А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


— А если нет?
— Тогда стреляй.
Харлей презрительно хмыкнул. Старик живет здесь как отшельник, что он может знать?
— Мужчина, который не дерется за свое добро, не много стоит, — продолжил Бентон. — Можешь мне поверить.
Харлей, возмущенный, начал подниматься из-за стола.
Бентон поднял на него твердый и холодный взгляд.
— Ну-ка, сядьте, мистер Харлей. Давай садись! Меня не испугает человек, который может вот так бежать, бросив все из-за какой-то пустой угрозы. — Старик язвительно ухмыльнулся. — Да и как ты оставишь теплое местечко у очага в такую метель?
Харлей снова сел, беспомощный и злой. Бентон собрал посуду, отнес ее в лоханку, налил туда горячей воды из чайника, принялся мыть.
Тепло и усталость сказывались — Харлей клюнул носом. Он изо всех сил старался держать глаза открытыми. Так заманчиво отдохнуть после такой продолжительной борьбы с бураном! Было слышно, как за стенами домика завывал ветер. Он понял: если бы не нашел этого убежища, то к утру был бы мертв.
Бентон указал на выдвижной ящик в старинном шкафу:
— Там одеяла. Занимай вторую нижнюю койку.
Бентон все еще суетился по комнате, когда Харлей провалился в сон. Последней его мыслью было: «На рассвете… Когда настанет рассвет, я отсюда уеду».
Его разбудил порыв ледяного ветра, и мгновение он лежал, стараясь сообразить, где находится. Было темно, по комнате кружились снежные вихри, все казалось незнакомым. Потом вспомнил, вскочил с койки, захлопнул дверь.
— Что случилось? — задал вопрос в пустоту, но не получил ответа. Тихо постоял, вслушиваясь, но ничего не смог расслышать, кроме шума ветра.
Нащупав свою рубашку, нашел спички, зажег лампу.
Койка Бентона была пуста, но было видно, что на ней спали.
Харлей поспешно натянул брюки и сапоги, накинул куртку. Потом надел пояс с револьвером, открыл стоящий у дверей фонарь, зажег его. На какой-то момент вдруг заколебался.
Братья Тэлботы могут быть здесь, снаружи. Могут быть… Но здравый смысл подсказывал, что их нет. Где-нибудь затаились, пережидая бурю.
Харлей открыл дверь, шагнул в темноту, задохнулся от сильного порыва ветра. Опустив голову, сделал шаг вперед и чуть не споткнулся о тело, наполовину занесенное крутящимся снегом.
Харлей наклонился, потащил человека к двери, толкнул ее одной рукой, занес его внутрь. Потом вернулся за фонарем.
Это был Бентон. И одного взгляда было достаточно, чтобы понять — старик сломал ногу.
Положив его на койку и прикрыв одеялами, Харлей подошел к очагу, который погас за долгие ночные часы. Убрал уголь, добавил дров, разжег сильный огонь, чтобы согреть комнату. Он работал быстро, понимая, что для пострадавшего сейчас самое главное — тепло. Затем прошел к нему, разрезал штанину брюк, вправил сломанную ногу. Уже перевязывал наложенную на перелом дранку, когда Бентон пришел в себя, попытался сесть.
— Лежите спокойно… Вы сломали ногу.
Старик откинулся назад, его лицо посерело от боли. Поискав в шкафу, Харлей нашел бутылку виски. Налил немного в стакан, подал ему.
— Вот, выпейте. Вам нужно согреться. Сейчас вас прогреет изнутри.
Бентон выпил виски, вернул стакан Харлею. Потом снова прилег, оглядываясь вокруг.
— Последнее, что я помню, это какой-то шум в сарае. Вышел и поскользнулся на пороге. Упал. Это все.
Харлей рассказал, как он проснулся и обнаружил, что дверь открыта, а по комнате кружит снег. Только потом замечание старика дошло до его сознания.
— Вы сказали, что слышали шум в сарае?
Тот кивнул.
— Тебе лучше было бы сходить и посмотреть, что там не так.
Тэлботы… Они могут быть там. Понимают, что он придет за лошадью, а в сарае тепло. Ждут утра, чтобы застрелить его, как только войдет. Или даже нарочно шумели, чтобы выманить в конюшню.
— Это подождет, — угрюмо ответил Харлей. — Дверь закрыта, я вижу.
Он достал кофе и кофейник. Совершенно не представлял себе, сколько времени спал, но теперь почувствовал, что окончательно проснулся. Если они на самом деле здесь…
Бентон с язвительным удивлением следил за тем, как Харлей готовит кофе. Принимая из его рук кружку, проворчал:
— Ты не знаешь, там эти Тэлботы или нет. Будешь здесь сидеть и ждать или выйдешь и все узнаешь. Будь мужчиной!
