А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я говорил, тщательно подбирая слова. Мир, в котором прошло мое детство, говорил на правильном английском эпохи королевы Елизаветы, но, проводя много времени в глуши, мы с Янсом стали достаточно небрежны. Теперь же мне было просто необходимо произвести благоприятное впечатление, тем более, что капитан Джон Тилли явно считался здесь человеком уважаемым.— Напротив! В Порт-Ройяле почти всегда становится известно о том, что происходит где-нибудь на островах. Слухи — это, знаете ли, основа пиратства. Я ни в коем случае не одобряю подобные методы, но это мое личное мнение, которое здесь рекомендуется держать при себе. Я не сторонник пиратства, но скажу вам: опытные пираты никогда не полагаются на случай. Сперва они выясняют, какие корабли будут перевозить богатый груз, товары, которые можно быстро продать, а затем прибирают их к рукам.— А рабами они торгуют?Он пожал плечами.— Очень немногие. Как правило, невольничье судно видно за несколько миль. Пираты избегают с ними связываться. Слишком много возни с товаром, занятие это небезопасное, да и доход гораздо меньше, чем от явного пиратства или каперства.— И даже когда продают белых рабов?Почудилось мне это или же его поведение и вправду переменилось?— Сомневаюсь, что подобное возможно, — ответил он.— Когда человек берется торговать другими людьми, — заметил я, — я бы сказал, что цвет кожи навряд ли будет иметь большое значение?— Так значит, вы желаете заказать три перемены платья? — Портной встал и захлопнул свою книгу. — Идем, Чарльз, нам пора.Он помолчал немного.— А то платье я мог бы прислать вам уже завтра, если изволите.— Буду вам очень признателен, — сказал я.Чарльз вышел, а портной задержался еще.— О рабстве, какого бы цвета оно ни было, здесь не следует рассуждать вслух. Я бы посоветовал вам избегать подобных разговоров… если вам угодно.— Ну конечно. Я тут человек новый и ничего не знаю о здешних обычаях. В любом случае я пробуду здесь всего несколько дней… если мне удастся найти то, что я хочу.— Меня зовут Джейн. — Он замялся. — Август Джейн. Если вам что-то понадобится, заходите, милости прошу.Он ушел, а я опустился на стул у окна. Может быть, Джейну что-то известно, а может быть и нет. И все же я был уверен, что, если он даже и не знает ничего наверняка, какие-то подозрения у него имеются.Идея насчет поиска книжек, якобы необходимых для открытия школы, была необычной, но вполне безобидной. На мой взгляд, этого было вполне достаточно, чтобы окружающие сочли меня чудаком. Среди награбленного добра и в самом деле должны были оказаться книги, так как капитаны многих судов брали их с собой в плавание, а многие, отправляясь в колонии, держали на кораблях целые библиотеки. К тому же я подозревал, что в этих местах книги, вероятно, были самым неходовым товаром.Возможно, под предлогом поиска книг мне удалось бы попасть туда, куда чужакам доступ закрыт. Может быть, мне даже удастся побывать в домах на дальних плантациях.Прошло два дня, но мне так и не удалось узнать ничего нового. Генри то появлялся, то снова исчезал. Несколько раз я видел его в компании опрятно одетых мужчин, большинство из которых были на редкость черны, некоторые даже с налитыми кровью глазами. Это были мароны, спустившиеся сюда с холмов. Они вели себя достойно и держались особняком, не имея никаких отношений ни с белыми, ни с другими чернокожими.Моя одежда была вскоре доставлена, и я переоделся, а затем взглянул на себя в зеркало. Я настолько привык к штанам из оленьей кожи и охотничьей рубахе с бахромой, благодаря которой одежда быстрее высыхала после дождя, что был просто поражен, увидев себя этаким красавцем. Это было приятно, но я все равно остался не вполне доволен результатом.На мне был темно-зеленый камзол, в разрезах рукавов видна полотняная рубаха, штаны длиной до колен из материи более темного цвета и высокие сапоги испанской кожи. Воротник камзола был обшит богатым кружевом. Пока я разглядывал свое отражение в зеркале, не зная, прийти ли мне в восторг или же просто посмеяться над собой, в дверь постучали, а затем вошел капитан Тилли. С минуту он пристально разглядывал меня и наконец сказал:— Ты выглядишь так, как и подобает благородному джентльмену, Кин. К тому же ты просто красавец, что порой бывает немаловажно.