А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Ты можешь мне это объяснить? Можешь?!
Фергус был потрясен. Он молча смотрел на нее и не мог отвести глаз, впервые заметив, как она стала похожа на отца. Тот же разъяренный голос, тот же волевой подбородок. Но юноша годами играл на ее жалости и, так же как и Майлз, здорово поднаторел в этом деле.
— Мы всегда знали, что ты порядочная сучка, да к тому же и сноб, — начал он, собравшись с духом и стараясь, чтобы голос звучал равнодушно. — Как, ты считаешь, должна была чувствовать себя наша мать, входя в дом, где уже имеется идеальный ребенок, а все стены увешаны портретами ее такой же идеальной мамочки? Она рассказывала, что ты временами становилась такой высокомерной, будто делала одолжение, общаясь с ней, что ее так и подмывало влепить тебе пощечину. Жаль только, что она этого так и не сделала. Если бы она обращалась с тобой так, как отец с нами, может быть, от этого выиграли бы все.
— Поначалу его отношение ко всем было одинаковым, — холодно парировала Джинкс. — Я хорошо помню, когда он выпорол вас впервые. Тогда вы сами попробовали в первый раз украсть деньги. Тебе было девять, а Майлзу одиннадцать, и вы стащили выручку из кассы в сельском магазине. Адаму пришлось заплатить мистеру Дэвису больше сотни фунтов, чтобы только замять это происшествие. Но он действительно здорово отделал вас ремнем, чтобы вы поняли, что может случиться в следующий раз, если такое повторится. — Она безнадежно покачала головой. — Но порка, к сожалению, не помогла. Вы продолжали воровать, а он — бить вас, и кто же, если не я, каждый раз пытался его успокоить? Бетти же было наплевать, она постоянно напивалась и валялась пьяная. Думаешь, мне это доставляло большое удовольствие?
Он пожал равнодушно плечами:
— Мне все равно. Но, в любом случае, ты сильно преувеличиваешь свои заслуги. Большей частью ты проводила время то в школе, то в своем проклятом Оксфорде, корча из себя гения, а в это время папуля смотрел на нас как на неандертальцев. Тебе стоило бы хоть денек побыть на нашем месте. Как будто ты не знала, как он ненавидит нас! Мы тогда специально украли эти деньги из кассы, чтобы он хоть раз обратил на нас внимание, а не боготворил постоянно только свою расчудесную Джейн. — Он поморщился. — Ты даже представить себе не можешь, как это все было. Стоило тебе появиться в доме на каникулы, как он переставал замечать кого-либо, кроме тебя. Где ты, что делаешь, как себя чувствуешь. А когда ты уезжала, он просто запирался в своем кабинете, оставаясь один на один с этими чертовыми фотографиями твоей матери.
Джинкс прекрасно понимала, что сейчас происходит. Теперь он пытался манипулировать эмоциями и шантажировать ее, но привычкам, образовавшимся в течение всей жизни, не так-то просто противостоять. И теперь, как всегда, она не могла не признать, что Адам действительно был одержим и ею, и ее матерью.
— Но почему вы сами никогда не пробовали помочь себе? Почему вы постоянно делали то, чего, как вы хорошо знаете, он терпеть не может? Почему вы никак не стараетесь проявить себя и даете ему повод презирать вас обоих? Мне это непонятно.
— Потому что я имею такие же права на этот дом, как и он. Почему же отец должен меня выгонять из него? Тебе-то хорошо. Ты заграбастала денежки Рассела. В общем, тебе просто больше повезло.
В этот момент Джинкс показалось, что в мозгу открылась и захлопнулась какая-то дверца. На долю секунды воспоминания нахлынули на нее, но это впечатление было таким же мимолетным, как дуновение летнего ветерка. Еще мгновение, и оно растворилось. Что такое? Кажется, этот разговор уже когда-то происходил.
— У тебя какие-то извращенные понятия о везении, Фергус. Как ты можешь считать удачей все то, что связано с убийством Рассела? — Но почему в каждой беседе обязательно всплывает имя Рассела? Очень долго она даже не вспоминала о нем, а теперь ее вынуждают снова и снова переживать все то, что она хотела бы навсегда вычеркнуть из памяти.