— Заткнитесь! — раздраженно ответил Харлей.
Он стоял у очага, подкладывая дрова в огонь, пытаясь все обдумать. Даже если метель не утихла, человек, идущий пешком, все равно оставляет следы, которые трудно не заметить.
Взял старую винтовку старика, проверил, заряжена ли. В ней оказалось семь патронов. Харлей много стрелял из винтовок, охотясь на кроликов и на белок в Огайо. Расстояние до сарая — не более шестидесяти или семидесяти футов, хорошая дистанция для стрельбы. Потом погасил фонарь, растянулся на койке. Услышав глубокое дыхание старика, решил, что тот заснул.
И вдруг вскочил так резко, что ударился головой о верхнюю койку. А что же будет с Бентоном?
Беспокоясь, не прячутся ли Тэлботы в сарае, будучи в крайнем возбуждении, Харлей совсем о нем и не подумал.
Но он не может бросить его со сломанной ногой. Должен здесь остаться, остаться и встретиться с Тэлботами, независимо от того, в сарае они сейчас или нет… Неужели удалось избежать смерти в пургу только для того, чтобы попасть в ловушку и превратиться в подсадную утку, которую братья Тэлботы сразу убьют, как только увидят? Неужели у него нет никаких шансов?
Он встал с койки, подошел к окошку. Ветер стих, в облаках тут и там появились разрывы. Сарай, внешне напоминающий лачугу, почти полностью засыпало снегом. Не было следов ни входящих, ни выходящих людей, хотя их уже могло занести.
Харлей сердито смотрел на сарай. И неожиданно в голову пришла простая мысль. Ему вообще здесь нечего делать. Предположим, старик мог упасть, когда был один. Выбрался бы сам? А если бы не оказалось никого, кто бы вытащил его из снега? Теперь уже был бы мертв. Оказав Бентону помощь, Харлей сполна рассчитался с ним за предоставленное ему укрытие. Теперь они квиты, можно отсюда уезжать.
Взял было винтовку, но опять положил. Если кто-то сидит в сарае, длинную винтовку заметит скорее, это даст тому, кто в засаде, некоторое преимущество. Что ему нужно — так это револьвер!
Харлей задержался за дверью, сделал глубокий вдох. Зачем выходить! Чтобы взять своего коня и удрать?
Он не был бойцом, он был фермером, и все, что хотел, это остаться им. И вдруг понял, почему надо выйти, все очень просто. Выйдет, чтобы покормить скотину, как сделал бы каждый фермер в такое зимнее утро.
Скотину?
В первый раз он подумал об оставленных на ранчо животных. Коровы были на свободе, они привыкли к плохой погоде, а снег не так уж глубок, чтобы не смогли докопаться до травы. Есть несколько стогов сена, к которым всегда был открыт доступ, когда Харлей уезжал. Конечно, вероятность, что коровы доберутся до стогов, невелика — они стоят довольно далеко, но если найдут, поедят.
А вот лошади — в конюшне, в стойлах. Он сказал Андерсону, что едет в город, тот напоит их, когда увидит, что хозяин не вернулся до темноты. Андерсон — толковый мужчина, сразу поймет, что дело плохо, а потом все услышит. Он позаботится о лошадях.
Стоя за дверью, Харлей вспомнил дом, который построил своими руками, коров, лошадей и все брошенное добро. Бентон прав — такого ему больше не добыть никогда.
Открыв дверь, вышел на холод.
Небо очистилось, на востоке покраснело, через несколько минут наступит рассвет. Повернувшись к сараю, Харлей направился прямо к нему, сжимая под курткой свой револьвер 44-го калибра, согревая руку теплом тела.
Перед дверью сарая остановился.
Она была завалена снегом. Никаких признаков, что кто-то открывал ее с того момента, как сам он был здесь вчера вечером. Потянул задвижку, широко распахнул дверь, вытащил револьвер, быстро вошел.
Сделав шаг, подумал, что все это выглядит очень театрально. И очень глупо, потому что на фоне белого снега его силуэт в дверном проеме был прекрасной мишенью. Быстро нырнул в сторону.
Ничего не случилось.
Харлей шел от стойла к стойлу — нигде никого не было. Спрятал револьвер в кобуру, принялся поить и кормить животных. Закончив, вышел наружу, закрыл за собой дверь. С минуту постоял в тишине на холодном воздухе, вспоминая, как долго мучился сомнениями, как томительно смотрел на сарай, опасаясь, что там засели Тэлботы.