— Спасибо, капитан. Сам я больше нравлюсь себе в охотничьем костюме, но, если уж такова мода, я буду носить эту одежду. И если кто-нибудь осмелится посмеяться надо мной, ему придется ответить за это.— Вот теперь вижу: весь в отца. Я это предполагал и поэтому принес тебе… — Он взял в руки ножны, висевшие у него на боку. — Это хороший клинок. Твой отец оставил его на корабле, а я нашел его в старом сундуке специально для тебя. Носи и оставайся в добром здравии.Это был великолепный клинок. Вытащив шпагу из ножен, я взмахнул ею, стараясь приноровиться к новому оружию.— Вот это да! Замечательный клинок! Правда, с тех пор, как я последний раз держал в руке шпагу, прошло уже немало лет.— Но ты фехтовал?— Только с отцом и с Джереми, а еще с Кейном О'Харой и с Сакимом. Они неплохо владели этим искусством, и я думаю, что многому научился.— Будь осторожнее! Здесь можно встретить настоящих мастеров клинка. Это непревзойденные бойцы, хотя они и предпочитают орудовать абордажной саблей и рубить наотмашь.Тут мне на ум пришла еще одна идея.— Помнится, у моего отца был старый друг, который решил, что не останется жить в горах.— Джублейн? Хороший человек и прекрасный воин. Интересно, как у него идут дела? Насколько мне известно, он вернулся в Англию, затем подался в Нидерланды. Ему было трудно усидеть на одном месте. Я слышал, что он якобы отправился на Восток, в те земли, где живут мусульмане.Мы еще долго разговаривали, после чего капитан возвратился на «Абигейл», а я лег спать. Уснуть, правда, не мог. Через некоторое время я встал с постели, охваченный каким-то странным беспокойством, и вновь подошел к окну. Свет в моей комнате был погашен, улица была тускло освещена, и какой-то человек стоял на другой стороне, как раз напротив гостиницы. Я по-прежнему стоял у окна. Разглядеть его получше я не мог — было слишком темно. Постояв на одном месте еще какое-то время, человек перешел на другую сторону улицы и отправился прочь. И тут я узнал его. Только один человек, будучи с виду таким грузным, ступает столь легко.Макс Бауэр!Макс Бауэр здесь! Неужели он выследил меня? Или это лишь совпадение?Он скрылся из виду в дальнем конце улицы, и все же я был уверен: он знает, что я здесь. Возможно, ему даже известно, в какой комнате я остановился.Жизнь в этих краях ценится очень дешево. Нет никакой нужды пытаться собственноручно убить кого-то, здесь это можно было организовать всего за несколько шиллингов или даже за бутылку рома.Каждую секунду, каждую минуту я должен быть начеку. Я должен быть сосредоточен и готов ко всему.И я был готов. Глава 12 Когда наступил рассвет, я уже не спал, и вскоре мне в комнату принесли завтрак. Мне предстояло хорошенько подумать. Генри где-то пропадал, и я очень надеялся, что он сумеет раздобыть нужную информацию. От прислуги и от рабов здешние секретов не держали. Но не мог же я всецело зависеть от одного только Генри.Август Джейн, портной, тоже мог бы мне помочь. Ведь портным приходится бывать в самых разных домах, к тому же они весьма наблюдательны и многое замечают. Было ли ему что-то известно? Или мне это только показалось? Разумеется, если торговля белыми женщинами существовала, то даже в этом порту, куда заходили пиратские суда, дело держалось в секрете.Глядя на улицу, я пытался вычислить возможного наблюдателя, но мне так и не удалось заметить никого подозрительного.Чарльз, раб Джейна. Он бывает там, куда ходит Джейн, а если они отправляются в глубь острова, его кормят вместе с хозяйскими слугами. Ему наверняка приходилось слышать местные сплетни. Генри мог бы поговорить с Чарльзом.Я успел подметить одну серьезную вещь. Мароны, хоть в здешних местах их было очень немного, неизменно вызывали трепет и уважение у прочих чернокожих. Может быть, оттого, что им была присуща некая врожденная важность, или потому, что они сумели бежать из плена, а затем обосновались среди холмов и создали свой собственный мир.