А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

День свадьбы и сам по себе был освещен счастьем новобрачных и радостью за них родственников и друзей. И брачная церемония, и свадебный завтрак прошли с блеском, доставив полное удовлетворение всем, кто занимался хлопотами. Джорджина прощалась со всеми на террасе и сквозь слезы призналась, что так волновалась, что даже не заметила, какая была погода.
– Спасибо тебе, спасибо тебе за все! – горячо говорила она Натаниелю, крепко обнимая его. – Ты самый замечательный брат на свете. Ах, Натаниель, я так счастлива!
– Хорошо, что ты мне это сказала, а то по твоему виду я не смог бы догадаться, – улыбнулся он. – Ну а теперь поезжай, и счастливого вам пути!
– Ах, как бы я хотела, чтобы ты тоже нашел свое счастье!
А затем она уселась в карету рядом с Льюисом, выглянула в окошко и стала махать всем рукой, улыбаясь и плача одновременно, когда экипаж тронулся с места. Половина гостей собрались на террасе, чтобы проводить молодоженов. Все смеялись, шумно разговаривали, а кое-кто и плакал – в частности лорд Хоутон и леди Перри, ее дочь и сестры Натаниеля. И если уж говорить честно, он и сам не удержался и немного всплакнул. Когда карета исчезла из виду, он повернулся, собираясь вернуться в дом.
– Может, немного пройдемся? – подмигнув ему, спросил Кен. – Иден уже согласился со мной, что в ближайшие несколько часов в дом лучше не заходить. Должен сказать, для него это непривычная сентиментальность.
– Свадьба – дело такое, что и самого твердого мужчину в состоянии растрогать, – пробурчал Иден.
Натаниель заметил, что Мойра пошла вперед под руку с Лавинией и Софи. Значит, она тоже посвящена в этот заговор. Иден и Лавиния держались настолько отдаленно, насколько позволяли обстоятельства. То же касалось и Натаниеля с Софией.
Он тосковал по ней. Вчера он успокаивал себя тем, что, раз она ему доверилась, значит, он не совсем для нее безразличен. Ведь она не обязана была это делать – они еще в Лондоне заявили ей, что вся история Уолтера и его увлечения – закрытая страница. И он вспоминал, как она сказала ему: «Вы все были мне очень дороги, особенно ты, Натаниель». Он помнил, что в Лондоне она тоже призналась, что любила его всегда больше других.
Вчера ситуация казалась ему обещающей. А сегодня она предпочитала держаться от него на расстоянии. Но и он тоже не делал попыток приблизиться, опасаясь, что всего одно неловкое слово или движение могут разрушить его надежды, и на этот раз окончательно. Порой лучше питаться надеждой, как это ни трудно.
Они медленно шли к лесу у подножия холма, к его тихому уюту и желанной тени, которая хранила прохладу на тропинках, протоптанных между деревьями. Лавиния шла с Кеннетом, Иден с Софией, Натаниель с Мойрой.
– Пора, – сказала Мойра дрожащим от возбуждения голосом. – Это отличное место, Натаниель.
Он старательно откашлялся.
– Послушайте! – окликнул он идущих впереди друзей. – Я хочу показать Мойре и Кену беседку, что внизу у озера. И Софи тоже еще ее не видела. А ты уже был там, Иден. Может, вам с Лавинией идти дальше, а мы вас потом нагоним?
– Отличная мысль! – поддержал его Кеннет, пожалуй, слишком восторженным тоном. – Это же не займет у нас много времени.
– Я согласна, – отозвалась София. – Маргарет говорила мне, чтобы я не упустила случай полюбоваться этой беседкой.
Как ни странно, их план удался. Лавиния и Иден зашагали к лесу, сохраняя между собой расстояние, тогда как четверо заговорщиков стали спускаться к озеру.
– Если они не дойдут до драки, – сказал Натаниель, – то только потому, что идут на слишком почтительном расстоянии, чтобы наносить оскорбления друг другу.
Все засмеялись.
– О Боже! – сказала Мойра, останавливаясь и хватаясь за голову.
– В чем дело? – спросил обеспокоенный Кеннет, обнимая жену за талию.
– Голова! Так заболела… Боюсь, это от жары.
– Да ведь ты никогда не могла находиться под солнцем и пяти минут. Подожди, я сбегаю за твоим зонтиком.
– Ничего, мне достаточно будет посидеть пять минут в прохладе дома. Я одна вернусь, а ты иди дальше, Кеннет.
– И не подумаю, – наотрез отказался Кеннет. – Обопрись о мою руку, вот так. Нат, мы скоро вернемся. А вы пока идите к озеру.
У Мойры ноги подгибались от слабости, а Кеннет был сама предупредительность – во всяком случае, так казалось со спины. На самом деле они втихомолку смеялись.
