А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Открой глаза, Вин. Может быть, тебя это и устраивает, но его-то такой расклад вряд ли устроит. Во всяком случае, до тех пор, пока он будет считать, что мое близкое соседство угрожает вашим взаимоотношениям.
Вин с удивлением посмотрела на него.
— Что ты имеешь в виду?
— Я хочу сказать, что Чарли, как и любой другой мужчина, весьма ревниво охраняет свою территорию от любых вторжений. Поэтому он и не хочет меня ни в своей, ни в твоей жизни.
Вин покраснела от внезапно пришедшей на ум мысли. Неужели Джеймс намекает ей, что он догадывается, какие чувства она испытывает к нему и что это тоже повлияло на его решение вернуться в Сидней?
Отчаяние придало ей силы.
— Но если ты его любишь, действительно любишь, ты должен понимать, как важно для него научиться считаться с другими! — жарко продолжала она. — Ты нужен ему, Джеймс! Только ты можешь показать ему, как ведут себя настоящие мужчины! Ведь я же только женщина! Сейчас ты нужен ему даже больше, чем в детстве. Тогда ты отвернулся от него, но я умоляю тебя, не оставляй его сейчас! Вспомни, Джеймс, он же твой сын. Я знаю, что ты не хочешь, чтобы я опять вошла в твою жизнь, но ради Чарли…
— Что? — яростно выкрикнул он.
Вин сразу же замолчала, подавленная той страстной силой, с которой он произнес это короткое слово. Смутившись, она нерешительно помялась и испуганно посмотрела на него.
— Что ты только что сказала? — глухо спросил Джеймс.
— Я сказала… — Вин облизнула вмиг пересохшие губы и остановилась. Ее лихорадило от волнения, перед глазами расплывались круги. — Я сказала, что Чарли нуждается…
— Нет, не то. Ты, кажется, сказала, что я не хочу тебя?
Она нервно перевела взгляд с Джеймса на кровать, а потом на окно. Ее бедное сердце было готово вырваться из груди, она вся дрожала от сильнейшего эмоционального напряжения. Ну вот, теперь он начинает насмехаться надо мной, подумала она, страдая от одной мысли о том унижении, которое ей сейчас предстоит претерпеть.
— Я сказала, что понимаю, что ты не хочешь, чтобы я опять вошла в твою жизнь, — беспомощно повторила Вин. В горле стоял комок, мешавший ей говорить. Она боялась взглянуть на него.
Джеймс медленно подошел к ней и положил руку ей на плечо. Она вздрогнула, но ее широко раскрытые глаза выдали ее чувство.
— Какого черта. Вин, ты несешь подобную чушь, — возбужденно заговорил Джеймс. — Ты прекрасно знаешь, что это не правда. Ведь ты же сама все время повторяла мне, что знаешь, зачем я приехал из Австралии и чего я хочу. Что за игры, Вин? Ты понимаешь, что ты со мной делаешь? Приходишь сюда, разводишь разговоры о том, что Чарли.., мой сын нуждается во мне… Ты подумала о моих чувствах? Когда я вижу тебя, я просто перестаю управлять собой! А ты стоишь рядом, такая холодная и уверенная в себе, как будто не знаешь…
Холодная и уверенная? Вин лишилась дара речи. Неужели он не замечает, как у нее от волнения трясутся руки?
— Вин, приди в себя! Неужели ты не видишь, что я едва сдерживаюсь, чтобы прямо сейчас не схватить тебя и не повалить на кровать! — Джеймс шумно задышал. — Ничего удивительного, что Чарли не желает, чтобы я жил в вашем доме. Уж он-то точно понял, как я отношусь к его матери. Он прекрасно понимает, что вне зависимости от того, как сильно я его люблю — а я действительно его люблю, — если он даст мне хотя бы полшанса, я сделаю все, чтобы ты вернулась ко мне.
Вин с трудом понимала, о чем он говорит. Во время своей тирады Джеймс, не в силах сдержать себя, отпустил ее плечо и теперь гладил ей лицо и волосы. Он осторожно привлек ее к себе и, задержав дыхание, замер. Все закружилось у Винтер перед глазами. Опустив веки, она впитывала в себя исходившие от него волны страсти. Ей хотелось крепче прижаться к нему, обнять его, слиться в долгом поцелуе…
— Я люблю тебя, Вин, — глухо сказал он. — Один Бог знает, как я тебя люблю.
— Не может быть… Ты ведь бросил меня.., у тебя была любовница…
— Нет. Тара хотела меня, это правда, но я никогда не думал о ней. Моей большой ошибкой было сказать ей об этом. А потом я был так глуп, что вдребезги напился и разрешил ей отвезти меня домой. Я-то имел в виду наш дом. Представляешь мое состояние, когда поутру я проснулся в ее постели, в ее доме… — Он увидел недоверчивый взгляд Вин и отрицательно покачал головой. — Между нами ничего не было.