Когда я вышел из таверны, на улице было шумно и многолюдно. Со всех сторон меня окружали загорелые, бородатые моряки. Некоторые из них были одеты кое-как, словно недавно сошли на берег, другие щеголяли в дорогих восточных шелках и драгоценных камнях. В харчевнях они швыряли на стол пригоршни золотых монет и заказывали рому. Зачастую им подавали питье в золотой или серебряной посуде, иногда даже украшенной драгоценными камнями, а кроме рома, который пользовался в этих местах неизменной популярностью, здесь можно было найти вина со всего света и отведать самые изысканные кушанья.Здесь жили безрассудные, жестокие люди, готовые в любую секунду схватиться за нож или пустить в ход кулаки. Кровавые побоища считались тут самым обычным делом. Если убийство происходило в разгар танцев, то музыка не утихала; матросы продолжали танцевать вокруг распростертого на земле тела, пока музыканты не закончат играть. Над этими людьми постоянно витала тень смерти, каждый из них мог погибнуть от пули или вражеского клинка или же просто окончить свою жизнь на виселице. Это было разноязыкое, необузданное племя, которое имело лишь два общих интереса: к рому и к женщинам.Расхаживая среди этих людей, я постепенно начал ощущать себя частью толпы. Я замечал здесь женщин самых разных национальностей, но мулаток и квартеронок Квартерон(ка) — потомок белого и мулатки.

было гораздо больше прочих.Неожиданно мне на глаза попался Генри. Он стоял в одиночестве у прилавка с корзинами, аккуратный черный камзол и белая рубаха были ему очень к лицу. Какая-то девушка остановилась перед ним и принялась говорить что-то, но он жестом приказал ей отойти. Порывисто развернувшись, девушка с недовольным видом удалилась. Он ждал, я тоже замер в ожидании, а вокруг бурлила толпа.Худощавый темнокожий мужчина направился было к Генри, но, оказавшись рядом, не замедлил шага, будто даже не взглянул в его сторону, и прошел мимо, свернув в узкую улочку недалеко от лавки с корзинами. Генри, выждав немного, последовал за ним.В тот же миг кто-то дернул меня за рукав. Это был Чарльз. Я настолько увлекся наблюдением, что даже не заметил, как он подошел.— Капитан, я Чарльз, от Августа Джейна. Он просит вас прийти на примерку.На примерку — сейчас? Меня одолевали сомнения, и все же я последовал за рабом к двери мастерской. Эта была мощная дубовая окованная железом дверь со множеством запоров. Чарльз постучал, дверь отворилась, и мы вошли в дом. Вход охранял рослый негр.Джейн уже дожидался меня с портновской лентой в руке. Это тоже меня удивило, поскольку обычно мерки снимал Чарльз.Приступив к работе, Джейн тихо заговорил:— Ваше имя все не шло у меня из головы. Я никак не мог отделаться от ощущения, что мне приходилось его слышать прежде. «Сэкетт? Это необычное имя», — сказал я себе, затем вспомнил письмо, полученное мной когда-то из Англии, одно из тех писем, которые я время от времени перечитываю. Многие из содержащихся в них сведений могут принести неплохую прибыль. — Он отступил назад, краем глаза глядя на меня. — Сведения — это, знаете ли, очень полезная штука. Нередко за них можно выручить больше, чем за товар.— Если вы располагаете нужными мне сведениями, — сказал я, — я заплачу.— Нет-нет! Я совсем не то имел в виду… совсем не то. Просто, чтоб вы знали, что иногда занятия портного бывают самыми разными. У меня в Лондоне друг есть, который заинтересован в сборе разного рода сведений и который часто оказывает мне большую помощь. Как раз в его письме мне и встретилось это имя… Барнабас Сэкетт.— Это мой отец.— Что ж, я так и думал. Моего друга зовут Питер Таллис.— Отец говорил о нем.— А как же иначе. Питер Таллис — человек чрезвычайно образованный и разносторонний. Я думаю, что у него имеются друзья и знакомые в большинстве портов мира. В своих письмах мы рассказываем ему о том, где и что происходит.Видите ли, это имя не шло у меня из головы, и я никак не мог взять в толк, с чего бы это. И тут меня осенило. Друг Питера Таллиса — мой друг.— И что же дальше?— Я сейчас снимаю мерки на тот случай, если за нами кто-нибудь шпионит. Должен вам сказать, друг мой, что в Порт-Ройяле даже у стен есть уши. Вы завели разговор о белых рабах. Судя по тому, как отзываются о вашем отце, сами вы не собираетесь покупать кого-либо?— Вы правы. Я разыскиваю девушку, которую, возможно, продали в рабство; ее вывезли из Новой Англии.— Было здесь несколько таких, и вместе с ними — девушки из Нового Амстердама, из Каролины и Вирджинии.