его столько, что в нем можно утопить тысячу бычков!Он присел за столик Боудри и с любопытством посмотрел на него: явно ковбой, лицо смуглое, напоминающее лицо индейца-апача, с пронзительными черными глазами.— Ищешь работу? — спросил бармен.— Может, и ищу. Кто-нибудь в округе нанимает?— Новенький по имени Йерби скупает весь скот подряд. Через месяц-другой рассчитывает гнать его к Абилину. Большой человек, платит хорошо, не жмется. Уже купил четыре тысячи голов и платит почти столько, сколько в Канзасе!— Наверное, хороший человек. На такого можно работать. Ты говоришь, новенький? Как он выглядит?— Крупный. Довольно приличного вида. Белая шляпа, черный пиджак, черные усы. Хорошо играет в покер и часто выигрывает. Он вроде как ухаживал за Лайзой Калвер. По крайней мере, часто встречался.— Калвер? А не жил ли здесь старик Калвер?— Это ее папаша. Хороший человек. Я больше года работал с ним. Его мальчишка тоже ничего. Он не ковбой, но с головой, соображает. А уж девчонка! Лучше не сыщешь по эту сторону Бразоса!Бармен Джош Ченси любил поговорить, к тому же в ресторане никого, кроме Боудри, не было.— Молодой Билл, что работает в банке у Линдсея, ухаживал за дочкой Мендосы. Видит Бог, я его не обвиняю, но она пустая девчонка: то одному улыбнется, то другому, а у самой ленточки да бантики на уме, но характером вышла хуже, чем сам Мендоса, а Пита Мендосу еще никто не обвинил в том, что он тряпка. Он старый забияка, этот Пит Мендоса!Неожиданно дверь открылась, и Линдсей просунул голову.— Джош, ты не видел Йерби? Или Билла Калвера? Если они появятся, скажи, что я хочу их видеть, ладно?Чик Боудри отпил кофе. Надо бы задержаться на день-два, здесь стало попахивать неприятностями.Он отодвинулся от стола, встал, не торопясь вышел на улицу и продолжил прерванный отдых под навесом. Чалый лениво открыл один глаз, с сомнением уставился на Чика, но когда тот снова уселся, глаз закрылся, и чалый махнул хвостом на надоедливую муху. Дорога им пока не предстоит.Маравильяс был городком с одной улицей, где ряд домов с фасадами, побитыми непогодой, смотрит на другой такой же ряд через узкую, пыльную улицу. Вывеска на четвертом здании на другой стороне улицы гласила: «Маравильяс банк».Из банка вышла смуглая девушка и направилась по улице в сторону Боудри. Она взглянула на Чика, и глаза ее блеснули смелым, оценивающим огоньком. У нее был красивый, чувственный рот, движения были свободными, особенно в бедрах, а одежда скорее подчеркивала, чем скрывала прелести фигуры. Из-за такой девицы в жаркий сезон в пограничной округе могла разыграться не одна трагедия.Вслед за ней появился человек, который остановился в дверях банка и проводил взглядом девушку. Боудри не смог разглядеть выражение его лица. Молодой человек повернулся и исчез в конюшне за банком. С места, где сидел Боудри, был виден лишь край двери конюшни и часть окна. Чик увидел, что Билл Калвер накинул седло на коня.Чуть позже Билл Калвер перешел улицу, зашел в ресторан и вернулся в банк с небольшим свертком.Вскоре туда вошел и Том Линдсей. Росс Йерби (или человек, которого Боудри по описанию принял за Йерби) прошелся по улице и последовал за Линдсеем. Тотчас вспыхнул жестокий спор. Один голос принадлежал Линдсею, второй — Калверу. Если Йерби что-то и говорил, то Чик его не услышал.Боудри увидел, что Йерби покинул здание банка, пересек улицу и идет к нему. Чик встал, сдвинул свою черную шляпу с низкой тульей на затылок.— Мистер Йерби? Я слыхал, вы думаете перегонять скот в Абилин. Вам нужны люди?У Йерби был быстрый, цепкий взгляд. Он сразу заметил привязанные к бедрам кобуры для револьвера.— Пара лишних человек не повредят. Ты уже перегонял скот?— Не раз, и по обеим сторонам границы.— Знаешь район Нейшн? И ручей Каухаус к северу отсюда?— Да.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16