А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он взял невесту за руку и сжал ее пальцы:
– Все, чего она жаждет, – это крови, да?
– Брент! Это ужасно, правда? Кошмарно. Они, наверное, любили друг друга. Поженились, а теперь, смотри…
Брент прервал ее, покачав головой:
– Гейли, пойми, есть на свете жадные люди. И мстительные. Мы не такие. Мы любим друг друга. Не беспокойся. Между нами никогда не случится подобного.
– Брент, тебе бы испугаться хорошенько. Меня испугаться. Может, тебе следовало бы заранее обратиться к адвокатам?..
– Но, Гейли, между нами подобное невозможно. Она улыбнулась и погладила его чисто выбритую щеку:
– Невозможно? Это правда?
– Невозможно. Идем. Прогуляемся немного, а потом поедем домой.
– Сегодня – наш первый выход в свет.
– Куда деваться, надо иногда отпускать тебя на работу. В конце концов, неудобно перед Джеффом.
– Ты такой щепетильный, да?
– Да. Но начинаю уставать от этого.
Он заглянул в счет, оставил деньги на столе и повел Гейли к выходу. Держась за руки, они пошли вдоль улицы мимо Музея конфедерации.
– Представляешь, – заговорила Гейли, – бедный Джефф Дейвис. В этом доме он потерял сына. – Она кивнула в сторону стоящего по правую сторону улицы дома. – Его ребенок упал с балкона и умер.
Брент остановился, обнял Гейли и положил подбородок ей на макушку:
– История знает немало трагических случаев.
– Да, пожалуй, – согласилась она и посмотрела на Брента снизу вверх. – Но как странно!
– Что именно?
– Я лишь сейчас вспомнила, что до сих пор не знаю, откуда ты родом!
– Виргиния, мэм, – с неподражаемым акцентом ответил он. – Я виргинец до мозга костей.
– Я тебя обожаю! – рассмеялась Гейли. – Надо же, собралась замуж, не зная элементарных вещей.
Брент немного помолчал, а потом, снова обняв ее, поцеловал. Луна освещала его волосы, лица почти не было видно.
– Для этого придуман брак, милая. Всю жизнь можно спокойно, не торопясь, выяснять эти мелочи.
Потом он взял Гейли за руку, и они пошли дальше.
– Ты любишь старинные вещи, – вдруг сказала она.
– Ты имеешь в виду дома?
– Дома и вообще историю.
– Да, люблю. Но не только их.
– Что еще?
– Тебя. Сказать, что люблю в тебе больше всего?
– Что?
– Слушай… – Он склонился к ее уху и штрихами, выдающими настоящего художника, описал то, что он любит.
– Но мы едва уехали оттуда…
– Ошибаешься, это было очень давно. Идем скорее в машину.
Через час они были дома. «Очень странно, – думала Гейли, – как быстро я научилась называть жилище Брента домом».
Иногда казалось, что она напрасно торопится, до свадьбы оставался почти целый месяц, всякое могло произойти до венчания. Но дело заключалось отнюдь не в доме. У нее было неплохое жилье, оно очень нравилось как ей, так и Бренту. Только место, где находился Брент, она могла теперь называть своим домом. Это немного тревожило ее. Пугало скоротечностью, с которой все произошло. Они попали в страшную взаимную зависимость. Но не в том смысле, что служили друг для друга своеобразными подпорками, на которые можно опереться. Напротив, по натуре оба были очень самостоятельными людьми, уверенными и одаренными каждый в своей области. Гейли вовсе ни к чему было каждую секунду знать, где находится Брент, но когда он отлучался, а этих секунд набиралось слишком много, она начинала сгорать от нетерпения увидеть его, притронуться к нему, побыть с ним.
Едва они ступили через порог, как Брент подхватил невесту на руки.
– Эй! – вскрикнула она, но гибкие руки уже обвились вокруг его шеи.
– Э-гей, – отозвался Брент, огромными шагами преодолевая путь до лестницы. Затем он стремительно помчался вверх, перепрыгивая через две ступеньки.
– Но мы отсутствовали не так уж долго, – мягко поддела его Гейли, играя пальцами в его волосах.
– По мне, так целую вечность.
Через минуту они были в спальне, а еще через секунду торопливо сбрасывали одежду. Когда же Брент, возбужденный и решительный, поднялся над ней, Гейли заглянула ему в глаза и спросила:
– Неужели ты веришь в то, что мы никогда не устанем друг от друга?
– Никогда.
– Правда?
– Гейли!
– Что такое?
– Может, после поговорим?