— Ну почему ты так уверен? Ведь ты же был пьян.
— Именно поэтому. Я был настолько пьян, что ничего не могло произойти.
— Но ты согласился на развод! И даже никогда не пытался…
— Вин, родная. — Джеймс продолжал, едва касаясь, гладить ее лицо кончиками пальцев. Дотронувшись до ее губ, он глубоко вздохнул. Его взгляд затуманился, и он в изнеможении закрыл глаза. — Если я тебя сейчас поцелую, я уже не остановлюсь, — хрипло прошептал он. — Я не могу так больше жить, даже ради Чарли. Я слишком сильно люблю тебя, неужели ты не видишь? Будет лучше для всех нас, если я вернусь в Сидней. Ты уже знаешь, что случится, если я останусь… Мне необходимо уехать.
— Но я хочу, чтобы ты остался, — произнесла Вин слабеющим голосом.
Они пристально посмотрели друг на друга. Вин, казалось, слышала, как стучит ее сердце.
— Из-за Чарли? — горько спросил он. Винтер покачала головой.
— Н-нет, — тихо ответила она, — из-за меня. Я всегда любила тебя, Джеймс.
— Всегда? — Он усмехнулся. — Ты никогда, увы, не любила меня, Вин. Да и как ты могла? Ведь ты была совсем ребенком. О Боже, я так виноват перед тобой! Я разрушил твою жизнь. Моя любовь была страстной и эгоистичной. Я отмахивался от всего, что мне говорили. Все вокруг твердили мне, что ты молода и неопытна, что, если я тебя действительно люблю, я должен подождать, пока ты не станешь взрослой, что мне не следует использовать твою жажду близости со мной для того, чтобы привязать тебя к себе, навязать тебе замужество, к которому ты не готова.
Винтер с изумлением слушала его слова.
— Ну что ты говоришь? Все было совсем не так! Я мечтала выйти за тебя замуж — Ты просто хотела постели, — жестко ответил он и застонал, увидев ее оскорбленное лицо. — В этом нет ничего постыдного. Вин. Если бы твои дураки братья не хранили тебя за семью печатями, ты бы уже задолго до встречи со мной поняла, что любовь и секс не всегда совпадают. Но из-за того, что они просто не давали тебе и шагу ступить, ты решила, что поскольку испытываешь ко мне влечение, значит, ты любишь меня. Да, я знал это. — Джеймс взволнованно изливал то, что давно бередило его душу. — Но решил не обращать внимания. Я должен был дать тебе время подумать! Мы должны были пожить некоторое время, не оформляя брака. Тебе нужно было решить, действительно ли ты меня любишь, меня самого, а не то, что я даю тебе в постели. Но я так боялся потерять тебя… Поэтому и настоял на свадьбе…
— Это я хотела свадьбы, — горячо возразила Вин.
— Только вначале. — Он покачал головой. — Но скоро ты поняла свою ошибку… А потом было поздно… Ты уже ждала ребенка… Я виноват в этом! Никогда себе этого не прощу!
— Никогда не простишь себе?.. — в безмерном удивлении воскликнула Вин.
— Ты была совсем еще дитя! Но в своем чреве ты уже носила моего ребенка, хотя это было для тебя непосильной ношей.
— Но мне было уже девятнадцать, — напомнила она ему.
— Я не говорю о возрасте. Вин. Ты была еще очень, очень молодой и незрелой. Я ненавидел себя за то, что с тобой сделал, что сам не проследил, чтобы этого не случилось! И в то же время… Я так хотел вас двоих — тебя и ребенка.
Вин слушала, не веря своим ушам.
— Но я была противна тебе, когда ходила беременной. Ты с трудом заставлял себя даже взглянуть на меня. А в постели…
— Да нет же, не ты не нравилась мне! — воскликнул Джеймс. — А я сам не нравился себе. Я просто ненавидел себя.
— Но ты так рассердился, когда родился Чарли. Когда он плакал, когда…
— Я сердился не на тебя, Вин, а на себя. Ребенок был для тебя непосильной нагрузкой, и я не должен был допускать этого. Твоя семья считала точно так же, и я не могу их винить за это. Когда ты сказала, что больше не любишь меня и требуешь развода, я знал, что они были правы. Мне казалось, что я лишил тебя юности, свободы. Я больше не мог переносить этого и поэтому согласился на развода Я постарался уехать подальше, чтобы вы с Чарли могли начать жизнь сначала и ты сделала бы собственный выбор. Такое решение было тяжелым наказанием для меня, и с годами мне не становилось легче.
