А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Когда имеешь дело с русскими, рапира оказывается гораздо полезнее дубины.
Однако действия полковника Натцмера были единственным успехом немецких войск на всем 160-километровом фронте от Сум до Северного Донца. Армии генерала Конева продолжали решительное наступление и 22 августа овладели Харьковом. Нам все же удалось задержать русские войска на полтавском направлении, и в конце августа их атаки на фронте 8-й армии и 4-й танковой армии прекратились. Наступившая пауза была использована нами для отвода танковых дивизий в тыл, чтобы дать им необходимый отдых и восполнить потери.
Однако южнее генералу Малиновскому и генералу Толбухину удалось прорвать оборону немецких войск на Северном Донце и Миусе. В конце августа 29-й немецкий корпус был окружен в Таганроге и не имел возможности выйти из окружения. 3 сентября фон Манштейн вылетел в ставку Гитлера с тем, чтобы поставить его в известность о катастрофическом положении группы армий «Юг» и потребовать изменения в руководстве операциями. Встреча носила бурный характер, но никакого результата не дала. Тем временем обстановка на фронте становилась все более угрожающей, так как в начале сентября [204 – схема 44; 205 – схема 45; 206] русские заняли Сталино и наступали уже на территории Донбасса. Кроме того, Конев возобновил свое наступление против 4-й танковой армии. Сильный удар Пришелся по 48-му танковому корпусу, и на левом фланге русским удалось вклиниться в нашу оборону; в то же время они оказывали сильнейшее давление на северный фланг 8-й армии, оборонявшейся правее нашего корпуса.
Только после того как над группой армий «Юг» нависла угроза расчленения на изолированные части, Гитлер разрешил отойти за Днепр{215}. Но он отказался дать согласие на строительство каких-либо оборонительных сооружений на берегу реки на том основании, что если его генералы узнают о существовании подготовленного рубежа, они немедленно туда отступят. Поэтому было очень сомнительно, что нам удастся остановить русских на Днепре. Обстановка осложнялась еще и тем, что мы располагали всего лишь пятью переправами. Поэтому выполнить свою задачу мы могли только в том случае, если бы удалось замедлить продвижение русских войск.
Как известно, у русских мало транспортных средств подвоза, и для снабжения своих войск они используют главным образом местные ресурсы. Такой способ не нов. Примерно так же поступали монголы Чингис-хана и войска Наполеона. Единственным средством замедлить продвижение таких армий является уничтожение всего, что может быть использовано противником для размещения войск и их снабжения. Осенью 1943 года немецкая армия намеренно прибегала к таким действиям, и по этому поводу автор книги «Манштейн» довольно справедливо замечает:
«Хотя прошло уже пять лет, правоведы часами спорят относительно законности реквизиций и разрушений, которые производились немецкой армией во время ее отступления. Я лично не уверен, что какой-либо закон, идущий вразрез со стремлением армии уцелеть, будет когда-нибудь соблюдаться»{216}.
Сама по себе мысль об уничтожении всех запасов продовольствия и создания «зоны пустыни» между нами и наступающими русскими войсками не вызывала у нас восторга. Но на карту была поставлена судьба целой группы армий, и если бы мы не приняли таких мер, многим тысячам солдат никогда не удалось бы достичь Днепра и организовать под защитой этого водного рубежа прочную оборону. У меня нет никаких сомнений в том, что в противном случае группа армий была бы разбита и потеряна для будущих операций. Во всяком случае, лишения, которые мы принесли гражданскому населению на Украине, не могли идти ни в какое сравнение с несчастной судьбой сотен тысяч убитых и искалеченных мирных жителей во время воздушных налетов союзников на немецкие города. Поэтому осуждение в 1949 году фельдмаршала фон Манштей-на за осуществление тактики «зон пустыни», применявшейся верховным командованием, является ярким примером старого принципа «Vae victis»{217}.