Плечи ее вздрогнули от смеха. Оборвав смех, она разволновалась. Нет, конечно, никогда их страсть не остынет. Она ни за что не устанет любить его, просыпаться и видеть его лицо, красивое или изборожденное морщинами, молодое и свежее или иссушенное старостью. От его прикосновения Гейли словно утратила вес и взмыла ввысь. Она парила так высоко, что могла бы потрогать звезды.
Они вместе взобрались на вершину наслаждения и одновременно устало замерли друг подле друга. Затем вновь, уже медленнее, Брент принялся любить ее. Он обладал потрясающей способностью инстинктивно улавливать ее желания, а две недели их близости превратили его в восхитительного любовника, перед которым невозможно было устоять. Ни разу не случалось, чтобы Брент не сумел возбудить в Гейли ответного желания. Он тонко чувствовал, где поцеловать ее и где погладить, а когда надо сделать и то и другое. Он улавливал любой малейший намек в каждом ее движении. Он всякий раз оставлял ее сладостно измученной, но возбужденной. Поэтому она всегда отходила ко сну, думая о приятном: о том, как влажный, упругий источник ее удовольствий скользит по коже и как иногда замирает у нее внутри, о том, как эти большие руки красноречиво, выразительно повествуют о чувствах любимого…
Эта ночь ничем не отличалась от других. Гейли отчалила в страну грез с ощущением любви, покоя, глубокой сладкой удовлетворенности. Рука Брента, по обыкновению, лежала у нее на бедре, а голова Гейли – на его груди. Она заснула, представляя себе его лицо, улыбку, слыша, как он смеется. Она спала мирно, и все вокруг дышало покоем. Тем ужаснее был увиденный во сне кошмар.
Сначала Гейли просто сладко мечтала в полудреме. Она видела свое подвенечное платье, белоснежное и такое желанное. Чед, Джефф, Лиз и Тина – все были здесь, и, конечно же, Брент. Неподражаемо красивый, высокий и решительный… Его клятва верности прозвучала твердо и торжественно. Губы его были, как обычно, теплы и нежны…
Кошмар начался в боковом приделе храма, с незнакомой женщины. Она преградила дорогу молодым, и поначалу ее появление лишь слегка озадачило Гейли, но потом встревожило не на шутку.
– Мне ничего не нужно! – кричала дама. – Только дом и машину, и побольше крови. Я хочу крови, я хочу крови, крови!..
Неожиданно вокруг них сгустился туман, но не легкая весенняя дымка, а какой-то адский чад, зловонный и зеленовато-бурый. Все окрасилось в болотные тона, и Гейли показалось, что она вот-вот упадет в обморок от нестерпимой вони. Ей захотелось опереться на руку Брента, но его не оказалось рядом. Она оглянулась и увидела, что жених отпрянул от нее и злобно глядит в лицо сверкающими от гнева глазами.
– Изменница! – заорал он. Лицо исказилось яростью и потемнело от ненависти. – Изменница!.. Шлюха!
Он ударил невесту, и она упала на землю, схватившись за щеку. Откуда-то пролилась кровь на ее прекрасное, девственно-белое подвенечное платье.
– О нет! – крикнула она, пораженная и глубоко обиженная. – Нет! Мне не нужен дом! Я никогда не заберу ни дом, ни машину, ни…
– Но моя душа! Ты, шлюха, украла мою душу!
Зеленый туман клубился вокруг, и с приближением Брента становилось все темнее и темнее. Она была в ужасе, в глубоком, паническом страхе.
– Нет!
– Сука. Потаскуха, изменница, сука!
Клубы тумана стали совсем черными. Гейли в отчаянии пыталась скрыться в них. Перед нею был Брент, сомнений не оставалось. Но такого Брента она не знала и смертельно испугалась его.
– Нет!
Вокруг стало темно, как в бездонном колодце. Она вскрикнула из последних сил, и все исчезло.
– Гейли!
Проснувшись в холодном поту, Гейли тряслась от ужаса и вздрагивала, вспоминая кошмарный сон. Брент крепко обнимал ее:
– Гейли! Милая, что такое, что с тобой?
Брент дотянулся и включил бра – тьма отступила, Гейли увидела его лицо. Если, проснувшись, она была до смерти напугана, то при виде любимого страх мгновенно начал улетучиваться.
– Я принесу тебе воды, – предложил Брент.
– Нет! – Она протянула руки и спряталась у него на груди, ища убежища в объятиях. – О нет, нет, не уходи от меня!
– Но, Гейли…
– Нет!
Брент гладил ее волосы, продолжая нежно и крепко обнимать:
– Приснился страшный сон? Но теперь все прошло?
– Да.
– Ты еще дрожишь. Я здесь. Я тебя люблю. Все прошло. Все хорошо.
