А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Что за глупости! – наконец воскликнула она и рассмеялась. – Вы можете отлично сыграть роль скучного и надменного графа, но не ждите, что я тоже буду скучной и всем недовольной графиней. – Кажется, она собралась затеять ссору, с опаской подумал граф. Но Элинор улыбалась, в глазах ее были смешинки.
– Вы не совсем так поняли меня, – поспешил сказать он. – Нам не нужно играть или не играть какие-то роли. Мы граф и графиня Фаллоден. Для этих людей мы высокие особы, внушающие некий трепет и страх.
Улыбка исчезла с лица Элинор.
– Вы предостерегаете меня? – медленно произнесла она. – Это так? Напоминаете о моем происхождении и предостерегаете от ошибок, боитесь, как бы я не уронила ваше достоинство своими вульгарными манерами, как это было вчера в школе, не так ли?
Кажется, она действительно хотела ссоры. Протянув руку, граф ласково провел костяшками согнутых пальцев по ее подбородку.
– Дикобраз, колючка! – промолвил он. – Пойдемте-ка вниз, иначе встречать будет некого. Вы мне нравитесь, Элинор, такой, какая вы есть. И мне понравилось, как вы вели себя в школе.
– Это правда? – недоверчиво и осторожно спросила Элинор. – Я не казалась вульгарной?
– Может быть, моя мать и не согласилась бы со мной, – ответил граф. – Но не моя бабушка.
– О! – успокоенно вздохнула Элинор и оперлась на его руку.
В любую минуту могли появиться гости, и граф опять почувствовал неясные опасения. Его пугала встреча в своем доме, да еще в зале для танцев, с теми, с кем он обычно встречался и разговаривал в поле или в их коттеджах. Он знал, что будет сдержан и любезен, как всегда, но это и пугало его. Он хотел, чтобы гости чувствовали себя непринужденно, получили удовольствие от концерта и успехов своих детишек.
Он посмотрел на Трэнсомов, хотя было неверно их всех объединять под одной фамилией, потому что здесь были семейства Галлисов и Уиксов и его друзья Джесон, Тим и Чарльз, да и Берти тоже. Они все сгрудились в ожидании гостей поближе к двери в бальный зал, перешучивались и смеялись несколько громче, чем обычно. Дядя Сэм, словно предвкушая удовольствие, довольно потирал руки.
– Как в добрые старые времена! – восклицал он, и его бас гудел еще гуще. – Ты помнишь, Элли, наши рождественские представления, когда тетя Айрин все время толкала меня в бок, чтобы я не засмеялся там, где не надо, и ненароком не обидел вас, детей?
– Это настоящее Рождество, – широко улыбался дядя Гарри. – Все как надо: детские концерты, праздники в доме. Какое без них Рождество? И молодое поколение научится этому и передаст дальше, не так ли, Элли? Теперь твоя очередь! А всем молодым желаю найти себе пару и как можно скорее! – Он довольно ухмылялся, слушая ответные возгласы молодежи.
– Что ж, чуть попозже я кое-что вам скажу на эту тему. После полуночи, – добавил он и подмигнул тете Берил.
Мейбл покраснела, как показалось графу, а Джордж с весьма довольным и гордым видом посмотрел на девушку.
– Начинайте концерт! – нетерпеливо крикнул дядя Бен. – А затем будут праздник и чаепитие. Сейчас Рождество, и животы у всех должны быть набиты до отказа. Что скажешь, Рэнди?
Граф почувствовал, что Элинор смотрит на него. Ее рука напряглась. Взглянув на нее, он увидел в ее глазах тревогу. Пару дней назад все это, возможно, и шокировало бы его. Но сегодня лишь позабавило.
– Что касается меня, дядя Бен, то я буду есть, пока на мне не лопнет сюртук.
Все рассмеялись, в том числе и сам граф. Но он тут же посерьезнел. По лестнице уже поднимались первые гости. У многих из них был вид, будто их ведут на заклание. Граф мысленно собрался и приготовился встречать их.
Но Трэнсомы и те, кто по своей живости мог вполне примкнуть к их клану, опередили его. Нет, они не были столь невоспитанны, чтобы оттеснить графа в сторону и не дать ему самому приветствовать гостей. Он каждому смог самолично пожать руку и сказать приветственные слова. Элинор рядом с ним делала то же самое и даже успела успокоить некоторых из женщин сообщением, что все дети уже прибыли и находятся в гостиной вместе со своей учительницей.
