А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А пока он выжидает, Кимбли и подобные ему кавалеры, в число которых попал даже его собственный брат, будут катать ее по городу, рассыпаясь в любезностях, и их, а не его она будет одаривать своей ослепительной улыбкой, на которую так скупилась, будучи его женщиной. Признавшись себе, что ревнует, Джоселин разозлился. На себя и на нее. Если ей нужен другой, пусть берет. Ему нет до этого никакого дела. И все же Джоселин упивался картинками, представляя, как дерется на шпагах с Кимбли и Фердинандом одновременно. По шпаге в каждой руке. И кривой кинжал в зубах, в припадке самоуничижения подумал Джоселин. И черная повязка на глазу.
– К черту! – рявкнул он и стукнул кулаком по столу. – Я сверну ей шею ради нее же самой!
Трешем явился к леди Уэбб в тот же день, но отказался от приглашения дворецкого проследовать в гостиную к прочим гостям. Он попросил, нельзя ли переговорить с леди Уэбб наедине в салоне на первом этаже.
Он знал, что леди Уэбб относится к нему без особой симпатии. Эта леди была настолько воспитана, что не могла облечь свою нелюбовь в слова, но неприязни не скрывала, давая понять свое истинное отношение многими деталями. Но Трешем никогда и не стремился составить о себе доброе впечатление у респектабельных дам типа леди Уэбб. Совсем напротив. Да, она его не любила, но ясно сознавала необходимость получить предложение ее крестнице. И он это учитывал.
– Хотя, если она вам откажет, – сообщила ему леди Уэбб при их конфиденциальном разговоре, прежде чем послать за Джейн, – я полностью ее поддержу. Я не позволю вам приходить и докучать ей.
Трешем сдержанно поклонился.
Прошло еще несколько минут, пока появилась Джейн.
– О, – сказала она, закрывая за спиной дверь и не убирая ладоней от дверной ручки, – это, кажется, вы?
– Был я, когда в последний раз смотрел в зеркало, – сказал он и сдержанно поклонился. – А вы кого ждали?
– Я думала, возможно, это Чарлз.
Трешем нахмурился и зло уставился на нее, разом забыв о своих благих намерениях.
– Чарлз? Вы имеете в виду молокососа из Корнуолла? Этого увальня, который думает, будто женится на вас? Он а городе?
Ее губы вытянулись в тонкую ниточку – знакомое выражение.
– Чарлз Фортескью не молокосос и не увалень. Он всегда был моим лучшим другом. И он приедет, как только сможет.
– Как только сможет, значит? А где он был весь последний месяц и даже дольше? Что-то я не встречал его в Лондоне, вашего рыцаря, исполненного желанием вытащить вас из кабалы вашего дяди или кем там еще приходится вам этот чертов Дербери.
– Где бы он стал меня искать? Если даже профессиональные сыщики ничего не могли сделать, какие шансы были бы у Чарлза, ваша светлость?
– Я бы вас нашел. – Джоселин прищурился. – Целого мира было бы мало, чтобы спрятать вас, леди Сара, если бы я взялся за поиски.
– Не называйте меня так. Это не мое имя. Меня зовут Джейн.
Он вдруг смягчился, на время даже забыл о раздражении, вызванном известием о приезде этого недоумка из Корнуолла.
– Да, – согласился он. – Но и меня зовут не ваша светлость, Джейн. Я – Джоселин.
– Да, – сказала она, облизнув губы.
– Что вы схватились за эту ручку, будто боитесь, что я вас схвачу и что-то сделаю прямо здесь. Ты меня боишься, Джейн?
Она покачала головой и прошла на середину комнаты.
– Я вас не боюсь.
– А надо бы. – Он медленно скользил по ней взглядом, словно поедал глазами. Она была одета в платье из бледно-лимонного муслина, волосы ее горели золотом. – Мне тебя не хватает. – Но конечно, он не мог позволить себе открыться до столь опасной черты. – В постели, разумеется…
– Разумеется, – язвительно повторила Джейн. – Какое еще место вы могли иметь в виду? Зачем ты пришел, Джоселин? Потому что чувствуешь себя обязанным жениться на мне, Саре Иллингсуорт, но не на Джейн Инглби? Ты оскорбляешь меня. Неужели имя куда важнее человека? Тебе бы никогда и во сне не приснилось жениться на Джейн Инглби.
– Ты всегда считала, что знаешь, о чем я думаю. Теперь ты решила, что знаешь и мои сны. Я правильно понял?
– Ты не женился бы на Джейн Инглби, – упрямо повторила Джейн. – Почему ты хочешь жениться на мне сейчас?