– Ох, я знаю. Я очень сильно испугалась.
– Но чего?
В самом деле, чего? Гейли глубоко задумалась, вспоминая сон. Ответа она не нашла, а лишь покачала головой.
– Милая, поговорим об этом. Может, тебе полегчает. Расскажи мне.
– Но я… Матерь Божья, чудеса, ничего не помню. – Она рассмеялась, поначалу нервозно, а потом – легче. Дрожь прошла, и она решилась сесть в постели, сочувственно улыбаясь Бренту. – Я тебя разбудила. Прости, пожалуйста. Разбудила из-за глупого кошмара. Но клянусь тебе, я ровным счетом ничего не могу вспомнить. Ну разве не дурочка?
Он привлек ее к себе:
– Круглая дурочка. Ты явно с приветом, но я тебя люблю.
– Я тебя тоже, – ответила Гейли и вдруг, изумляясь себе, едва сдержала накатившие рыдания. Хотелось плакать навзрыд, горько-горько, о чем-то, что пришло и ушло, о какой-то… утрате.
– Ты успокоилась?
– Почти. Только, пожалуйста, не отпускай меня. Брент пристально поглядел на нее и подбодрил улыбкой. Он протянул руку к выключателю, и свет погас.
– Не отпущу. Тебя не обидит, если я буду не только держать тебя?
– Ты все еще можешь…
– Могу. Хочешь проверить? Попробуй, чувствуешь?
Он положил на себя ее руку. Гейли рассмеялась. Брент утверждал, что у нее удивительная способность мигом приводить его мужское естество в боевое состояние. Гейли ответила, что он это придумал, а Брент возразил, что придумать можно картину, а не боевое положение мужского естества. Гейли подумала, насколько же сильно она влюблена.
Когда Брент изнемог, она забыла о своих страхах, а думала, как горячо любит своего доброго гения и как глубоко, нежно любима в ответ.
Глава 8
БАЛ
Вильямсберг, Виргиния
Июнь 1774 года
Леди Дирлинг давала костюмированный бал.
Роскошные экипажи заполонили подступы к ее особняку. Наряды гостей ослепляли великолепием.
За эти дни Катрина почти не разговаривала с братом, и по дороге на маскарад Элизабет была единственной из семейства, кто пытался снять напряжение непринужденной болтовней. Генри то и дело хмыкал в ответ, а Катрина лишь пыталась выдавить улыбку. Когда они добрались до места, Генри крепко взял сестру за плечо.
– Поосторожнее, дорогуша! – предупреждающе шепнул он.
Катрина вырвалась и стремительно зашагала по аллее, украшенной клумбами белых маргариток – любимых цветов леди Дирлинг. Она молила Бога, чтобы Перси сюда не явился, но надежды на это было мало. О леди Дирлинг шла молва как о женщине, упорно не признававшей, что в Вильямсберге есть какие-то политические разногласия. В ее доме о политике никогда не говорили. Она принимала своих друзей и знакомых, и потому не исключалась возможность, что Перси тоже приедет. Сам полковник Вашингтон мог запросто явиться сюда вместе со своими сторонниками. Только леди Дирлинг осмеливалась созывать крайних тори и янки на один и тот же вечер. Но она имела репутацию общей любимицы, и едва ли кто-нибудь осмелился бы оскорбить ее дом политической склокой.
Катрина была в маске птички, сделанной из синего шелка и перьев. Вышивка парчового воротника повторяла узор на подоле кремово-белого платья, которое спереди, повыше колен, было присборено букетами цветов, чтобы явить взорам окружающих красоту второй, нижней юбки.
– Элизабет! – радостно воскликнула леди Дирлинг. Обе дамы, в масках из страусовых перьев, крепко обнялись и рассмеялись. – Катрина, милая! Как поживаете, дитя мое?
Она подмигнула Катрине зеленым глазом сквозь щелку маски, словно разделяла с юной гостьей какой-то изумительный секрет, но девушка, ничего не поняв, недоуменно глядела на леди Дирлинг. Сзади подошли новые гости, и ей пришлось подниматься по лестнице в зал. Там играла музыка, пары величественно перемещались в менуэте. Явственно слышались голоса спинета и флейты и печальное пение скрипки. Налево от входа высился уставленный блюдами и вазами буфет, а направо – накрытый накрахмаленной белоснежной скатертью стол, на котором стояло огромное количество бокалов и хрустальная ваза с пуншем.
– Ах, Катрина! Этот вечер просто великолепен, верно? И вы здесь. Какое счастье! Не согласитесь ли потанцевать? – К ней подошел Чарлз Палмер. На нем была маска льва, и он бесцеремонно взял ее за руку.
