А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Позволив ей войти в Эверлох, он думал, что задаст ей мучившие его вопросы. Теперь она здесь, а он мог думать лишь о Бринне. Черт, жена снова заставила его почувствовать себя живым. Он чуть заметно улыбнулся при чудесном воспоминании о поцелуях на морозном ветру. Закрыв глаза, он вспоминал ее губы, с которых срывались ядовитые слова. Да, характер у Бринны вспыльчивый, но она все же не стала спорить, когда он приказал ей замолчать. Только посмотрела на него так, будто он вырвал из ее груди сердце и держал перед ней окровавленный кусок. Господи, он причинил ей боль. Почему женщины настолько чувствительны? Мужчинам лучше было бы обходиться без них, подумал он. Тогда не пришлось бы сожалеть о поспешных решениях.
– Ты должна вернуться к отцу, Колетт. Ты не можешь оставаться здесь, я сделал оши…
– Нет, нет, пожалуйста, милорд! – Она подбежала и упала к его ногам. – Позвольте мне остаться до весны, умоляю вас. К тому времени отец забудет о своем намерении отдать меня этому дикарю. Вы сможете отвезти меня назад и поговорить с ним.
– И что я скажу? – Глаза Брэнда сверкали, как молнии сквозь листву дерева. – Что я должен сказать твоему отцу? Должен попросить, чтоб он простил очередной позор, которым родная дочь запятнала его имя? Или я должен объяснить ему, что у его дочери нет сердца? Что он должен забыть о ее чести и принять ее блуд? Что он должен простить ей бесконечную череду мужчин?
Как ни странно, эти оскорбления, похоже, не задели женщину, стоявшую перед ним на коленях. Если б не гнев, ослепивший Брэнда, гнев, который был нужен ему для излечения, он бы заметил, что Колетт абсолютно не волнует его мнение о ней.
– Вы уже отсылали меня прежде, – сказала она. – Умоляю не делать этого снова. Я просто лишу себя жизни.
– Вздор. Ты слишком любишь себя.
В эту минуту Колетт восхищалась им. Он был потрясающим, как небо перед бурей. Но она знала и другого Брэнда Ризанде. Помнила любовь в глазах цвета морской волны, страсть, которая нежно омывала ее, ласку сильных рук, восхитительное ощущение, когда он целовал ее. Да, она имела над ним власть. Просто ему следует напомнить об этом.
– Брэнд, – промурлыкала она, темные глаза ласкали его лицо. Она увидела в его взгляде гнев, однако не придала этому значения. – Если ты когда-нибудь любил меня, помоги.
– Не говори мне о любви. Я ничего тебе не должен. Я женился на другой и хочу быть свободным от тебя. – Он знал, что это правда. Он больше не хотел видеть ее во сне. Она была здесь, но он сейчас не хотел ее видеть.
– Я знаю, что ты женился, Брэнд. – Она прикоснулась кончиком пальца к его губам, чтоб он замолчал. Его желания совершенно ее не интересовали. – Слухи о твоей битве с сэром Ричардом Дюмоном быстро разнеслись по всей стране. Я знаю, ты был вынужден жениться на его дочери-саксонке, чтобы получить эту землю…
– Я хотел жениться на ней, – прервал Брэнд.
– Ты любишь ее? – Молчание. – Она красива.
Тело Колетт Медленно прижималось к нему, обольстительно напоминая прежние дни. Он закрьш глаза, увидев перед собой лицо Колетт, ее губы, вкусом которых он в свое время так наслаждался.
– Колетт. – Но имя прозвучало чужим.
– Я люблю тебя, Брэнд.
Он склонил голову к мягким пальцам, гладившим его щеку, и открыл глаза. Брэнд ожидал увидеть волосы цвета обожженной бронзы, даже поднял руки к прекрасному лицу. И был почти удивлен, когда снова увидел Колетт.
– Могу я остаться, милорд?
– Non, Колетт. – Он поднялся и оттолкнул ее. – Утром ты уедешь.
– Я не могу! – взвыла она и снова упала на колени. – Пожалуйста, не отсылай меня. Холодно, я умру прежде, чем доеду до Кентербери. – Она замолчала, дожидаясь ответа. – Пожалуйста, Брэнд. Мой жених уже избил меня. Я боюсь возвращаться домой.
Он смотрел на ее соломенные волосы, борясь с желанием коснуться их. Будь она проклята, и Бринна тоже! Он ведь не бессердечный ублюдок.
– Хорошо. Можешь остаться, пока я не решу, что с тобой делать. Но пока ты здесь, Колетт, предупреждаю, держись подальше от меня и от моей жены. Я не хочу еще больше оскорблять ее чувства, достаточно твоего присутствия.