Может, все страхи таковы? Только от одного воображения? А Бентон, в конце концов, прав: чтобы побороть страх, нужно выйти ему навстречу.
Он вернулся к домику. На пороге остановился отряхнуть снег с сапог. Как только сделал это, дверь распахнулась, за ней показался старик с винтовкой на изготовку. Винтовка была направлена во двор.
Увидев мрачное лицо хозяина дома, Харлей вначале подумал, что тот кое-как сполз с койки, чтобы прикрыть дверь, пока он кормил скотину. Но тут же понял, здесь что-то другое. Бентон, глядя мимо него, тихо проговорил:
— Осторожно! Там, сзади!
Харлей ясно осознал — это смерть. За его спиной Тэлботы, их четверо. Они его поймали.
Но остался спокойным.
Вот это было самым удивительным! Теперь он знал: есть вещи похуже смерти, и кое-что пострашнее, чем страх сам по себе.
Харлей медленно повернулся.
— Это мое дело. Ложитесь обратно в постель.
И спустился по ступеням. Он боялся. Действительно боялся, но не так сильно, как ожидал. Посмотрел на четырех замерзших мужчин на лошадях, улыбнулся:
— Что, ребята, ищете меня?
Они колебались. Продрогли и дрожали, проведя ночь в каком-то жалком сарае, который отыскали в прерии. А этот человек убил Джека, всадив ему пулю в сердце. Гнались за жалким беглецом, но увидели готового к борьбе мужчину, смело вышедшего им навстречу.
— Джек Тэлбот ехал на лошади, которую у меня украли, — громко произнес Харлей в морозном воздухе. — Когда я потребовал вернуть ее, полез за револьвером. Сам напросился, вот и получил свое. А теперь, ребята, если вам есть что сказать, давайте!
Джой Тэлбот внимательно посмотрел на него. Они думали, что запросто расправятся с убийцей, но тот не выглядел испуганным. Вовсе нет.
Конечно, его легко взять, все-таки четыре револьвера против одного. Или против двух, если считать винтовку старика. Но этот дурак Харлей обязательно подстрелит кого-нибудь из них, может, даже двоих. В конце концов, ехали, чтобы ухлопать этого человека, а не самим быть убитыми. Каждый понимал — первым падет тот из них, кто попытается достать револьвер.
В тихом морозном воздухе повисло молчание. Кони нетерпеливо били копытами.
— Джек мог купить твою лошадь у вора, — ответил наконец Джой Тэлбот. — Мы о ней ничего не знаем.
Это было отступление. Харлей был достаточно умен, он понял. Сделал шаг по направлению к ним и неожиданно для самого себя приказал:
— Отведите ту лошадь ко мне на ранчо в понедельник утром и будем в расчете. Ясно?
Тэлботам его слова не понравились. Они сознавали, что с ними случилось, всем четверым было очень неприятно. После такого они просто потеряют лицо, опустятся на самое дно, люди перестанут обращать на них внимание. Каждый знал это, но никто не хотел умирать.
— Какой смысл соседям враждовать? — проговорил Джой Тэлбот. — Какой смысл? — Потом Джой Тэлбот шевельнулся… Повернул коня к воротам. Вслед за ним остальные проделали то же.
— Джой!
Джой обернулся, посмотрел на Харлея.
— Загляни к Андерсону, попроси его покормить мой скот, ладно? А мне надо позаботиться здесь о моем друге.
Когда они проехали ворота, один из Тэлботов спешился и аккуратно закрыл их за собой. Похоже, они были не очень-то склонны к разговорам.
— Харлей! — Это уже крикнул Бентон. — Заходи в дом и закрой дверь! Выморозил всю комнату. Кроме того, пора бы позавтракать.
Харлей снова обил снег с сапог, подошел к двери. Оглянулся, посмотрел на небо. Облака бежали к северу, солнце играло на сосульках. Об этой стране можно сказать только одно — здесь быстро проясняется погода.
ПОБЕЖДАЕТ СИЛЬНЕЙШИЙ
Когда Спек добрался наконец до воды, минуло уже двое суток, как он должен был умереть.
Его растрескавшиеся губы шуршали, словно папиросная бумага, стоило лишь ими пошевелить. Темно-коричневое от загара лицо приобрело красноватый оттенок. Но разум и дух были живы, даже прерия не смогла их сломить.
Без сомнений, Росс и Флорен считали, что он уже мертв. Это забавляло и побуждало странное чувство юмора.
Неожиданно щебетание птиц подсказало, что где-то поблизости есть вода. Словно во сне, пошел он, спотыкаясь, в том направлении, но вскоре остановился и, покачнувшись, медленно повернул голову на затекшей шее.