– Думаю, нет, – скрипнув зубами, неприветливо проворчала девушка.
– Чепуха. Катрина обожает танцевать. – Генри откровенно толкнул сестру к приятелю.
«Уж лучше танцевать, – решила она, – чем отправляться на прогулку в сад. Там он обязательно полезет целоваться, словно не присутствовал при отвратительной и ужасной сцене в сарае».
Чарлз вывел ее в круг. Он был сносным танцором, и Катрина сосредоточилась на музыке, из последних сил улыбаясь гостям и отвечая на приветствия.
На другом конце зала она заметила высокого широкоплечего гостя, который направлялся в их сторону. На нем были потрясающие белые бриджи, синий парчовый камзол и рубашка с кружевной манишкой. Вместо парика он носил косичку из собственных волос. Коричневые перья маски остроклювого сокола почти целиком скрывали его лицо.
Сердце Катрины забилось так громко, что она испугалась, как бы его стук не услышали окружающие. Конечно, это был Перси. Она сразу узнала его широкие плечи и самоуверенную, дерзкую поступь. Под нижним краем маски виднелся рот, который она бы не спутала ни с чьим другим, тем более что, когда маска приблизилась, чувственные губы сложились в знакомую бесшабашную улыбку.
«О нет! – подумала Катрина, едва дыша от страха. – Только не подходи сейчас, когда здесь лорд Палмер. Не дай Бог, он увидит нас рядом!»
Но Перси неумолимо приближался. Нахально и уверенно он приблизился вплотную к танцующей паре. Затем с подчеркнутой вежливостью тронул Палмера за плечо, низко поклонился и учтиво обратился к кавалеру:
– Сэр, прошу вашего позволения заменить вас в танце!
Палмер натянуто улыбнулся, но предпочел действовать согласно этикету. Он поклонился и вручил руку Катрины незнакомцу в маске:
– Моя дорогая…
«Он не узнал Перси», – подумала девушка и с готовностью сделала реверанс бывшему партнеру. А как только он отвернулся, засияла от радости. Глаза ее искрились счастьем.
– Благородный английский лорд, ничтоже сумняшеся, вручил судьбу одной из самых преданных тори в руки одного из самых презренных янки! – с удовольствием хихикнула она.
Перси нашелся чем ответить. Без лишних речей он уверенно повел партнершу. Тихий плач флейты словно разлился по сосудам Катрины целительным бальзамом наслаждения. Когда рядом был этот мужчина, даже музыка казалась совсем иной.
– Увы, – спустя минуту сухо пробормотал Перси, – лорд Палмер не подозревает, что сватается к настоящей лисице.
– Хорошо вы думаете обо мне, сударь! Может, лучше поискать другого партнера?
– Нет. – Черные глаза впились в Катрину сквозь щелочки маски. – Нет, любимая, ты ни с кем больше не будешь танцевать. Никогда.
Она запрокинула голову и рассмеялась. Как восхитительно кокетничать с этим заговорщиком! Необычайное оживление охватило ее, сердце прыгало в груди. Катрина и трепетала от затаенного страха, и наслаждалась каждым мигом, проведенным в обществе Перси. Она очень боялась встретить его на маскараде, потому что не хотелось шпионить за ним. Но он здесь, и невозможно обманывать себя. Она провела в мечтах о нем все время разлуки. Но выполнить требование Генри – это было так низко, просто невозможно!.. Впрочем, столь же трудно было отказаться от Перси. Она не могла лишиться его!
– Сэр, а вы хвастунишка. Не находите, что чересчур самоуверенны?
– Нет, Катрина, я смотрю в лицо правде.
С этими словами он ловко увлек ее на террасу, двери которой были распахнуты в чудесную весеннюю ночь. Луна высоко забралась на небосвод. Разгоряченную пару овеяло чарующим ароматом ранних роз, распустившихся в саду леди Дирлинг. Сколько раз Катрина была во власти ненависти к этому человеку! Однажды он уже затащил ее в грязный сарай таверны, а теперь ведет под оплетенные лозой винограда шпалеры в надежде спрятаться там от посторонних глаз.
Перси сорвал обе маски, и несколько мгновений они молча смотрели друг на друга.
– Полагаю, сэр, вы опять забыли, кто перед вами, – высокомерно промолвила девушка.
– Увы, моя дорогая. Я никогда этого не забуду. Ни на минуту.
«Да он насмехается надо мной!» Предусмотрительно обогнув Перси, Катрина пошла вперед по садовой аллейке, укрытой шатром из виноградной лозы. Кавалер поспешно догнал ее и зашагал рядом.
– Вы не имели права уводить меня из зала.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35