В сентябре 4-я танковая армия отступала на запад через Прилуки в направлении Киева, а 1-я танковая армия отходила в большую излучину Днепра у Днепропетровска. Эти отступления осуществлялись методически и прикрывались большими пожарами, которые уничтожали посевы на обширных площадях. 48-му танковому корпусу, входившему в то время в 8-ю армию, не повезло: за нами все время следовали отряды русских подвижных войск. Это сильно затруднило наше сосредоточение на предмостном укреплении под Кременчугом, где мы в течение нескольких дней обеспечивали переправу 8-й армии через Днепр.
В конце сентября 4-я танковая армия создала непрочную оборону по обе стороны Киева, а 8-я армия и 1-я танковая армия растянулись вдоль Днепра до самого Запорожья. Манштейн все еще удерживал Мелитополь и прикрывал подступы к Крыму. Севернее русские развивали свое крупное наступление против группы армий «Центр». 17 сентября ими был взят Брянск, 23 сентября пал Смоленск. Фон Клюге еще продолжал удерживать плацдарм в районе Гомеля, но в целом немецкие армии были оттеснены к Днепру на большей части фронта протяженностью 2200 км. Теперь мы оборонялись на последнем крупном естественном препятствии перед Днестром, Карпатами и внешними оборонительными рубежами рейха.
ПРОБЛЕМЫ ОТСТУПЛЕНИЯ
Из всех видов боевых действий отступление под сильным давлением противника, возможно, является самым трудным и опасным. Когда знаменитого Мольтке хвалили за его руководство Франко-Прусской войной и один из поклонников его таланта сказал, что его можно поставить в один ряд с такими великими полководцами, как Наполеон, Фридрих и Тюренн, то Мольтке ответил: «Нет, ибо я никогда не руководил отступлением».
В ходе второй мировой войны ни разу не было случая, чтобы германское верховное командование прибегло к отходу, пока все обстояло хорошо. В результате такое решение принималось либо слишком поздно, либо тогда, когда наши армии были вынуждены самостоятельно начать отступление, и оно шло полным ходом. Последствия такого упрямства были обычно катастрофическими и для командующих, и для войск. В этом разделе я хочу рассмотреть несколько проблем, с которыми мы столкнулись во время отступлений на Восточном, фронте.
Образцом планомерного и удачного отступления могут служить действия. в марте 1943 года, когда Гитлера убедили в необходимости вывести войска группы армий «Центр» из опасного выступа в районе Вязьма, Ржев.
Эта операция, известная под условным названием «Бюффель» («Буйвол»),, заслуживает подробного описания, так как может служить поучительным примером для штабных офицеров, которые хотят овладеть сложным искусством отступления.
Прежде всего была проведена тщательная подготовка. Улучшались дороги, мосты, переправы, были выбраны и замаскированы районы сосредоточения войск, определено количество техники и снаряжения, которое надлежало-вывезти, а также произведен расчет потребных транспортных средств. Все телефонные линии были сняты – важная мера предосторожности, – а в тылу еще до начала отвода войск были развернуты командные и наблюдательные пункты. Разрушения, заграждения на дорогах и минные поля должны были способствовать ведению сдерживающих действий на выбранных рубежах сопротивления.
Самой сложной проблемой оказалась эвакуация местных жителей. Конечно, немецкие военные власти не могли предвидеть такой массовой эвакуации, и, для того чтобы справиться с подобной задачей, необходимо было принять-особые меры. Прежде всего требовалось так организовать движение населения, чтобы оно не мешало отходу войск. Саперные и строительные подразделения' были направлены на строительство мостов и дорог с целью дать возможность этим массам людей следовать без задержек и в полном порядке. Были организованы пункты питания и снабжения, не были забыты и посты медицинской и ветеринарной помощи. Самым важным моментом было регулирование движения этих людских масс. Пока они были недалеко от линии фронта, их передвижение совершалось в ночное время, а если нужно было идти обязательно днем, то беженцев инструктировали, как избегать скопления и двигаться рассредоточение. Обширные поля и огромные леса способствовали успешному завершению этой массовой эвакуации населения. Она прошла без больших потерь и не очень помешала боевым действиям войск. Но надо все же сказать, что такая эвакуация была рискованным делом. В современной войне заранее должны предусматриваться и подробно разрабатываться. меры по оказанию помощи гражданскому населению в его эвакуации, ибо в противном случае все передвижения войск будут парализованы.