Однако все же Трэнсомы сердечнее всех пожимали руки, громче всех произносили приветствия, смеялись, успевали перекинуться словцом о прежних рождественских праздниках и провожали гостей в бальный зал, где усаживали их перед самодельной сценой и сами садились рядом, чтобы занять гостей беседой. Казалось, что Трэнсомов здесь не каких-нибудь два десятка, а целая сотня.
– Итак, – промолвил граф, глядя на жену, когда стало ясно, что все уже пришли и более ждать некого, – я не заметил страха перед господами, а тем более почтения.
– Мне жаль, – ответила Элинор, – если ваши ожидания не сбылись. Но я не буду просить у вас извинения за свою семью. Они помогли всем почувствовать себя непринужденно в гостях.
– И мне тоже, – произнес граф. Элинор с удивлением посмотрела на него. – Как я завидую вашим родственникам, Элинор! Они умеют наслаждаться жизнью. Как много человек теряет, делая и думая только так, как положено, следуя аристократическим канонам, порою убивающим простую радость.
Элинор, не отрывая глаз от его лица, улыбнулась ему с такой теплотой, что он на мгновение забыл, что его дом полон шумных гостей. Он тоже счастливо улыбнулся ей.
– Пойду посмотрю, возможно, мисс Брукс нуждается в моей помощи, – сказала Элинор. – Готова биться об заклад, если леди позволено биться об заклад, что у нее в последнюю минуту возникло множество неразрешимых проблем.
– У меня с языка был готов сорваться совет: не ходите туда! – воскликнул граф. – Поскольку появление графини лишь усугубит проблемы и создаст множество новых. Но я уже научился не совсем доверять своему языку. Поэтому говорю: идите!
Он чуть было не добавил «моя любовь», но вовремя удержался. Между ними была дружба, как они и договорились сначала в Лондоне, затем по пути в Гресвелл-Парк. Возможно, дружба стала переходить в нечто большее. Но он не должен делать никаких предположений относительно чувств Элинор к нему. Он не должен действовать поспешно.
Он смотрел, как быстро Элинор пересекла холл и скрылась в малой гостиной, где переодевались дети. Граф, успокоенный, почувствовал, что готов к тому, что произойдет в ближайшие час или два, и даже ожидал, что это доставит ему удовольствие. Опасения и дурное настроение исчезли. Странно, думал он. Кажется, маленькая графиня многому его учит, например, как быть хорошим графом и землевладельцем. Он думал, что будет учителем, а стал учеником.
«Мещаночка». Дочь торговца углем. Элинор. Его жена. Его возлюбленная. Он улыбался, глядя вслед ее удаляющейся фигурке, а потом повернулся и направился в бальный зал. Шум разговоров утих, как только он вошел. Кое-кто из работников графа попробовал встать, но его улыбка и кивок головой успокоили их. Он прошел, сел сзади и снова вспомнил слова дяди Гарри.
Да, это настоящее Рождество, с детским концертом, волнением и ожиданием. И теплым чувством общности. Как хорошо, что он познал его и наконец у него есть Рождество! Какая удача, что старый мистер Трэнсом, в спешке решая свои земные дела, обратил взор и на него, когда искал, кому вручить судьбу любимой дочери!
И вдруг ему захотелось, чтобы старик был жив и он, граф, мог бы отблагодарить его.
Все уже собрались и ждут, заверила детей Элинор. Все с нетерпением ждут концерта. Никто, разумеется, не забудет своих строк или шага в танце. В такой важный момент этого с ними не случится. Но если, что почти невозможно, такое вдруг произойдет, мисс Брукс обязательно поможет, а папы и мамы все равно будут ими гордиться. Она сама ждет не дождется их представления, заверила детей Элинор. Она тоже волнуется вместе с ними.
Дети все же были возбуждены, когда она их оставила, а мисс Брукс – как натянутая струна, готовая лопнуть. И все же Элинор удалось оставить их в радостном возбуждении, а не в нервном страхе. Спеша в зал, она улыбалась, вспоминая слова дяди Гарри. Пришел ее черед рожать и воспитывать детей и учить их, как праздновать Рождество.
Она надеялась, что скоро это произойдет. Две ночи, и, возможно… это уже произошло. Нет, она не должна ждать, что все произойдет так скоро. Ведь если надежды не оправдаются, ее ждет разочарование. Надо запастись терпением. Надо надеяться, что ее муж, пообещав приходить каждую ночь, не передумает. Если не в этом месяце, то в следующем или еще через месяц это сбудется. У нее будет ребенок. Его ребенок.