— Да перестань ты, Джинкс. Не такая сильная у тебя была любовь к нему, зато сколько после него тебе досталось! — Правда, эти слова он произнес уже без энтузиазма. Оба успели устать от этого бессмысленного разговора. Доверия между ними уже и в помине не было. А мысли, высказанные или нет, не имели большого значения. Каждый все равно оставался при своем мнении. — И зря ты так унижаешь мать, — добавил он с едва заметной агрессивностью. — Она, между прочим, заступалась за тебя, а твой отец и палец о палец не ударил, пока ты здесь находилась. Мама устроила такую взбучку и Уолладерам, и Харрисам за то, как Мег и Лео поступили с тобой! Кстати, она во всеуслышанье назвала сэра Энтони «прыщом на заднице общества», а Кэролайн Харрис — «хитрожопой сучкой».
Джинкс резко опустила голову, чтобы он не заметил, как в глазах ее запрыгали веселые чертики.
— Ну да, ладно, пусть она была немного выпивши, — мрачно признал Фергус, — но она хотела защитить тебя. А вообще нам с Майлзом это очень понравилось. Мы хохотали до упаду.
Как и сама Джинкс… Она-то называла Энтони скромнее, просто «паразитом», но насколько более изощренной оказалась характеристика Бетти…
Полицейский участок Ромсей-роуд, Винчестер.
7 часов 30 минут вечера.
— И все же мы должны переговорить с мисс Кингсли, — заявил Мэддокс, устало опускаясь в кресло. — И это совершенно серьезно. Или же нам остается просто тупо сидеть возле телефона мисс Харрис и надеяться, что он когда-нибудь зазвонит. Иначе мы никогда не узнаем, где живут родители Мег.
— А вы еще раз пробовали связаться с сэром Энтони?
Мэддокс кивнул:
— Ну да, только он продолжает нам блеять насчет того, чтобы мы искали их в Уилтшире. Вся эта пустая болтовня насчет облегчения, когда он узнал, что Лео выбрал Мег, была только уловкой. Единственным ее преимуществом, насколько я понял, было то, что она — не Джейн Кингсли. У меня сложилось такое впечатление, что если бы Лео заявился домой со старой проституткой из местного кабака и заявил, что хочет жениться, они и тут запрыгали бы от радости.
— Что ж, я их не виню в этом, — сухо заметил старший детектив. — Мне бы тоже не очень хотелось приобретать такого родственничка, как Адам Кингсли.
— Как бы то ни было, но его дочь ведет себя достаточно продуманно. Она оставила на автоответчике послание. Приятный голос, не лишена чувства юмора, уверяет, что не сердится на Мег и просит ее позвонить.
Фрэнк настороженно приподнял бровь:
— Ты переписал?
Детектив вынул из кармана кассету:
— Да, конечно, в местном отделении, а оригинал потом вернули на место, в квартиру. — Он положил кассету на стол перед Чивером. — Ее сообщение последнее. Я слушал его уже много раз и постепенно пришел к тому же заключению, что и Фрейзер. Она действительно не в курсе, что те двое уже погибли.
Чивер взял кассету в руки, повертел ее, а потом, крутанувшись на вращающемся стуле, вставил в магнитофон, находившийся на полке за его спиной. Он сидел неподвижно, опустив голову и внимательно слушая все послания, и зашевелился лишь тогда, когда Джинкс замолчала. Он перемотал пленку и еще раз прокрутил сообщение мисс Кингсли, задумчиво потер подбородок и нажал на кнопку «стоп».
— Она говорит, что не помнит событий после четвертого июня, — отметил он.
— Что полностью совпадает с результатами, полученными полицией Фордингбриджа, — подтвердил Мэддокс. — Согласно им, амнезия получена вследствие сотрясения мозга при автомобильной аварии.
— Я не спорю, но это вовсе не означает, что она не знает о гибели Мег и Лео. Ты улавливаешь ход моих мыслей? Она могла просто вытереть эти воспоминания из памяти. — Он нервно забарабанил пальцами по столу. — Я полагаю, было бы чересчур наивно строить какие-то догадки на основе одного только ее телефонного сообщения.
— Я и не пытаюсь спорить, но, как мне кажется, у нас имеется великолепная возможность допросить ее, не вызвав при этом чьего-либо гнева. Я в первую очередь имею в виду ее отца. — Он подался вперед. — Послушай, мы всего-навсего стараемся отыскать адрес родителей Мег. Мы отняли у вора ее кредитные карточки, но безуспешно пытаемся найти саму их хозяйку по указанному в них лондонскому адресу. И полиция Хаммерсмита попросила нас задать несколько вопросов мисс Кингсли с тем, чтобы она помогла проследить передвижения мисс Харрис и отыскать ее. — Он развел руками. — Ну, что, после такой истории можно мне съездить к ней? По-моему, тут все законно, не подкопаешься.
Старший детектив сложил перед собой ладони «домиком» и внимательно посмотрел на Мэддокса:
— Ты понимаешь, что я с тебя шкуру спущу, если ты что-нибудь не то натворишь?