– Я чувствую себя настоящей грешницей, – сказала Мойра. – Ах, Кеннет, а вдруг из нашей проделки ничего не получится! Как будет жалко. Но Иден с такой готовностью пошел на то, чтобы оставить Натаниеля наедине с Софи, а Натаниель – Идена с Лавинией! Нет, можно подумать, что мы родились для того, чтобы устраивать браки.
– Но если все получится, как задумано, любовь моя, – со вздохом сказал Кеннет, – нам придется поехать еще на две свадьбы. И нам некого будет винить в этом, кроме самих себя. Мы и так уже должны съездить в Кент, чтобы посмотреть на новорожденную дочку Рекса и узнать, как он перенес эти переживания. Как ты думаешь, мы когда-нибудь вернемся в свой Корнуолл?
– Зато после долгого отсутствия начинаешь еще больше ценить родной дом, – сказала она.
– А когда вернемся, нужно будет серьезно поработать, чтобы получить по меньшей мере второго малыша. Имей в виду, я тебя предупредил!
– Гм… Это звучит многообещающе. Да, если нам предстоят еще две свадьбы, остается только надеяться, что и Натаниель, и Иден проявят одинаковое нетерпение и постараются поскорее получить лицензию на брак.
– А может, стоит намекнуть им на это… совершенно невинным путем, как-нибудь между прочим, – предложил Кеннет, и они рассмеялись.
– Не забывай покачиваться! – через несколько шагов напомнил жене Кен. – На всякий случай, хотя они вряд ли смотрят нам вслед.
Мойра выразительно покачнулась.
Глава 23
– Что ж, – заговорила наконец Лавиния после того, как они с Иденом какое-то время шли молча, держась друг от друга на почтительном расстоянии, – могу только сказать, что сегодня получилось лучше, чем вчера. Вчера точно ничего не вышло. Софи вернулась в коттедж спокойная и веселая. И за весь вечер ни разу не упомянула о Натаниеле.
– А это обнадеживающий знак? – спросил Иден. Лавиния подняла глаза к небу.
– Очевидно, вы исходите из убеждения, что женщины – взбалмошные создания, поэтому часто сами себе противоречат?
– Должен признаться, это довольно нервирует. Никогда не знаешь, чего ожидать от женщины.
– Может, если бы мужчины были более искренними, и женщинам не было бы нужды так поступать.
Они продолжали идти вперед, вынужденные сократить расстояние между собой до двух футов, когда дорожка сузилась. В лесу царили восхитительная прохлада и благодатная тишина.
– Следовательно, нам лучше всегда говорить открыто, рискуя заработать звонкую оплеуху? – поинтересовался Иден.
– Кажется, вы опасаетесь, что подобное может случиться с вами, лорд Пелем. Возможно ли, чтобы вы утратили так свойственную вам уверенность в своей способности очаровывать женщин?
– Возможно другое, – осторожно сказал он, поглядывая на нее сбоку, – а именно что у меня имеются кое-какие не очень приличные мысли, которые ни одна настоящая леди не пожелала бы выслушать.
– О Боже, прости мне эти приступы негодования! – приложив руку к груди, воскликнула Лавиния. – Но я забыла… Кажется, сэр, мы с вами уже установили, что я ненастоящая леди. Во всяком случае, вы уже не однажды дали мне это понять.
– Разве? – Он поднял брови и коснулся ленточки монокля. – Неужели я позволил себе настолько неджентльменский поступок?
– Полагаю, вы настолько же не джентльмен, насколько я не леди.
– Боже, даже не верится! Сегодня мы с вами прямо высказываем свое мнение. Так вы довольны своей ролью деревенской старой девы?
Она насмешливо взглянула на него:
– А вы довольны своей ролью светского холостяка?
– Туше! – Он повертел монокль на ленточке и осмотрелся вокруг: – Это место как будто создано для флирта, не правда ли?
– О, безусловно, – согласилась она. – Господь Бог создал все эти деревья и поляны исключительно для этой цели.
– Постыдно нарушать планы Всемогущего. Теперь уже Лавиния искоса посмотрела на него.
– Скоро нас нагонит Нат, – сказала она. – Он наставит вам синяков, если застанет вас на шесть дюймов ближе ко мне.
– О, не думаю! То есть я хочу сказать, что он не скоро еще нас нагонит. Он будет слишком занят Софи. И на вашем месте я бы не очень ждал быстрого появления Кена и Мойры. Они нарочно оставили нас с вами наедине. Это был двойной заговор. Они думали, что я ни о чем не догадаюсь, но уж своих-то друзей я вижу насквозь.
Лавиния остановилась и возмущенно воззрилась на него.
– Значит, они специально оставили нас наедине? – с негодованием переспросила она.