Крошечное, похожее на лужу, озерцо, в котором оказалось совсем немного воды, занимало лишь маленькую часть громадной впадины, окаймленной справа острыми как нож скалами, не очень давнего геологического выброса.
Спек видел не одну дюжину подобных скал во время своих скитаний, но эти выглядели как-то по другому. Чахлая сероватая растительность прерий здесь была яркого зеленого цвета. Впрочем, если бы не птицы, мог бы этого и не заметить, как и то, что рядом вода.
В затуманенном от жары мозгу мелькнула озорная мысль. Флорен и Росс думают, что, украв золото и взяв оружие, инструменты, флягу, пищу, отобрали у него все, дабы он не мог выжить, ничего не оставили. Как бы не так!
Он знал, что ему предстоит, лучше, чем кто-либо иной. Когда они ушли, он не сразу двинулся с места, а остался спокойно лежать в тени от выступа скалы, где раньше был его тайник с добытым золотом, но потом он сделал все, чтобы освободиться от веревок. В путь отправился, когда солнце стало садиться, — зашагал вперед по бескрайней земле, покрытой вечерними тенями.
У него осталось только два предмета, которые Флорен и Росс, по-видимому, посчитали просто-напросто хламом в разграбленном лагере — старательский лоток для промывки золота и квадратный кусок парусины от палатки.
До того как окончательно стемнело и стало невозможно идти, Спек проделал восемь миль. Остановившись, прежде всего вырыл в песке углубление, положил в него лоток, накрыл его парусиной и придавил сверху несколькими крупными камнями. Лишь приготовив такую ловушку для росы, лег спать.
Наградой за все эти старания была ложка воды, которую он с наслаждением проглотил. А прежде чем солнце поднялось над вершинами, оставил за собой еще три мили. Потом остановился у двух валунов, сделал между ними укрытие от палящих лучей из высохшего кедра, заполз в этот островок прохлады и улегся там.
К вечеру второго дня ему попался кактус-бочка. Спек срезал верхушку, выжал немного влаги из бледно-зеленоватой массы. Во вторую и третью ночь опять сооружал ловушки для росы, каждый раз добывая немного воды. Когда же услышал пение птиц, то сразу даже не понял, что это означает. Быстро повернувшись, споткнулся об острые камни. Внизу, среди ивовых кустов, блеснуло озерцо шириной не более четырех футов. Но в нем лежал… подохший койот.
Качаясь как пьяный, он стоял и смотрел невидящими глазами на этого койота и ядовитую воду. Знал: дальше не сможет идти — сначала должен напиться. Но и понимал: если подхватит дизентерию, в его ослабленном состоянии она наверняка его убьет. Однако не собирался сдаваться. Спек прекрасно усвоил законы дикой страны, помнил все ее уроки. И не зря же, в конце концов, собрав всю свою волю, шел через прерии целых сорок миль.
Он вытащил останки койота на сушу, собрал сухие ветки, разжег костер. Когда набралось немного углей, целый слой их толщиной в пару дюймов высыпал на воду в лотке, установил его на огне, потом подбросил еще веток и стал ждать.
На пустыню опустилась черная ночь. Пламя костра отражалось на скалах и ветвях ивы, дым и искры, поднимаясь вверх, исчезали в темноте.
Когда вода закипела, Спек плоской палочкой снял толстый слой накипи и грязи, добавил угля. Еще раз снял накипь и только тогда отставил лоток в сторону — остывать.
Казалось, ему помогал уже один вид воды. Голова просветлела, и он мог спокойно обдумать возникшую ситуацию. Он преодолел половину пути. А шел к тому месту, которое хорошо знал, где можно вдоволь напиться и где живет человек, который одолжит ему коня. Коня и револьвер.
Заставив себя не думать о мучившей его жажде, Спек откинулся назад и прислонился спиной к скале. Губы у него пересохли, язык во рту превратился в деревяшку. Он прикрыл воспаленные глаза и прислушался, будто заключенный в камере, как тихонько и редко-редко в озерцо падали капли.
Только через час позволил себе попить в первый раз. Набрал немного воды в рот и держал ее там, чувствуя, как драгоценная жидкость возвращает его к жизни. Затем медленно проглотил. Испекшееся нутро охватила спасительная прохлада. Словно этот маленький глоток проник в каждую клеточку усталого тела.
Он смочил водой губы, лицо, затем разрешил себе второй глоток. Немного погодя отыскал в скале углубление примерно с фут шириной, положил на него лоток, ударами круглого камня придал железу форму ведра.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44