Но Мэддокс только усмехнулся:
— Доверься мне, Фрэнк.
Глаза Чивера сузились:
— Ненавижу людей, которые так говорят. Только сначала убедись в том, что у тебя есть согласие доктора на допрос. Более того, ты должен попросить его поприсутствовать в палате, пока ты будешь беседовать с его пациенткой. Я не хочу, чтобы ты произвел на больную женщину пугающее впечатление.
— Сделай одолжение, перестань, — жалобно заскулил Мэддокс. — Я уже стесняюсь. Не знаю, как я вообще буду задавать ей вопросы. Я так люблю женщин!
Брови Фрэнка зловеще изогнулись. Все знали, что Мэддокс действительно неравнодушен к женщинам, и трижды сотрудницы полиции жаловались на его сексуальные домогательства. Хотя, конечно, во всех случаях Мэддокс выходил победителем.
— Я тебя предупредил, — отрезал старший детектив.
Полицейский участок Каннинг-роуд, Солсбери.
8 часов вечера.
Офицер Блейк в конце рабочего дня помахала фотокопией отчета перед самым носом сержанта:
— Полюбуйся вот на это. Один к одному повторяет происшедшее с Флосси Хейл. Те же самые повреждения, и такая же манера уходить от разговора.

Отчет о происшествии
Полицейские офицеры: Хьюз и Андерсон.
23 марта 1994 года. Сигнал о нападении поступил в 23.10
Адрес: Пэрэдайз-авеню, 54.
Женщина громко стучала в дверь к соседям, производя ужасный шум. При расследовании выяснилось, что женщина нуждалась в срочной медицинской помощи. Обширные кровоподтеки на лице и повреждение заднего прохода.
Имя: Саманта Гаррисон. Известна, как местная проститутка.
Заявила, что подверглась нападению со стороны мужа, но это не соответствует действительности. От дальнейшего сотрудничества с полицией отказалась.
Сержант взял лист обеими руками и положил его на стол перед собой.
— Может быть, для тебя это и новость, Блейк, но у меня прекрасное зрение, и ни к чему пихать мне документ прямо в физиономию. — Затем он углубился в чтение материала.
— А ты уже беседовала с Хьюзом и Андерсоном? — поинтересовался сержант.
— Нет еще.
— Завтра же встреться с ними, — сказал он, накрыв фотокопию отчета широкой ладонью. — И, если отыщешь, попробуй разговорить Саманту. Держи меня в курсе событий. Молодец! Мне кажется, ты что-то откопала. Наверняка у тебя получится прищучить эту скотину.
Блейк зарделась от похвалы. В свои двадцать один год она еще не была заражена цинизмом, и поэтому одобрение начальства имело для нее определенное значение.
Клиника Найтингейл, Солсбери.
11 часов 30 минут вечера.
Время проходит независимо от нас. Час, проведенный за чтением интересной книги, кажется минутой. Минута агонии растягивается на час. Только страх остается вечным, поскольку питает сам себя. Чей именно страх? Ваш? Их? Наш? Мой? Твой? Его? Ее? Страх, относящийся ко всем сразу?
Даже темнота казалась пугающей.
Смятение… смятение… смятение…
Забудь… забудь… забудь…
Внезапно, на какой-то миг, все стало ясным.
Почему я здесь? Что я делаю?
МЕГ БЫЛА ШЛЮХОЙ! — вопит великий голос разума. Мой отец соткал из меня зло.
Глава десятая
26 июня, воскресенье.
Уилтшир.
2 часа 10 минут дня.
По определенным причинам сержант Шон Фрейзер не испытывал никакого удовольствия от того, что ему пришлось сопровождать Мэддокса на беседу с Джейн Кингсли. Машина мчалась в Солсбери, а он с мрачным видом расположился на пассажирском сиденье. Шон оказался заложником своего опрометчивого обещания провести воскресенье вместе с женой и двумя дочерьми на пляже. Теперь же их слезы и взаимные упреки лежали на его душе тяжелым грузом. Его уныние еще больше усиливало бодрое до отвращения состояние Мэддокса, которое выражалось в жизнерадостном повторении слов из дурацкой песенки: «Вот и солнышко в панаме, гип-гип-гип, ура-ура!».
— Завязывай, шеф, — не выдержал Фрейзер. — Это хуже, чем дергать зуб.
— Ты просто жалкое создание, Фрейзер. Что тебе все не так?