Колетт вытерла глаза и с неожиданным гневом посмотрела на него:
– Если б я тебя не знала, то могла бы подумать, что ты влюблен в свою жену-саксонку.
Брэнд молча вышел. Она не заслуживала ответа, но сердце бешено колотилось по другой причине. Колетт заставила убедиться, что в сердце у него есть место для любви к женщине. Любовь! С таким же успехом он мог просто кинуться на острие меча и покончить с этим… если раньше его не убьет любовь к прекрасной жене.
Бринна скакала галопом. Холодный ветер разрывал ей легкие, отбрасывал назад косу, словно хлыст, заставляющий мчаться все быстрее. Кейос держался рядом с лошадью. Не замедляя хода, она влетела в лес, стук копыт звучал предупреждением для мелких животных: «Убирайся с дороги или будешь растоптан!» Но Бринна подгоняла жеребца, стремясь избавиться от боли, казалось, гнавшейся за ней с тех пор, как в Эверлохе поселился лорд Ризанде.
Жеребец вдруг испуганно встал на дыбы. При такой скорости это означало почти верную гибель всадника и лошади. Бринна попыталась удержаться, но в следующий миг ударилась о твердую холодную землю.
Когда Бринна пришла в себя, уже начинало темнеть. Рядом горел костер, а над ней склонилась огромная фигура. Она хотела закричать, но ее остановила боль, раскалывавшая голову.
– Спокойно, прекрасная леди, это я, – прошептал Вильгельм. – Тебя сбросил твой конь.
Дотронувшись до головы, Бринна застонала.
– И только? Я думала, меня низвергли с небес. – Вильгельм тихо засмеялся.
– Нет, такого не будет никогда. – Герцог подошел к костру, где на самодельном вертеле жарилось мясо, оторвал кусок и протянул ей: – Вот, ешь.
– Что это?
– Кролик.
Бринна посмотрела на угощение, затем попыталась сесть. Но перед глазами вспыхнули огненные брызги, и она снова упала на свернутый плащ, который Вильгельм подложил ей вместо подушки.
– Лежи спокойно, пока не придет помощь, – ласково приказал он.
– Вы его убили?
– Кого?
– Вы убили кролика?
Герцог пожал широкими плечами:
– Настоящий воин должен использовать все, что даровал человеку Господь.
Бринна оглядела место рядом с костром, не обнаружив ни кинжала, ни меча, ни лука. Она вспомнила, что герцог выбежал из Эверлоха только с кубком в руках.
– Его убил Кейос? – спросила она с благоговейным уважением к человеку, которого называла чудовищем.
Услышав свое имя, огромная черная собака, лениво дремавшая рядом, подняла голову и взглянула на нее.
– Non. – Вильгельм облизнул пальцы. – Если я скажу тебе, что убил его голыми руками, ты подумаешь, что я чудовище?
– Нет, – ответила Бринна, представив, как герцог, словно дикое животное, преследует свою добычу. – Я просто хочу выяснить, насколько опасным может быть мой новый друг.
– Я могу быть довольно опасным, леди, – засмеялся Вильгельм и бросил Кейосу кусок мяса. – Но только не для тебя.
Бринна улыбнулась. Она верила ему. Хотя герцог выглядел настоящим дикарем на фоне буйных зарослей и горящего костра, голос у него был ласковым, а пальцы, предлагавшие угощение, двигались чуть ли не изящно.
– Что вы здесь делаете? – поинтересовалась она.
– То же самое я могу спросить у тебя.
Она посмотрела на темное небо, подумала о муже и вздохнула:
– Мне требовалось на время уехать.
– Как и мне, – ответил Вильгельм.
Она снова попыталась сесть, но герцог положил руку ей на плечо:
– Не двигайся.
– Нет, я должна вернуться.
– Ты вернешься, только не сейчас. Лошади нет, а идти слишком далеко.
– Как нет? – Бринна огляделась. – Где мой жеребец?
– Твой жеребец свернул шею при падении.
– Я не должна была так гнать его, – всхлипнула Бринна.
Герцог смотрел на огонь, стараясь не замечать ее слезы, понимая, что они не только о погибшем жеребце. Горе женщины, которая восхищала его, как никто другой, снова разожгло в нем ярость.
– Бринна, – осторожно начал Вильгельм, наконец взглянув на нее. – Когда вернешься в Эверлох, ты должна собрать все силы, я знаю, они у тебя есть. Используй женские уловки, какими наделил тебя Господь. А он, верь мне, женщина, многим тебя наделил. Теперь готовься к битве.
– Но…
– Non. Готовься прямо сейчас, Бринна, или не стоит беспокоиться о возвращении. Я знаю, сколько его жизненных сил забрала Колетт де Марсон. Но я не знаю, какая часть его сердца осталась при ней. Так что готовься к битве. – Хищная усмешка скривила губы Вильгельма. – Ты можешь отказаться, уступить. Но ты ведь не сдашься?