— Та, которую ищу я, жила у мыса Анны. Ее похитили примерно год назад. Или даже раньше. Скорее всего она была продана…— Тс-с! Только без имен!— Она очень красивая и…— Разумеется. Иначе и быть не могло.— Та девушка, о которой я веду речь, от природы независимая. Она не станет понапрасну рыдать и убиваться, если только не будет уверена, что слезами можно чего-то добиться. Судя по тому, что мне довелось услышать, это очень смелая и до некоторой степени свободолюбивая юная леди, которая не смогла привыкнуть к жизни в Новой Англии и ее строгим нравам и порядкам. Ее похитили, только я вовсе не уверен в том, что она уж слишком этому противилась.— О да. Вы упрощаете мою задачу, господин Сэкетт, заметно упрощаете! Потому что таких здесь не много. Большинство из них опускается… Они, как правило, умирают от лихорадки или от чего-то другого… возможно, от отчаяния.— С ней такого не может случиться.— Вы хотите спасти ее?— Сомневаюсь, чтобы это можно было так назвать. Я, конечно, постараюсь помочь ей, если она того пожелает, но моя основная цель в том, чтобы положить конец этому промыслу.— Вообразили себя благородным рыцарем? А белого коня у вас нет?— Нет. Но девушку, которую л… с которой я знаком, тоже пытались похитить.— А капитан Тилли знает, почему вы здесь?— Знает. И Самюэль Мэверик из Шомата, и преподобный Блэкстон тоже.— Я знаком с Мэвериком. У нас с ним дела. Очень проницательный и знающий человек. У вас хорошие рекомендации. Так и быть, я слышал об одной такой особе. Очень привлекательная, умная и здоровая молодая женщина. Но только она не рабыня.— Не рабыня?Джейн самодовольно улыбнулся.— Представьте себе, нет! Она хозяйка одной из самых лучших плантаций! Волевая женщина… Как говорится, было бы желание, а способ найдется. Она добилась своего.Он закончил снимать мерки, затем предложил мне выпить с ним по стаканчику, и я принял это приглашение. Удобно устроившись в кресле и выпятив обтянутый жилетом живот, он с видимым удовольствием принялся пересказывать мне эту историю.— О, я люблю людей предприимчивых! За ними будущее, на них будет держаться мир, когда наш старый пойдет прахом. Смелость! Замечательная черта! А наша леди… о да! Я не побоюсь сказать этого, потому что если она и не заслуживала подобного обращения, когда только-только прибыла сюда, то теперь она имеет на это полное право! Какая женщина!Она была продана одному из наших здешних джентльменов, человеку совсем еще не старому, но очень одинокому. Его жена была сварливой, неприветливой, скупой женщиной, и поэтому, когда она умерла, то — чего греха таить — все мы в душе порадовались за него. Но он не привык жить один, и в огромном имении, что находилось вдали от северного побережья, ему было тоскливо. Он жил в большом старинном особняке, окруженный роскошью и великолепием, ведь у хозяина помимо всего прочего был еще и весьма изысканный вкус. В немалой степени благодаря этому обстоятельству в его жизни вскоре появилась Адель.— Адель? — Я услышал это имя впервые, чувствуя внезапное разочарование. — Но это не та, которую я…— Не надо спешить с выводами. Второй такой быть не может. Что же до имени, то кому какое дело? Большинство обитателей Порт-Ройяла живут под вымышленными именами. Здесь каждый волен выбрать себе то имя, которое больше ему подходит. В конце концов, мало кто получает замечательные имена при рождении. Ну а остальным не остается ничего другого, как выдумывать их для себя. Можете не сомневаться, за ней дело не станет.Он замолчал, закуривая длинную сигару. Я и раньше видел нечто подобное, но у нас такие сигары были большой редкостью. Он снова наполнил вином мой бокал. Это было белое, приятное на вкус вино, и, хотя я пил очень редко, мне оно пришлось по вкусу.— Такие рабыни, как правило, поставляются под заказ покупателя. Сначала платишь деньги, и затем тебе доставляется товар. В данном случае покупатель умер — был убит на дуэли, если не ошибаюсь. Поэтому у него на руках остался излишек.— У «него»?— Большего сказать не могу. В конце концов он устроил своего рода аукцион, выбрав для него уединенное место, куда собралось несколько человек — возможные покупатели, люди, на которых можно было положиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27