Мои родители присылали мне ваши фотографии, твои родители тоже часто писали в Сидней, но со временем мне все больше и больше недоставало вас. А потом, когда Чарли было шесть, мама прислала мне письмо, которое он сам написал для меня, — поздравление с Рождеством. И я не выдержал… Я должен был связаться с вами.
Вин никак не могла проглотить стоявший в горле комок. Она хорошо помнила то Рождество. Это было незадолго до того, как родители Джеймса вышли на пенсию и уехали из городка. Чарли все время спрашивал ее об отце, и она старалась отвечать ему как можно правдивее. Как она плакала, когда сын принес из школы открытку к празднику, которую он написал сам! Слезы катились у нее из глаз, когда она читала коротенькое поздравление, написанное корявым детским почерком, которое начиналось словами: “Милый папочка!” Вскоре открытка куда-то исчезла, и Вин облегченно вздохнула.
— Теперь ты понимаешь, почему я не могу остаться. Даже ради Чарли. Я не могу быть для тебя просто соседом. Я просто готов был с ума сойти, когда узнал, что ты встречаешься с этим владельцем гостиницы. Бедный Чарли! Но клянусь тебе, что его ненависть к Тому не могла сравниться с моей. В глубине души я все еще не могу осознать, что ты уже не моя.
— Как странно! — мягко сказала Вин. — В глубине своей души я чувствую то же самое.
Джеймс долго смотрел на Винтер, и на его лице ясно отражались все чувства, которые он испытывал в тот момент. Было видно, как сомнения и колебания боролись в нем с любовью и робкой надеждой вновь обрести свое счастье.
Медленно Вин встала на цыпочки, подняла руку и погладила Джеймса по щеке. Потом нежно обняла его, как если бы перед ней стоял не муж, а сын, страдающий от боли после ушиба или падения, пригладила его волосы и поцеловала.
Затем, дрожа от волнения, она приоткрыла рот и кончиком языка провела по его губам. Никогда раньше она не делала этого, считая, что именно мужчина должен проявлять инициативу. На мгновение она испуганно замерла, вдруг подумав, что сделала что-то не то и что, наверное, она просто все выдумала.
Но тут Винтер почувствовала, как по его телу пробежала волна желания. Джеймс крепко обнял ее и прижал к себе, страстно целуя. У нее перехватило дыхание.
Его поцелуй был долог, но даже когда он остановился, чтобы спросить, где Чарли, Вин не смогла оторваться от его рта и продолжала касаться его губ своим языком.
— Чарли прекрасно себя чувствует, — наконец ответила она и прижалась лбом к его щеке. — Он сегодня ночует у Эстер.
Увидев удивление на его лице, она весело засмеялась.
Кровь прилила к его лицу, и он неуверенно посмотрел на широкую гостиничную кровать.
— Нет, — сказала она, проследив за его взглядом, — не здесь. Поедем домой.
Домой! Заняться любовью в той же постели, в той же комнате! Там же, где они так неистово ласкали друг друга много лет назад! В той же спальне, куда Джеймс на руках внес Винтер в ту бессонную ночь после автокатастрофы и где она была потрясена до глубины души, поняв, что все еще любит его. Вин не могла поверить своему счастью.
…Они медленно и нежно раздели друг друга. Высокая стена, возведенная их же стараниями, наконец-то рухнула. Исчезли все недомолвки, низкие подозрения и недоброжелательность. В эту ночь они заново обретали свою потерянную любовь, сызнова постигали давно забытые ласки, без которых раньше не могли обойтись. Они заново открывали для себя свои тела, так жаждущие любви и так уставшие от одиночества. Теперь им не было нужды спешить, ведь любовники знали, что эта ночь — не последняя, а первая в длинной череде таких же счастливых дней и ночей, ожидавших их в будущем…
В тот вечер они не следили за часами, занятые только собой. Они страстно любили друг друга, плакали, делясь воспоминаниями, и смеялись, строя планы на будущее, ни на секунду не выпуская друг друга из объятий. Вин никогда не могла даже представить себе, что ей может быть так хорошо.
Наконец Джеймс медленно и неохотно отпустил ее.
— Ты, наверное, хочешь съездить за Чарли? — устало спросил он.
Вин долго смотрела на него сияющими глазами, кончиком пальца рисуя что-то на его груди.
— Да, я хочу съездить за ним, — наконец честно призналась она. — Но не поеду. Это наша ночь, Джеймс. Твоя и моя. Она как мост между прошлым и будущим. Мне кажется, что эта ночь…
— Поможет выдержать все, что нам предстоит? — засмеялся Джеймс, целуя ее. — Боюсь, Чарли не будет слишком счастлив, как ты думаешь?