Важность этой проблемы была доказана во время событий во Франции, когда французское правительство в мае 1940 года объявило об эвакуации всей северо-восточной части страны. В движение были приведен огромные массы людей. Несмотря на наличие густой сети дорог, которые могли бы обеспечить планомерную эвакуацию населения, если бы она была должным образом организована, панически настроенные толпы людей забивали шоссе и дороги и полностью дезорганизовывали работу средств подвоза франузской армии и передвижение ее резервов.
Однако вернемся к действиям войск. Прежде всего нужно подчеркнуть важность сохранения в тайне намерения осуществить отход; важно также как можно дольше скрывать от противника отступление и после того, как оно началось. Отвод резервов несложен – им сравнительно нетрудно занять отведенные в тылу позиции в ночное время. Настоящие трудности начинаются, когда с переднего края отводятся войска первого эшелона. Они должны начинать свой отход с наступлением темноты и действовать совершенно бесшумно. Их «первый переход» должен быть как можно длиннее. Нельзя двигаться колоннами больше батальона, причем каждая рота следует так, как если бы она совершала марш самостоятельно. Разведывательная авиация может обнаружить колонны, и поэтому как только самолеты сбросили осветительные бомбы, всякое движение следует немедленно прекратить. Никаких перебежек к укрытиям – все должно замереть на своих местах. Необходимо, чтобы к рассвету все части уже находились на новых позициях.
Нужно любой ценой воспрепятствовать захвату противником аэродромов и посадочных площадок, но в то же время наша авиация должна иметь возможность пользоваться ими до самого последнего момента, после чего их необходимо полностью разрушить. Это касается не столько зданий, сколько взлетно-посадочных полос. Обычно в распоряжении подрывных групп имеется достаточное количество тяжелых бомб (от 500 кг и более). Подготовка к взрыву требует времени, особенно для закапывания бомб, поэтому в последние часы перед разрушением, когда аэродром заминирован, взлет и посадка самолетов сопряжены с большим риском. После взлета последнего самолета бомбы взрывают, и аэродром, изрытый огромными воронками, напоминает фотографию лунной поверхности с ее кратерами.
Конечно, часто бывало так, что нам не удавалось осуществить планомерного отхода – невозможно хорошо подготовиться к нему, когда после проигранного боя войска думают только о том, чтобы оторваться от преследующего их противника. Так, например, в сентябре 1943 года 48-й танковый корпус оказался в опаснейшем положении: сплошного фронта больше не существовало, и подвижные части русских уже действовали в нашем глубоком тылу. Мы должны были как можно быстрее отойти к Днепру и поэтому шли на большой риск и возможные тяжелые жертвы. Мы не могли прекращать нашего отхода в дневное время, так как положение было слишком серьезным, и те, кто отставал или попадал под удары авиации, были предоставлены самим себе.
В таком отступлении, проводимом при постоянном нажиме противника и в страшной спешке, с командиров не снималась ответственность за сохранение порядка и дисциплины. Частично это зависело от личного примера офицеров и их умения управлять людьми, а частично – от их способности сохранять спокойствие и действовать по какому-то плану. Даже в ходе поспешного отступления можно сделать многое.
Саперы должны охранять и сохранять в исправности все мосты, подготовив их к взрыву; строительные подразделения должны быть в готовности для восстановления дорог. Ремонтно-восстановительные группы с тракторами следует располагать вдоль всего пути отхода, с тем чтобы обеспечить ремонт или буксировку машин, а также очищать дороги от разбитой техники и транспорта. Зенитная артиллерия должна прикрывать перекрестки дорог, важные мосты и дефиле. Если имеется возможность, то для прикрытия главных путей отхода должна быть использована истребительная авиация. Необходимо иметь многочисленные контрольные пункты, установленные на перекрестках дорог, у мостов и узостей. Нужно иметь группу офицеров, в том числе и старших, которые бы отвечали за работу контрольных пунктов. Это важно, так как сержантский состав на контрольных постах не будет иметь достаточного авторитета во время такого отступления.