Потому что это был бы поступок, сообразный твоим понятиям о чести, столь же благородный, как предпочесть смотреть в глаза смерти, но не назвать даму лгуньей. Я не желаю иметь мужем рафинированного джентльмена, Джоселин. Я бы предпочла повесу и распутника.
На сей раз он не поддался накалу ее темперамента и остался спокоен, хотя она пылала гневом. И это давало ему видимые преимущества.
– Правда, Джейн? – вкрадчиво проговорил Трешем. – Почему?
– Потому что повеса может вести себя пусть необдуманно, но по-человечески как-то… Как бы это выразить? – Она беспомощно развела руками.
– Страстно? – предложил он.
– Именно. – Ее голубые глаза горели яростью. – Я бы предпочла, чтобы ты спорил со мной и ссорился, даже оскорблял, пытаясь указывать мне, и читал, и рисовал: меня, а потом забывал бы обо мне и обо всем мире, отдаваясь музыке. Я предпочитаю того человека, каким бы он ни казался одиозным. Этот человек имел страсть в душе. Я не желаю, чтобы ты разыгрывал передо мной джентльмена. Я не допущу этого.
Ему удалось спрятать улыбку. И надежду. Он спрашивал себя, понимает ли она, какие мысли навевали ее последние слова. Вероятно, нет. Она просто была на грани истерики.
– Не допустишь? Так давай я тебя поцелую, чтобы показать, насколько я могу быть не джентльменом.
– Сделай еще шаг, и я дам тебе пощечину.
Но разумеется, она не отступила ни на шаг, чтобы увеличить расстояние между ними. Он сделал два шага навстречу и встал к ней вплотную.
– Пожалуйста, Джейн.., – он снова заговорил вкрадчиво, – позволь мне поцеловать тебя.
– Зачем? – Ее глаза блестели от слез. Он не знал, плачет она от злости или от избытка чувств. – Почему я должна позволить тебе целовать себя? Накануне дуэли ты заставил меня поверить в то, что я тебе небезразлична, даже не сказав ни слова. А на следующее утро ты поманил меня пальцем словно собачку и смотрел на меня холодно и надменно, будто я ничто. Так зачем мне позволять целовать себя человеку, который считает, что я не стою и выеденного яйца.
– Джейн, я не люблю яйца, но зато мне нравишься ты.
– Уходи. Ты играешь со мной. Думаю, я за многое должна быть тебе благодарна. Без тебя я бы сейчас жила в Корнуолле и металась меж двух огней – Сидни и графом Дербери. Но ты не убедил меня в том, что помогал не из одного лишь тщеславия. Тебя не было рядом, когда ты действительно был мне нужен, чтобы выложить все. Ты…
Герцог приложил палец к ее губам, и она тотчас замом чала.
– Позволь мне объяснить, – сказал он. – Мы неплохо узнали друг друга за эту неделю, Джейн, и поняли, что у нас много общего. Мы стали не только любовниками, но и друзьями. Более чем друзьями. И более чем любовниками. Ты убедила меня в том, что я должен простить себя и отца, чтобы стать полноценной личностью. Что мне не следует терзаться из-за того, что было в прошлом. Ты убедила меня в том, что быть мужчиной – не значит вырвать из себя с корнем все лучшие чувства. И я понял, что должен по-новому взглянуть на прошлое, должен вспоминать не только боль, но и радости детства. И все это сделала ты самим фактом своего существования. Просто потому, что ты – Джейн.
Она попыталась отстранить его руку, но он, взяв ее за подбородок, продолжал:
– Ты говорила, что открылась бы мне так же, как я открылся тебе. Мне надо было поверить тебе, Джейн. И даже когда я узнал правду, мне надо было прийти к тебе. Обнять тебя как ты обнимала меня накануне, рассказать тебе о том, что я узнал, и попросить, очень попросить тебя рассказать мне все, положиться на меня, довериться мне. Я ведь знал, как трудно иногда оживлять воспоминания. Я сделал это на сутки раньше и должен был вести себя куда тактичнее. Я потерпел крах, Джейн. И, черт меня возьми, я предал тебя.
– Не надо. Не надо строить из себя кающегося грешника. Я не могу бороться с тобой, когда ты говоришь вот так.
– Не надо со мной бороться. Прости меня, Джейн. Простишь?
Она заглянула ему в глаза, словно пыталась оценить меру его искренности. Он никогда не представал перед ней столь беззащитным.
– Джейн, – сказал он нежно, – ведь ты научила меня тому, что любовь действительно существует в этом мире.
Две слезы выкатились из синих глаз и поползли по щекам. Он осторожно снял их пальцами, взял ее лицо в ладони и поцеловал в обе щеки, осушая влагу.