Улыбающаяся Элинор вошла в зал – разговоры сразу же стихли.
– Дети готовы, – сказала она. – Если их ноги так же быстры, как желание порадовать вас, то через несколько минут они будут здесь.
Под общий веселый смех графиня заняла свое место рядом с мужем. Сев, она протянула ему руку, и он взял ее. Лишь потом она поняла, что этого не стоило делать. Теперь он не сможет отпустить ее руку, потому что все это заметят. Но граф, нежно сжав ладошку Элинор, положил ее себе на колено.
– О, милорд, я так рада, что вы предложили устроить праздник в поместье, – промолвила она.
– Вы так считаете? – ответил граф. – Я также рад.
И прежде чем она осознала, что нечто новое возникло в их отношениях, в дверях зала появилась мисс Брукс, а за ней цепочка странно молчаливых детей. В зале воцарилась тишина. Наконец ее нарушил громкий хлопок. Мудрый дядя Сэм захлопал в ладоши. Под всеобщие аплодисменты дети поднялись на подиум, чтобы открыть концерт двумя рождественскими песнями. Три или четыре высоких детских голоска пели чисто и в тон, остальные же, опустившись до самой низкой октавы, что-то бормотали под звуки фортепьяно.
В программе концерта были хоровое и сольное исполнение, дуэты, чтение стихов и танцы. А в самом конце – рождественское представление, в котором участвовали все дети. Мисс Брукс благоразумно поручила каждому из них сказать несколько слов. Малышка, игравшая роль Девы Марии, произнесла свои слова таким тихим шепотом, что не услышал бы даже младенец Иисус. Зато муж Марии Иосиф говорил басом, которому позавидовал бы даже дядя Сэм. Игравшая Ангела Господня девочка забыла свои слова, а пастухи затеяли возню, надеясь, что мисс Брукс воспользуется шумом и незаметно подскажет их; один из пастухов хотел стукнуть посохом по полу, а угодил по босой ноге другого, и тот от неожиданности произнес слова, которых не было в Писании, да еще запрыгал от боли на одной ноге, что было уж совсем ни к чему. Случились и другие накладки: у одного из волхвов, когда он склонился к яслям с младенцем с дарами, съехал на глаза тюрбан, и Дева Мария бросилась помочь ему поправить его; хор, изображавший Святого Духа, не пел, а скорее мычал.
Но все прошло прекрасно. Не только потому, что зрителями были родители, дедушки и бабушки, преисполненные гордости и радости за своих чад. Нет, не только поэтому. А потому, что это был рождественский рассказ, пусть не совсем безупречно поведанный зрителям. Родился Иисус, произошло чудо, внушающее благоговейный трепет и чувство счастья. За ним рано или поздно, хотя об этом и слова не было сказано, последует Пасха. Рождение младенца всегда чудо, означающее, что с ним на землю приходит любовь.
– Ох! – облегченно вздохнула Элинор, глядя на мужа, когда дети, раскланявшись, покинули зал. Уходили они, значительно повеселев и ободрившись. Но Элинор ничего уже не замечала. Она была поглощена только собой. Ее рука все еще оставалась в руке мужа, хотя он несколько раз выпускал ее, когда надо было аплодировать детям.
Граф поднял ее руку к губам.
– Я должен пойти к гостям и напомнить им, что они все приглашены на праздник с угощением, – промолвил он. – Хотите пойти со мной, Элинор?
Она сопровождала его, когда он поднялся на подиум. Они держались за руки, и Элинор улыбалась всем, хвалила детишек и их учительницу и приглашала всех остаться. Детей ждут игры и чай. Она почувствовала, как благожелательно восприняли приглашение все, кто работал у ее мужа. Что ж, возможно, они никогда не станут настоящими друзьями, граф и она, между ними всегда будет дистанция, так же как они не смогут быть друзьями с этими людьми, хотят они этого или нет. Она графиня, а ее муж – граф. Может, так и должно быть. Ее муж нес ответственность за всех них и их благополучие. Но их благожелательности и уважения было достаточно. Эти чувства куда приятнее, чем страх и отстраненное почтение.
Вначале были задуманы игры для детей и чай для всех. Но тогда никто не рассчитывал, что во всем будут участвовать Трэнсомы, а все они взрослые, кроме двух подростков, и что, когда речь заходит об играх, все становятся сердцем юны, как дети.
