А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Склонен думать, что кто-то из предков этих граждан много лет тому назад занимался где-либо на территории нашей страны (и, всего вернее,—в ее западной части) кондитерским производством, работал в кондитерских или имел свою торговлю сладкими товарами, но, может быть, дело обстояло и как-нибудь иначе. Фамилия Сахар не такая уж редкость; граждане, носящие ее, попадаются довольно часто (хотя и реже, чем те, что зовутся Сахаровыми). Но вот соединения этой основы со второй я больше не встречал ни разу. А появление именно этой фамилии в списках служащих «конфетно-сахарного» кондитерского предприятия приходится, разумеется, считать чистейшей случайностью, курьезом, «игрой природы».
Не так давно попала мне в руки тетрадь фронтовых записок, из которой я с чрезвычайным интересом узнал, что в одной из наших воинских частей в дни войны отличался чрезвычайно смелый боец-снайпер, фамилия которого была Нестреляй.
Пришлось мне встретить в жизни одного очень неплохого и всеми уважаемого медика, который всегда стеснялся удивительного совпадения, омрачавшего всю его докторскую деятельность. Дело в том, что, если бы он вздумал повесить у себя на двери обычную профессиональную табличку, больные заходили бы к нему всегда в веселом настроении, потому что на табличке этой пришлось бы написать:
Наконец, не могу не упомянуть и еще об одном довольно редкостном совпадении. Не помню уже сейчас, где и по какому случаю, но мне пришлось прочитать адрес некоего инженера треста слабых токов, который носил фамилию Элемент. Поскольку электрический элемент (батарейка) никакого именно тока, кроме слабого, и дать не может, это совпадение фамилии и специальности несколько озадачило меня, показалось каким-то нарочитым, искусственным. Но я заглянул в дореволюционные адресные книги и с еще большим удивлением отметил, что гражданин Элемент, Владимир Иванович — тот же самый или родственник этого — жил уже и тогда в Петербурге на Калашниковской набережной и служил в одном из тогдашних электромеханических или электростроительных предприятий. Стало ясно, что совпадение это не нарочитое, а причудливо-случайное. Но откуда и как могла все же возникнуть сама фамилия Элемент, мне так до сих пор и неясно.
Впрочем, какими только способами они не являются на свет, фамилии. Еще в 1916 году в тогдашнем петроградском справочнике — адресной книге я натолкнулся, к крайнему своему удивлению, на человека по имени Николай Николаевич, а по фамилии Робинзон-Крузо. В 1916 году он жил в доме 4 на Дворцовой площади. Робинзон-Крузо — петербуржец! Наверное, я сразу же выяснил, кто он такой?
Нет, не выяснил: мне было только 16 лет, и я еще не занимался ономастикой. Но в первом издании «Имени» я написал об этой фамилии и высказал предположение, что кто-либо из предков H. H. Робинзона-Крузо был крепостным у помещика-чудака, любителя приключенческой литературы, и тот, отпуская его на волю, мог наградить его любой фамилией по своему вкусу, в частности и такой.
Прошло еще два года, и внезапно я получил письмо от Робинзона-Крузо. Он оказался ветераном сцены, бывшим солистом Большого московского театра, певцом, интереснейшим человеком. Мы встретились с ним, и я узнал подлинную историю рода Робинзонов-Крузо.
По его словам, первым носителем этой фамилии был его родной отец, Николай Федорович Фокин. Служа матросом на одном из пароходов «Добровольного Флота» в царской России, по сложному стечению обстоятельств, был послан капитаном судна на маленький островок в Индийском океане за пресной водой и разразившимся штормом отрезан на три дня от своего корабля. Когда матроса Фокина удалось с «необитаемого острова» снять, капитан перекрестил его в Робинзона-Крузо. На сегодня Николай Николаевич не единственный носитель этой громкой фамилии на Руси. В газетах уже упоминались его внук и его племянник, тоже Робинзоны-Крузо.
Как видите, догадаться , как все это произошло, узнать путем размышлений — немыслимо. Надо знать факты, тогда станет ясно и происхождение фамилии. А факты не всегда бывает легко добыть.