– Я думала, ты умрешь! – внезапно выкрикнула она. – Я думала, мы опоздали. Думала, что услышу выстрел, подбегу и увижу тебя мертвым. У меня было предчувствие. Бот здесь. – Она показала на сердце, – Дурное предчувствие. Я так отчаянно рвалась к тебе, чтобы сказать все то, что никогда не говорила… Боже, почему у меня никогда нет с собой платка, когда он нужен? – Джейн хлопала ладонями по платью в поисках несуществующих карманов.
Он протянул ей большой белый платок.
– Но ты поспела вовремя, и ты все сказала. Позволь мне вспомнить… Ужасный! Верно? Надменный! Упрямый как осел и… вот это самое ужасное: ты сказала, что презираешь меня и не желаешь больше видеть. Я ничего не пропустил?
Она высморкалась и обнаружила, что не знает, куда теперь девать платок. Он забрал его и положил в свой карман.
– Я бы не стала жить, если бы ты умер, – сказала она, и он с удовлетворением отметил, что она снова начинает злиться, – Ты ужасный человек. Если еще раз попадешь в ситуацию, когда тебе бросят вызов, я сама тебя убью.
– Убьешь, любовь моя? Джейн поджала губы.
– Ты так решительно настроен на мне жениться? Это что, очередная уловка?
– Если бы ты знала, как я страдаю, Джейн. Я страшно боюсь, что ты откажешь мне. А если ты это сделаешь, то мне ничем тебя не переубедить. Пожалей меня. Я никогда еще не бывал в подобном положении. Я всегда добивался своего с легкостью.
Но она смотрела на него с прежним выражением недоверия.
– Джейн, я хочу домой, в Актон. Там мы с тобой начнем новую жизнь, и все у нас будет по-другому. Ты думала, будто знаешь, что мне снится. Вот мой сон, моя мечта. Ты станешь частью этой мечты!
Она еще плотнее сжала губы.
– Почему ты перестала со мной разговаривать? – Он сжал кисти за спиной и слегка наклонился к ней. – Джейн?
– Ты все о себе! – выпалила она. – О том, чего ты хочешь! О твоих мечтаниях. А как насчет моих желаний? Тебе есть до них дело?
– Что с тобой, Джейн? Чего ты хочешь? Ты хочешь, чтобы я ушел? Всерьез? Скажи мне, что ты этого хочешь, но спокойно – так, чтобы я понял, что ты действительно этого хочешь. Прикажи мне уйти, и я уйду.
Даже накануне дуэли с Форбсом он не испытывал такого страха.
– Я беременна! – выкрикнула она. – И у меня нет выбора.
Он уставился на нее в изумлении. Боже мой! Сколько времени она про это знает? Сказала бы ему об этом, если бы он сегодня не пришел? Сказала бы хоть когда-нибудь? Доверилась бы, простила бы?
Джейн молча смотрела на него.
– Что ж, это все меняет… – пробормотал герцог.
Глава 26
Открыв дверь, леди Уэбб вошла в гардеробную Джейн. В темно-синем наряде и в тюрбане с перьями, Генриетта являла впечатляющий контраст рядом с крестницей, сейчас походившей на фею. Джейн надела модное платье из белого кружева, украшенное по подолу серебряной нитью и фестонами. Фестонами же были украшены и короткие рукава. Кроме того, на ней были длинные белые перчатки и серебристые туфельки. Волосы Джейн перевязала широкой белой лентой с серебряной нитью.
– О, Сара, дорогая, ты и в самом деле стала мне как дочь! – воскликнула леди Уэбб при виде своей крестницы. – Какая я счастливая… Как хотелось бы, чтобы твоя мама была сейчас рядом в этот самый важный день твоей жизни. Ты ослепительно красива.
Джейн критически осмотрела свое отражение в зеркале, после чего повернулась к Генриетте:
– То же самое вы говорили мне вчера, когда меня заставили надеть ужасное старомодное платье, которое по настоянию королевы должны надевать девушки для приема в королевской гостиной. Но сегодня я чувствую себя значительно лучше.
– Подобные визиты – вещь обязательная, – сказала леди Уэбб. – А вот твой первый бал – это для тебя, это твой собственный триумфальный выход в свет.
– Полагаете, будет триумф?
Джейн взяла веер с туалетного столика. Интуиция подсказывала ей, что не все сегодня пройдет гладко. Хотя, возможно, это просто нервы. Весь день прошел в приготовлениях к балу.
Вернувшись домой после утренней прогулки в сопровождении горничной, Джейн с изумлением наблюдала за поразительными превращениями в бальном зале. Зал щедро украшали белыми и серебристыми лентами, бантами и цветами. Люстры же опустили, тщательно вымыли и вставили в подсвечники сотни новых свечей. Ближе к вечеру приехали музыканты; они разложили свои инструменты на возвышении.