Когда была объявлена игра «Путь в Иерусалим», дядя Сэм немедленно приступил к подготовке: он поставил в ряд стулья в центре зала и своим зычным басом велел детям сесть на них, оставив около десятка стульев свободными. Их заняли Элинор, дядя Бен, Джордж, Мейбл и еще кое-кто из радостно поощряемых детишками менее робких родителей. И шумная и веселая игра началась и длилась до тех пор, пока в ней не осталось ни одного взрослого. Но таков был уговор: в каждой игре побеждал кто-то из детей.
Когда же очередь дошла до жмурок, не выдержала даже тетя Рут и изъявила желание участвовать, заявив, что так давно в них не играла. Правда, она потребовала, чтобы Мюриель присоединилась к ней. Тут уж не устоял от соблазна виконт Созерби, за ним последовали Джейн и Гарви и с десяток поселян из деревушки. Разумеется, участвовала, к великой радости детей, и Элинор, которой шумная гурьба детишек с почестями завязала глаза первой.
Вечер удался, гости или участвовали в играх, или с улыбкой и одобрением следили за успехами своих близких. Преподобный отец Блодел, разумеется, не мог не сказать графу, какое впечатление на него произвели внимание и забота хозяев поместья и какую благодарность чувствуют к нему родители детей. Граф неожиданно поймал себя на том, что и сам не прочь поучаствовать в веселых играх.
Когда же миссис Блодел, поймав его, стала зачитывать ему конспект недопустимо длинной речи ее мужа, граф понял, что выбора у него нет. Как раз в это время в зале шла подготовка к эстафете. В каждой команде полагалось иметь двух взрослых и пятерых детей.
– Команду номер один возглавит граф Фаллоден, – внезапно громогласно объявил дядюшка Сэм, – а команду номер два – сэр Альберт, затем…
Эстафета! Боже правый, граф этого не ожидал. И тем не менее он шагнул вперед и пересек зал. Вторым взрослым членом его команды была Элинор. В команде номер два соответственно партнером сэра Альберта стала Речел. Такой поворот событий дал графу возможность убедиться в искренней доброжелательности к нему его гостей. Раздались одобрительный свист, возгласы, шутки. Граф улыбался.
– Как все это делается? – спросил он, пока формировались остальные команды.
– Надо влезть в мешок, – объяснила Элинор, – завязать его на поясе и, поддерживая руками, проскакать в другой конец зала и так же вернуться обратно. Затем передать мешок мне.
Элинор рассказывала ему все это с веселым смехом, к которому присоединились и остальные члены его команды.
– Это так просто, милорд, – успокоил его какой-то мальчик. – Главное – не упасть.
– Не упасть? – нахмурился граф, что снова вызвало взрыв дружного смеха. – А что делать, если я упаду?
Но дядя Сэм уже призвал всех к тишине, готовясь отдать команду всем участникам влезть в мешки.
– Приготовьтесь все! Слушайте мою команду! Побежали!..
Граф вскоре узнал, что приходится делать, когда упадешь. Пришлось беспомощно кататься или ползти, безуспешно пытаясь встать на ноги. Все это вызывало необычайное веселье и насмешки у зрителей, вопли и стоны отчаяния у членов команды. В конце концов оставалось вылезти из мешка и передать его кому-то другому из команды. Не обошлось и без ссадин на локте, а уж о смехе и шутках говорить нечего.
Его жене это удалось лучше, видимо, помогла многолетняя практика, подумал граф, помогая дамам, которым не повезло, как и ему, подняться с пола. В третьем забеге его команда вышла на третье место, но в пятом она уже была на втором и в конце концов завершила соревнование, заняв второе место.
– Что ж, – со смехом успокаивал свою команду граф, – это было достаточно весело. Разве обязательно занимать первое место? Лично меня вполне устраивает второе.
Появились лакеи с подносами, на которых были напитки и еда, и, пока их хозяин помогал тете Катерине закончить пробег, накрыли столы в противоположной части зала. Граф, обратившись к несколько уставшим и растрепанным гостям, пригласил их выпить чаю и отведать всего, что было на столах. Он предложил нарушить заведенный порядок и дать возможность детям быть первыми. Шумная толпа детворы радостно обступила столы. Самым большим успехом пользовались холодный лимонад и фруктовый пунш.
А потом, когда уже казалось, что праздник подходит к концу, объявили танцы, и, как ни странно, начали с простых народных мелодий, которые обычно исполняются в праздники на лугу.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23