Кончая на этом рассказе главу о фамилиях, я хотел бы одного. Я хотел бы, чтобы мои читатели начали приглядываться к этим любопытнейшим образованиям нашего языка. Чтобы они не пропускали их мимо глаз, запоминали, записывали и либо хранили бы эти записи до удобного случая, либо пытались бы сами, а лучше с помощью людей осведомленных, разобраться в их происхождении.
Советую, однако, не забывать при этом, как трудно в таких случаях найти правильное решение, с какой осторожностью надо высказывать свои догадки, и как необходимо проверять каждую из них по документам, по беседам живых свидетелей, по данным не одного лишь языкознания, но и многих других наук, прежде чем сообщить о своем заключении широкой публике.

СПИСОК РУССКИХ КАЛЕНДАРНЫХ ДОРЕВОЛЮЦИОННЫХ ИМЕН

(с указанием их происхождения и значения)
Если сегодня произвести обследование имен, принадлежащих гражданам нашей страны, окажется, что подавляющее большинство все еще носит старые календарные имена. И детей своих доныне мы чаще всего называем этими именами. А о том, что означает каждое из них, мало кто имеет хоть приблизительное представление. Поистине почти всех нас, так сказать, «зовут зовутками». Разумно ли это?
Мало того; читая наших писателей, мы в самых прославленных их произведениях, не знать которых не имеет права культурный человек, встречаемся снова с этими же самыми «старыми» именами. А ведь художники слова, как мы видели, не по произволу и не случайно именуют своих героев: нередко выбором имени, самым значением его или его характером они как бы дорисовывают образ и характер человека. Мы не знаем в нашей классической литературе ни одной кисейной барышни Матрёши, ни одного рабочего или крестьянина Валентина. При этом нередко обнаруживается, что писатели прошлого очень хорошо помнили русские святцы, изучали их и, слыша или выбирая то или другое имя, отлично представляли себе его исходные смысл и значение.
Как вам кажется, случайно ли И. А. Крылов назвал Тришкой горемыку — владельца знаменитого кафтана? Не все ли, собственно, равно, как величать этого смешного растяпу?
Нет, не все равно. Найдите в нашем списке имя Трифон, и вы узнаете, что оно по-гречески означает «роскошно живущий, богач». И вот у этого-то «роскошно живущего» «на локтях кафтан продрался»… Не ясно ли, что под видом парня-растрепы баснописец изображает тут кого-то совсем другого. Не намекает ли он на тех безалаберных помещиков своего времени, которые, не зная, как заткнуть дыры в огромном хозяйстве, продавали лес, чтобы спасти поле, или заводили винокуренные заводы за счет распродажи скота? Да и помимо этого, басня становится еще ядовитее в глазах того, кто понимает, что значит «Тришка».
Или вот: почему Н. А. Некрасов в поэме «Крестьянские дети» заставил балагура-мастерового рассказывать ребятам притчу именно про Вавилу, а не про Данилу, Гаврилу или какого-либо другого человека?,
Помните:
…У нас был Вавило, жил всех побогаче,
Да вздумал однажды на бога роптать, —
С тех пор захудал, разорился Вавило:
Нет меду со пчел, урожаю с земли,
И только в одном ему счастие было,
Что волосы из носу шибко росли…
Случайно ли такая история произошла именно с Вавилой? Вряд ли так: имя Вавила означает (см. стр. 245) по-древнееврейски «бунтовщик»; понятно, что он-то и взбунтовался против «господа бога», стал на него «роптать», за что и был наказан свыше. Некрасов встречал на своем пути множество говорливых крестьян-рассказчиков; он великолепно знал, как любят они играть в своих прибаутках и побасенках тайными значениями православных имен.
Возьмите, например, пословицу:
При деньгах Панфил всему миру мил,
А без денег Панфил — никому не мил.
Очень горькая пословица, великолепно выражающая самую суть старого мира, где человек человеку был волком. Но ее ирония становится еще более едкой, если принять в расчет, что по-гречески имя Панфил (иначе — Памфил, см. стр. 262) означает «всем милый».
Или — Макар. По русским пословицам и поговоркам, все Макары — такие уж неудачники. На Макара «все шишки валятся»; Макар «гоняет телят» к черту на кулички… А слово «Макар» по-гречески имеет значение «счастливчик», «блаженный».