Возможны, однако, случаи, когда войска не успевают эвакуировать всю технику, автомашины и снаряжение, и тогда каждый командир должен думать о сохранении людей и их личного оружия. Для избежания неразберихи старшие начальники обязаны дать четкие указания о том, какие подразделения должны уничтожить свое тяжелое оружие и транспорт. Именно в подобных условиях большое значение имеет отличная подготовка штабов.
В ходе наших отступлений на Востоке мы не раз подвергались нападениям партизан, хотя такие нападения чаще происходили на центральном и северном участках фронта. К счастью, авиация русских не обладала достаточной гибкостью и хорошей наземной организацией, которая необходима для быстрого использования новых аэродромов и взлетных площадок. Поэтому крупным группам наших войск, быстро двигавшимся в перерывах между налетами авиации, часто удавалось ускользать, хотя эти группы представляют собой прекрасную цель для ударов с воздуха. Плохие дороги, сильные дожди и глубокая грязь, а иногда и глубокий снег сильно затрудняли движение.
В целом, однако, бескрайние просторы России благоприятствовали проведению хорошо подготовленных отступлений. Если войска обладают хорошей дисциплиной и подготовкой, то стратегическое отступление может стать прекрасным средством для того, чтобы нанести внезапный удар по противнику и вновь овладеть инициативой.
ОБОРОНА ДНЕПРА
27 сентября 48-й танковый корпус оставил плацдарм у Кременчуга и благополучно переправился на правый берег Днепра. Река сама по себе была серьезным препятствием для противника – она имела вэтом месте ширину около 400 м, а правый берег был намного выше левого. Но в то же время густые прибрежные камыши позволяли русским сравнительно легко укрывать лодки и маскировать свою подготовку к форсированию реки. Кроме того, в свое время было очень мудро сказано, что «история знает немного случаев, когда водный рубеж оказывался эффактивной преградой на пути превосходящих сил противника, ведущего наступление»{218}.
И действительно, 27 сентября нам стало известно, что русские уже форсировали Днепр южнее Киева, в районе Переяслава. Мы получили приказ немедленно ликвидировать созданный противником плацдарм, и с этой целью в наше распоряжение были переданы 7-я танковая и 20-я гренадерская моторизованная дивизия. Двигаясь вверх по реке к русскому плацдарму, мы столкнулись с войсками противника, наступающими в южном направлении. Наши танки, не развертываясь, прямо с хода вступили в бой, русские в беспорядке отступили к излучине реки и там так прочно закрепились, что выбить их оттуда уже не удалось.
Следующие две недели на нашем фронте было совсем спокойно. Тактика создания «зон пустыни» приносила свои плоды, и русские были еще не в состоянии на этом участке предпринять широкое наступление. 48-й танковый корпуе входил в 8-ю армию, которая оборонялась на фронте свыше 300 км от Кременчуга до района южнее Киева. Этой армией командовал генерал Вёлер, а начальником штаба у него был очень способный генерал Шпейдель. В полосе 8-й армии русские имели только один плацдарм южнее Переяслава, против которого и действовал 48-й танковый корпус. Не могло быть сомнений в том, что русские вновь попытаются наступать в этом районе. По данным войсковой и агентурной разведки на плацдарм непрерывно прибывали подкрепления. Русские навели через Днепр несколько переправ, причем проявили настолько большое искусство в этой области, что сумели построить мосты для переправы войск и лошадей с настилом ниже уровня воды.
Немецкие войска лихорадочно готовились к отражению предстоящего наступления русских; 7-я танковая дивизия была изъята из состава нашего корпуса, но у нас еще оставалась 20-я гренадерская моторизованная дивизия, а 19-я танковая и 1-я пехотная дивизии были на подходе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50