— Все образуется, — мягко ответила она. — Ведь ты же его родной отец.
— Да, но ты — его мать. Когда мы с тобой опять поженимся и он поймет, что я все время буду жить с вами…
Сердце Вин радостно забилось, когда она услышала слова Джеймса о браке. Она и не думала, что это так много значит для нее.
— Но ведь вдвоем мы справимся с ним? — спросила она, неожиданно испугавшись.
— Ну конечно, справимся, — заверил ее Джеймс и затем ласково добавил:
— А теперь, родная, ляг ко мне поближе. Мне все время кажется, что я просто сплю и вижу тебя во сне. — Она игриво ущипнула его за щеку, и он, шутя, сказал:
— Ой! Нет, похоже, это не сон!
Вин опять всем телом прижалась к нему, целуя его сильные руки и мускулистую грудь, дразняще дотрагиваясь кончиком языка до его соска. Она нежно улыбнулась, чувствуя, что в нем опять зажигается страсть. Вин было очень приятно, что ее присутствие так возбуждает его.
— Разве ты не знаешь, что случится, если ты не перестанешь меня гладить? — улыбаясь, предупредил он ее хриплым шепотом. Его тело затрепетало от предчувствия близости.
— Нет, — шаловливо засмеялась Винтер, легко и часто касаясь губами его шеи. Кровь опять закипела в ней. Она вновь почувствовала себя молодой и счастливой. — Не знаю. Покажи, пожалуйста.
Воспоминания о той ночи любви поддерживали Вин в последующие ужасные недели.
Чарли взорвался, когда она сообщила ему, что они с Джеймсом собираются повторно пожениться. Он так отвратительно вел себя, что много раз Винтер боялась, как бы Джеймс не изменил своего решения. Ее восхищало его терпение. Винтер часто думала о том, смогла бы она сама выдержать постоянные крики и капризы сына, если бы оказалась на месте Джеймса.
А за две недели до брачной церемонии Чарли просто-напросто сбежал из дома.
Именно Джеймс нашел сына неподалеку от главного шоссе, где тот пытался поймать попутную машину, чтобы уехать из городка. Он же привез его обратно, серьезно и долго беседовал с ним и утешил, когда Чарли разразился слезами, сам напуганный раздирающими его противоречивыми чувствами и страхами.
В этот тяжелый момент Вин чуть было не отложила церемонию, и не ради Чарли, а ради Джеймса, но тот уговорил ее не поддаваться отчаянию. Джеймс считал, что Чарли нужно дать время, чтобы он смог справиться с собой.
— Чарли любит нас обоих. Вин, — сказал он горько плачущей жене. — Но ведь раньше ты принадлежала только ему, и теперь в глубине души он не может смириться с тем, что вынужден тобой делиться.
— Как он мог! Удрать из дома только для того, чтобы вынудить меня отказаться от тебя, Джеймс!
— Все мужчины таковы, — хмыкнул Джеймс, поднимаясь. — Особенно когда ими движет ревность.
Их свадьба была тихой и скромной. Они не поехали в свадебное путешествие — Джеймс был занят организацией своей фирмы, но обещал в ближайшем будущем увезти их куда-нибудь в отпуск.
Чарли потихоньку отдалялся от Вин. Она радовалась, что ее мальчик наконец стал обретать самостоятельность. Но все-таки в глубине души Вин не покидало чувство вины перед ним.
Чарли быстро взрослел. Он сильно вырос, его голос стал уже ломаться. Теперь его нельзя было назвать ребенком. Вин часто задавалась вопросом, как отразится ее “второе” замужество на его последующей жизни.
Казалось, Чарли наконец-то примирился с присутствием Джеймса. А что происходило у него в душе — один Бог ведал об этом.
Вдобавок к постоянным переживаниям за родных Вин стала плохо себя чувствовать. Она худела на глазах, ее все время подташнивало и тянуло прилечь. Усталость постоянно давила на нее, и все, что бы она ни делала — даже близость с Джеймсом, — требовало огромных усилий.
Вин не преминула пожаловаться своей подруге.
— Да ты беременна, дорогая, — расхохоталась Эстер.
Беременна? Такая мысль не приходила ей в голову. Неужели она, мать четырнадцатилетнего верзилы, может ждать ребенка?
Но ее мудрая подруга опять оказалась права. И снова Вин боялась объявить о том, что готовится стать матерью. Не Джеймсу — женским чутьем она чувствовала, что он с радостью и любовью воспримет эту новость.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14