– Разумеется, триумф, – сказала леди Уэбб, осторожно обнимая Джейн – так, чтобы не помять ее платье. – Разве может быть иначе? Ведь ты – леди Сара Иллингсуорт, дочь графа и наследница огромного состояния. Ты прекрасна, словно принцесса из сказки. И у тебя уже целая свита поклонников.
Джейн печально улыбнулась.
– У тебя неограниченные возможности, – продолжала леди Уэбб. – Ты можешь выбрать любого из поклонников, и партия будет блестящей. Виконт Кимбли, например, весьма внимателен к тебе, и за него вполне можно выйти замуж. Во всяком случае, ты не должна думать, что только Трешем имеет право за тобой ухаживать, хотя он и добивается твоего расположения. Конечно, он сделал тебе достойное предложение, по крайней мере я надеюсь, что оно являлось таковым. Но выбор за тобой, Сара.
– Тетя Генриетта! – сказала Джейн с упреком в голосе.
– Все-все, я больше ничего не стану говорить, – улыбнулась леди Уэбб. – Я уже и так достаточно сказала, может быть, даже слишком много. Пойдем в зал, нам пора. Наши гости скоро начнут съезжаться. Сирил и Дороти нас ждут.
Лорд Лэнсдаун был братом леди Уэбб. Она пригласила его с женой, чтобы они помогли ей принимать гостей. Лорд Лэнсдаун должен был, открывая бал, повести Джейн на первый танец.
Если зал выглядел величественно днем, то сейчас, в свете сотен свечей, от одного его вида дух захватывало. Пламя свечей мерцало в серебре подсвечников и многократно отражалось в зеркалах вдоль стен.
«Все выглядит так, словно здесь будут чествовать новобрачных», – подумала Джейн. Но сегодня они отмечали ее выход в свет, и все должно было пройти гладко. Ничто не должно испортить этот праздник. Ведь тетя Генриетта отдала столько сил и энергии, а также денег, чтобы вчерашний день и сегодняшний остались в памяти ее крестницы как самые лучшие.
– Ты нервничаешь, Сара? – спросила леди Лэнсдаун.
Джейн посмотрела на нее полными слез глазами. Она так и не смогла справиться с эмоциями.
– Только потому, что я хочу, чтобы все прошло гладко, ради тети Генриетты…
– Ты выглядишь как куколка, моя милая, – улыбнулся лорд Лэнсдаун. – Вот если бы только мне удалось скрыть тот факт, что у меня обе ноги левые… – Он от души рассмеялся.
Джейн повернулась к леди Уэбб.
Та смотрела на девушку с материнской любовью.
– Спасибо вам, тетя Харри. Даже мать не сделала бы для меня большего.
– Ах, Сара… Что же я могу сказать на это, моя дорогая?
Глаза леди Уэбб подозрительно блестели.
* * *
Вскоре стали подъезжать первые гости, и хозяева встречали их у дверей зала.
Следующий час прошел словно во сне.
Наконец-то Джейн была официально представлена лондонскому обществу. Среди тех, кому ее представляли, было немало знакомых лиц, но еще больше незнакомых. Некоторых она, как ей казалось, знала уже целую вечность. Например, очаровательного виконта Кимбли, которого тетя Генриетта считала весьма перспективным поклонником, добродушного Конана Броума и еще нескольких друзей Джоселина, навещавших его в Дадли-Хаусе, когда он поправлялся после ранения. Приехал на бал и лорд Фердинанд Дадли; он поклонился Джейн, поцеловал ей руку и подмигнул, улыбнувшись весело и по-мальчишески задорно. Разумеется, приехали лорд и леди Хейуорд. Лорд вежливо поклонился и, сказав все, что полагалось сказать в данном случае, уже хотел направиться в зал, но у его жены были другие планы.
– О, Сара… – Рискуя помять платье, леди Хейуорд крепко обняла Джейн. – Сара, вы действительно прекрасно выглядите. Я так вам завидую, вы в отличие от меня можете носить белое! А мне приходится выбирать наряды поярче, чтобы не выглядеть как привидение. Хотя Трешем и Фердинанд, несносные создания, то и дело меня критикуют. Им не нравится мой вкус! Трешем сегодня будет? Он не ответил мне прямо, когда я его сегодня днем встретила в парке. Вы уже объяснились? Как восхитительно, что вы с ним поссорились! До сих пор никто не мог ему противостоять. Я верю, что вы не сдадитесь слишком быстро и заставите его помучиться. Но завтра, знаете ли…
Лорд Хейуорд взял жену за локоть и оттащил в сторону..
– Пойдем, дорогая, за нами уже выстроилась очередь.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35