Бринна вытерла слезы и кивнула, герцог кивнул в ответ, затем снова подал ей кусок мяса, и на этот раз она его приняла.
– У вас ужасная репутация, милорд Вильгельм, – неожиданно сказала она.
– Я честно заслужил ее, – засмеялся герцог. Мускулы двигались на его скулах, когда он жевал, разрывая зубами мясо, одно колено поднято к груди, о него свободно свисает рука. Бринна вдруг поняла, какой замечательный человек скрывается под этой грубой внешностью. Поймав ее изучающий взгляд, герцог криво усмехнулся.
– Расскажите мне о своих битвах, Вильгельм.
Он бросил Кейосу очередной кусок и задумчиво прищурился, словно что-то обдумывая, потом долго смотрел на нее, пока она не вздрогнула, увидев жестокость в его глазах.
– Дай мне клятву верности, Бринна Ризанде, и я расскажу тебе что-то такое, о чем твои дети буду рассказывать своим детям.
– Клятву верности? – со смехом повторила она, но взгляд герцога подтвердил, что он не шутит. – Я же не рыцарь.
– Да, и тем не менее ты воин. Это у тебя в крови. Я вижу это. Ты верна своему отцу и своему дому. Я знаю, ты будешь верна Брэнду. Теперь я прошу быть верной мне, и ты узнаешь то, чего пока не знает никто. Даже твой муж.
– Но я саксонка, – напомнила Бринна.
Герцог ласково улыбнулся, и она снова поразилась нежности, таившейся в знаменитом варваре.
– Скоро будет не важно, как люди себя именуют. Ты поклянешься мне, прекрасная леди?
– Да, поклянусь, – серьезно ответила Бринна.
Герцог Нормандский встал на колени, осторожно приподнял ее и усадил, заботливо спросив, удобно ли ей. Она заверила, что удобно, слегка взволнованная его необычной просьбой о клятве. Она дважды напомнила себе, что они с герцогом не дети, которые тайно клянутся на крови быть друзьями навеки. И все же ее не покидало ощущение, что это происходит во сне. Она готова принести клятву верности норманну! Человеку, сидевшему перед ней, грозному, властному, как о нем и говорили. Но он был не только грозным и властным. Герцог Нормандский в первую очередь правил своим умом и мудростью – и только потом силой и отвагой, а не наоборот. Кейос поднялся с места, чтобы сесть рядом с мрачным воином.
– Повторяй за мной. Я, леди Бринна Ризанде, жена лорда Брэнда Ризанде из Эверлоха, даю клятву верности герцогу Вильгельму Нормандскому. Клянусь быть верной своей честью и жизнью пред лицом Господа.
Когда Бринна закончила, герцог взял ее руки в свои, поцеловал одну, потом другую. Она вздохнула.
– Я чувствую себя глупой.
– Non, – прошептал он. Такую искреннюю страсть она видела только у еще одного человека. – Бринна, ты когда-нибудь слышала о маленькой деревне на юге под названием Гастингс?
Глава 18
Брэнд метался по замку в поисках лорда Ричарда, надеясь, ради пользы старого рыцаря, что у того была веская причина отпустить свою дочь на верховую прогулку в сопровождении одной только собаки. Бринна слишком долго не возвращалась, и с каждой проходившей минутой возрастал гнев Брэнда. Конечно, он был слишком груб с женой, когда сказал, что удалит ее из зала. Но черт побери, ему требовалось время, чтобы все обдумать, а разве мог он ясно мыслить, если она постоянно твердит о его любви к Колетт? Боже правый, глаза жены полыхали такой зеленью, что ему хотелось навеки сгореть в них. Он видел там печаль и вызов. Неужели она думала, что, впустив Колетт в замок, он собирался и бежать с нею?
Брэнд вспомнил гнев жены, когда она увидела, что его моет служанка Ребекка. Она даже обвинила его, что он хочет Алисию. Проклятие, она совсем ему не доверяет! Он должен поговорить с ней об этом. Она любит его, и нужно ее заверить, что он не предаст эту любовь.
При мысли, как она его любит, Брэнду стало теплее. Когда он впервые увидел Бринну, она показалась ему прекрасной, но сочетание в ней страсти и нежности заставило его забыть прошлое, не думать больше ни о ком, кроме нее.
Спускаясь по лестнице, он увидел лорда Ричарда, входящего в замок.
– Где вы были? – резко спросил Брэнд, замерев на ступеньке.
– В конюшне. – Лорд Ричард бесстрастно взглянул на него и пошел в большой зал.
– Где моя жена? Питер сказал, что она уехала без всякого сопровождения, взяла только одну из моих собак.