— Сегодня воскресенье, шеф. Вот увидишь, мы только зря время потратим. Неужели не ясно, что в выходные к ней нагрянет все семейство сразу. А отсюда следует вывод, что нам так и не удастся с ней поговорить. Если, конечно, мы не хотим привлекать к себе внимание самого мистера Кингсли.
— Все учтено, — самодовольно хрюкнул Мэддокс. — Я заранее отправил туда Мэнди Барри, чтобы она выведала у персонала, кто и когда приходил к Джейн. Так вот, любящий папуля ни разу не удосужился навестить свою дочурку с тех пор, как ее поместили в эту больницу. Мачеха заявлялась однажды, и непохоже, что она еще раз сунет туда нос. Оба брата приходили по отдельности, и оба выметались из клиники в отвратительном настроении. Короче говоря, в этой семье и не пахнет взаимной любовью или уважением. Вряд ли кто-то из них решит пожертвовать воскресеньем ради встречи с мисс Кингсли.
— Ты шутишь с огнем, — сердито буркнул Фрейзер, ловя себя на том, что невольно становится соучастником неортодоксальных приемов и методов Мэддокса. — Строго придерживаться закона, как говорит главный. Он тебе здорово щелкнет по носу, если узнает, что ты посылал Мэнди шпионить за его спиной.
— А кто ему скажет? — беспечно произнес Мэддокс. — Как раз тут я вообще ничем не рискую. — Он вывел машину на главное шоссе и стал набирать скорость. — Послушай, приятель, тебе не мешало бы подзанять у кого-нибудь твердости характера. В нашем деле далеко не продвинешься, если время от времени не проявишь здоровую инициативу. — И он снова затянул свою панихиду насчет солнышка.
Фрейзер отвернулся и принялся разглядывать в окно пейзаж. Что действительно возмущало его в Мэддоксе, так это то, что этот ублюдок чаще всего оказывался прав. Инициативой на его языке называлось все, что угодно, вплоть до чересчур вольного обращения с вещественными доказательствами и уликами, но ему и это сходило с рук, поскольку Мэддокс, как выражался он сам, обладал «исключительным нюхом на виноватых». Сам же Фрейзер склонен был считать Гэрета нравственным банкротом. Не раз до его ушей доходили слухи, что в прошлом Мэддокс брал взятки. В таком случае, он оказывался ничуть не лучше людей, которых арестовывал. Шона всегда беспокоил вопрос эффективности полиции, особенно учитывая тот абсурдный факт, что стражей порядка заставляли действовать строго в рамках закона, в то время как криминальный мир плевал на все законы вообще.
Клиника Найтингейл, Солсбери.
2 часа 30 минут дня.
Алан Протероу внимательно слушал двух полицейских, и на его дружелюбном лице постепенно возникало хмурое выражение.
— Очевидно, здесь кроется еще что-то, — высказал он свое предположение. — Если полиции Хаммерсмита требуется выяснить адрес родителей мисс Харрис, почему им просто не позвонить мисс Кингсли и не спросить ее об этом по телефону?
— Потому что в послании, адресованном мисс Харрис, она называет это место «больницей для чокнутых», — тут же принялся объяснять Мэддокс, — и, как вам известно, существуют особые правила, руководствуясь которыми полиции разрешается опрашивать психически нездоровых людей. Поэтому, прежде чем связаться с мисс Кингсли, полиция Хаммерсмита попросила нас выяснить, почему она находится в такой клинике. Мы узнали у коллег из Фордингбриджа, что мисс Джейн Кингсли была помещена сюда из-за попытки совершить самоубийство после того, как ее бросил жених ради мисс Харрис. Мы не имеем ни малейшего желания беспокоить ее без видимых причин, и поэтому посчитали, что будет лучше, если вопросы ей станут задавать полицейские в штатском.
Алан проявил выдержку, никак не отреагировав на определение своей клиники как «больницы для чокнутых». Более того, он постарался не показывать своего отрицательного отношения к Мэддоксу, который не понравился ему с первого взгляда, когда бесцеремонно ввалился в кабинет, подобно тому как в комнату проникает дурной запах, с которым уже поздно бороться.
— Ну, а почему вы предварительно не связались со мной? — подозрительно спросил он. — Я бы с удовольствием сам выяснил для вас их адрес.
Мэддокс поднял вверх обе руки, как бы признавая свое поражение:
— Ну, хорошо, я буду честным с вами до конца, сэр. Проблемой является не сама мисс Кингсли, а ее отец. И мы получили весьма ясные инструкции сверху. Не давать Адаму Кингсли никаких поводов для того, чтобы он подал в суд на полицию Гемпшира за умышленное бесчувственное отношение к его дочери.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51