Знай мы хорошо, что значат наши календарные имена, мы, возможно, нашли бы новые оттенки смысла во многих народных песнях, сказках, прибаутках… Беда в том, что мы этого не знаем.
Вы сто раз слыхали выражение «Аника-воин сидит да воет» и, вполне возможно, недоумевали даже, почему именно «Аника»? На кого намекает поговорка? А она намекает не на кого, а, скорее, на что: Аника, Аникетос, по-гречески — «непобедимый». И вот этот-то «непобедимый» на словах хвастун и «взвыл»…
Нет, ей-ей, есть смысл в изучении наших старых имен. Да и помимо этого, — что за интерес самому носить вместо имени ничего не означающую кличку? Если бы иной Виктор с детства знал, что его зовут «Победитель» (по-латыни Виктор — «победитель»), он, пожалуй, иначе и вел бы себя. А кроме всего, изучение имен, их значений и их истории много способствует более ясному взгляду на язык, на жизнь слов.
Этого одного достаточно, чтобы оправдать длинный перечень их, который я решил приложить к моей книге.
В него я включил, по возможности, те имена, которые и сегодня попадаются в народе. К ним пришлось прибавить некоторые, уже забытые, но связанные с произведениями наших великих писателей: как же можно упустить Пульхерию, если каждый из нас помнит Пульхерию Ивановну из «Старосветских помещиков» Н. В. Гоголя? Надо ли вычеркивать Агафона, раз этим именем случайный прохожий так напугал и ошарашил бедную Татьяну в «Евгении Онегине» в таинственный час гадания?
У меня был соблазн расширить список за счет многих иностранных имен, все чаще встречающихся теперь в нашем быту. Однако, поразмыслив, я остановился только на нескольких самых обыкновенных: конечно, никто не запрещает называть наших дочерей Брунгильдами, а сыновей Тристанами или Лоэнгринами, однако все такие возможности немыслимо учесть. Да и попадаются-то они обычно как редкие исключения.
Нельзя пока что составить и отдельный список новых, так называемых советских, имен. Как мы уже видели, народ только пробует их, только как бы производит над ними опыты. В моей коллекции таких имен, — записанных в гуще жизни, то есть подлинных, — имеются самые неожиданные. Есть девушка, которую зовут Добрыня (хотя это мужское имя), и молодая женщина, носящая имя Лель (тоже мужское); есть целый ряд юношей, названных родителями-физиками не по «святцам», а по «таблице Менделеева» — Осмий, Радий, Тантал, Ванадий, даже Глиний. Попадаются имена труднопонимаемые, такие, как Ординард или Инотар, или очень неудобные при сочетании с фамилиями и отчествами: Идея Глупова, Аэлита Барсучок. Есть и красивые и удачные; но кто может сказать сегодня, которые из них останутся и войдут в список употребительных имен, а которые будут забыты навсегда? Сейчас еще не известно, привьется ли у нас обыкновение превращать, как это принято в странах английского языка, в имена фамилии известных людей, или зарегистрированные у меня «Дарвин», «Вольт» и пр. останутся только исключениями. Неизвестно и многое другое: составление рекомендательного списка новых имен не могло стать одной из моих задач; этим, несомненно, займутся другие авторы.
При толковании имен мною были использованы разные пособия, в том числе старинные справочники, составленные в религиозных надобностях, так называемые святцы. Их составители обычно неплохо знали нужные для понимания имен языки. Однако они не были учеными-филологами; с научной точки зрения, не все их «этимологии» заслуживают одинакового доверия. Кроме того, им мешало их мировоззрение: они всё старались повернуть на церковный лад. Древние греки вкладывали в имя Теодор значение «дар богов» — многих богов языческого Олимпа, а монахи и священники заменяли «богов» единым христианским «богом». Имя Харис в Греции означало радостную земную любовь, пылкую и здоровую; священники же толковали его, как «любовь к распятому Христу» или как-нибудь еще того печальней и унылее. Вот почему в их толкования пришлось вносить множество поправок.