Вид Брэнда слегка нервировал Ричарда Дюмона. Живя вместе с ним в замке, деля вино и шутки, он почти забыл того безжалостно воина, с каким встретился на поле битвы.
– Куда она поехала?
Твердый взгляд Брэнда удерживал Ричарда на Месте, зять вплотную подошел к нему.
– Поехала кататься верхом. – Ричард следил за каждым движением молодого рыцаря.
– Кататься верхом? – с чуть заметной улыбкой повторил его зять, явно не поверив.
– Моей дочери нужно оправиться от оскорбления, которые вы ей сегодня нанесли, лорд Брэнд, – процедил сквозь зубы Ричард, не заботясь о последствиях.
На миг Брэнда захлестнуло раскаяние, которое он тут же подавил, как врага на поле битвы. Может, он и влюбился в свою жену, но больше не позволит чувству ослепить его. Да, он должен положить этому конец, пока еще не поздно.
Лорд Ричард с удивлением наблюдал за внутренней борьбой зятя. Но она длилась лишь миг, и снова перед ним был решительный воин, который не скрывал свой гнев.
– Куда ваша дочь уехала и почему до сих пор не вернулась?
– Вы спрашиваете почему? – Ричард угрожающе прищурился. – Вас же не интересует, вернется она или нет.
В эту минуту он ненавидел себя за то, что вынужден был отдать Бринну этому бессердечному негодяю. Он надеялся, что норманн полюбит его дочь, что она сумеет растопить лед в сердце Брэнда. Теперь все надежды исчезли.
– Разве не этого вы хотели все время, лорд Брэнд? Вы же мечтали избежать женитьбы на моей дочери?
– Я не позволю, чтобы жена опозорила меня своим бегством лишь потому, что оскорблены ее чувства.
Ричард с удовольствием бы пронзил норманна мечом, сердце у него разрывалось от боли за дочь.
– Если она так сильна, какой я учил ее быть, то никогда к вам не вернется.
Не ослепи Ричарда гнев, он бы увидел в глазах молодого рыцаря панику.
– Молитесь, чтобы она вернулась, – ледяным тоном предупредил Брэнд. – Иначе вам не видать Нормандии.
– Вы мне угрожаете, Брэнд?
– Oui, и на этот раз не ждите пощады.
Два часа спустя в залах и коридорах Эверлоха слышались только приказы Брэнда. Он велел Данте с двумя оставшимися собаками немедленно приготовиться к выезду. Сожалея, что оскорбил чувства жены, Брэнд не мог позволить ей покинуть его. Он разыщет Бринну и сначала придушит за то, что она заставила его целый день вышагивать по зубчатым стенам, а потом будет целовать до беспамятства, черт бы ее побрал!
Колетт вышла из замка, когда мужчины готовились выехать со двора. Она плотнее запахнула плащ и накинула капюшон, но пока бежала к сидящему на жеребце Брэнду, ветер сдул капюшон, и ее волосы развевались вокруг головы, словно нимб.
Глядя на нее, Брэнд вспомнил тот день, когда уезжал на битву с людьми барона Хоторна и разлука с Колетт разрывала ему сердце. Она выбежала из Грейклиффа, чтобы попрощаться, и выглядела так жеs как сейчас. Тогда он спрыгнул с боевого коня, обнял ее, прошептал ей в ухо слова любви. Теперь он стиснул зубы, досадуя на задержку.
– Брэнд! – Она положила маленькую руку в перчатке ему на ногу. – Я буду скучать по тебе, мой любимый.
Он засмеялся, но в его смехе не было и следа радости.
– Зачем ты гонишься за этой женщиной? Пусть едет, Брэнд, останься со мной.
– Иди в дом, Колетт.
– Ты не ответил на мой вопрос. Почему ты гонишься за ней? – повторила она, стараясь не выдать раздражения.
– Потому, Колетт, что ее запах приводит меня в восторг.
Брэнд понял, что его слова произвели действие, на которое он рассчитывал. Но красавица в долгу не осталась.
– Вильгельм тоже ушел, милорд. Вы не заметили? Может, они сейчас вместе?
Жеребец протестующе заржал, почувствовав, как ноги всадника ни с того ни с сего тисками сжали ему бока.
– Это не имеет значения, – ответил Брэнд. – Не все женщины страдают из-за отсутствия любовников. – Он дернул поводья, затем едко прибавил: – И еще, Колетт, если ты снова назовешь меня «любимый», я отрежу тебе язык.
Пропустив угрозу мимо ушей, Колетт де Марсон обворожительно улыбнулась брату Брэнда. Данте ответил презрительной улыбкой. Резкий порыв холодного ветра швырнул ему волосы в лицо, скрыв отразившееся на нем отвращение.
Лес впереди напоминал тысячу открытых дверей, зовущих… манящих.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22