Нередко старинное объяснение оказывалось голословным. Сказано, что имя Римма означает «бросание», а на каком языке, и откуда это известно,—неведомо, Там, где рядом с этим толкованием не существует (или остается мне неизвестным) другого, более достоверного, я сохранил такие пояснения, оговорив их неокончательность и сомнительность. Их не так уж много, и отказываться от них без твердых на то оснований нет необходимости: может быть, они и справедливы. Что же до неполной категоричности таких решений задачи, то там, где дело касается этимологии слов вообще и имен в частности, это — вещь вполне обычная. Даже самое на вид удачное объяснение тут может быть заменено другим, лучшим, как только для этого найдутся достаточные основания. Ничего страшного в этом нет. Само собой разумеется, что толкования, почерпнутые мною из более современных источников, из специальных работ по ономатологии и словарей, отличаются большей твердостью. На их изменение шансов несравненно меньше.
Прежде чем углубляться в изучение списка имен, следует присмотреться к тому, как он построен.
Каждому попавшему в него имени посвящено отдельное объяснение; иногда оно состоит из двух-трех слов, иногда бывает более пространным.
Каждое объяснение начинается с самого имени. Чаще всего (но не всегда) оно дается в той своей форме, которую можно назвать русской книжной, или официальной: не греческое Александрос, не русско-народное Ляксандра, а привычное нам по литературе, документам и речи культурных людей — Александр.
Однако возможны и исключения. Так, официальная форма имени Акилина почти никогда не употребляется в живой речи; вместо нее мы пользуемся народным Акулина. Чтобы не затруднять поисков, именно эта форма и дается нами. В других случаях сделано иначе: если две формы отличаются слишком сильно и попадают в далекие части списка, они приводятся обе, со ссылками друг на дружку:
Устинья — см. Ю с т и н и я
Елеазар — см. Л а з а р ь, и т. п.
Сразу же за именем в скобках дано, в сокращении, указание на язык, из которого в свое время было церковью позаимствовано данное имя. Вот список наиболее часто встречающихся таких «помет»:
(арам.) — из древнеарамейского языка.
(вост.) — из одного из восточных языков.
(герм.) — из древнегерманских языков.
(гр.) — из древнегреческого языка.
(груз.) — из грузинского языка.
(е.) — из древнееврейского языка.
(егип.) — из древнеегипетского языка.
(перс.) — из древнеперсидского языка.
(р.) — из римского (латинского) языка.
(сканд.) — из скандинавских языков.
(слав.) — распространено в ряде славянских языков, помимо русского.
Тот, кто внимательно прочел всю эту книгу, не удивится, заметив, что 90% наших имен, в том числе самые, казалось бы, исконно русские — Иван, Марья, Федор, Кузьма, Василий, — на поверку оказываются имеющими чужеязычные корни и происхождение. Тому же, кто начал чтение с конца, с перечня, рекомендуется вернуться на стр. 37 и предварительно внимательно познакомиться с главой «Ономатомахия»: в ней рассказывается о многовековой борьбе между русскими и ввозными именами, протекавшей на Руси на протяжении долгих столетий.
После пометы о происхождении, как правило, следует само объяснение первоначального значения имени, точнее — значения того слова, из которого оно было образовано у себя на родине. Например, имя Георгий восходит к греческому слову «георгос» — земледелец; славянские варианты его — Егор, Ежи, Иржи, Юрий — тоже связаны с этим словом, но уже только косвенно. Имя Георгий в Греции и сегодня может быть понято как «земледельческий»; имени Юрий у нас никто и никогда без специального объяснения так не поймет. Его и вообще никак нельзя «понять»: имя — и всё тут!
Во многих объяснениях мне показалось полезным рядом с собственными именами привести и те, живущие сегодня в нашем языке, слова, которые родственны этим личным именам, происходят от одних корней с ними:
Лаврентий и лауреат.
Гликерия и глицерин.
Думается, такие сопоставления будут небезынтересными для любознательных читателей, а книжка моя рассчитана именно на них.
Некоторые объяснения довольно сильно разрослись, и не без причин. Есть имена, в жизни которых происходили такие любопытные приключения и которыми испытаны такие неожиданные странности и повороты судьбы, что казалось неразумным не коснуться этих особенных обстоятельств. Таковы, например, путаница с именем Герман, история изменений имени Магдалина, сложные взаимоотношения между именем Прасковья и словом «пятница». Я позволил себе коротко познакомить читателя с этими сторонами их «биографий».
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29