– Ну да, – сказал он. – Вам следовало бы приучить себя смущаться не так сильно. Вот теперь лицо у вас стало таким же, как и волосы.
– Я вовсе не смущена, сэр! – Она метнула на него гневный взгляд. – Я в бешенстве. Кто это придумал оставить меня с вами наедине?
– Очевидно, Кен и Нат, – сказал он. – Ну и, конечно, Мойра. Все это затеяно не без ее участия. Больше того, может, этот план принадлежит полностью ей одной. Интересно, под каким предлогом ей удалось заставить Кена вернуться домой?
– В таком случае, – Лавиния едва дышала от возмущения, – в таком случае, сэр, я возвращаюсь в свой коттедж. И предлагаю вам тоже вернуться в дом. До свидания.
– Лавиния, – сказал он и поднял к глазу монокль.
– Не припоминаю, сэр, чтобы я давала вам право называть меня по имени!
– Пользуясь вашим же выражением, скажу лишь: «Постарайтесь не быть смешной, Лавиния», – лениво протянул он.
– Ну и ну! – только и смогла она сказать. Казалось, девушка забыла, что уже распрощалась с ним и теперь могла быстро уйти. Ведь он не удерживал ее силой.
– Вот именно, – сказал он. – Если наши друзья, включая вашего опекуна, считают, что мы можем составить пару, не кажется ли вам, что мы должны более внимательно обдумать этот вопрос? Например, попытаться выяснить, что навело их на эту мысль?
– Я скорее составила бы пару с жабой! – отрезала Лавиния.
Он пожевал губами, обдумывая ее слова.
– Честно говоря, сомневаюсь, – сказал он наконец. – Полагаю, вы хотели бы, чтобы вас убедили.
– Можете полагать все, что вам угодно, сэр. А я завтра серьезно поговорю с Натом.
– Поцелуйте меня, – неожиданно попросил Иден.
Лавиния хотела что-то сказать, но передумала.
– Зачем? – настороженно спросила она.
– Потому что я мечтаю об этом с того, последнего раза, – признался он, – потому что если завтра я уеду, не обговорив с вами одно дело, ваш образ будет меня преследовать всю жизнь. Потому что вы – единственная женщина в мире, которая приручила меня. И если кому-то и суждено приручить вас, то, подозреваю, это буду я. Потому что я лю… О черт, я и так сказал слишком много. Поцелуйте же меня!
– И скольким же женщинам вы произносили эту речь? – спросила она, прищурив глаза.
– Одной, только вам.
– Я вам не дикое животное, чтобы меня приручать.
– Я тоже, – сказал он. – Вы намерены меня поцеловать?
– Не знаю.
– В чем вы так не уверены? – Он сделал шаг к ней, она отступила на шаг назад, затем спохватилась, шагнула вперед, так что они оказались почти лицом к лицу.
– Я не доверяю вам – потом вы станете насмехаться надо мной за то, что я попала в западню. Если вы хотите целоваться, тогда сами меня поцелуйте.
Он исполнил ее желание. А затем, когда они оторвались друг от друга, чтобы не задохнуться, снова приник к ее губам.
А потом, когда чуть позднее они откинули головы и посмотрели друг на друга так, словно хотели удостовериться в том, что это именно они, она поцеловала его.
– Вот это другое дело, – сказал Иден, когда они снова смогли дышать. – Теперь вы не скажете, что безразличны ко мне.
– Это был обыкновенный поцелуй, – дрожащим голосом произнесла она.
– Нет уж, Лавиния! Я неплохо разбираюсь в таких делах. Это необыкновенный поцелуй. Вы готовы уехать завтра со мной и никогда уже сюда не возвращаться?
Она не сводила с него изумленного взгляда.
– Я и сам не могу свыкнуться с этой мыслью, – признался он. – Я с ужасом думаю о том, что должен буду вернуться в свое поместье, в котором впервые оказался всего месяц назад, и устроить там дом. У меня возникла еще более головокружительная идея привезти туда жену и остепениться всерьез – и даже, если поможет Бог, устроить в собственном доме детскую. И я сделаю это, если вы поедете со мной. Помогите мне все это устроить.
– Как смешно! – проговорила Лавиния без обычного пыла.
– Да, – не стал он спорить, а просто снова ее поцеловал. – Ну что ж, – сказал он наконец. – Мы перейдем к делу или так и будем стоять да целоваться?
– О, – сказала она, – мы перейдем к делу, милорд. Только не надейтесь, что я буду вам покорной женой.
– Покорной женой? – произнес он с отвращением. – Что за ужасная мысль! Я ожидаю… Нет, я настаиваю хотя бы на одной ссоре в день. Начинать будем за завтраком. И назови меня Иденом.
– Иден, – сказала она.
– Какая покорная у меня жена! – Он усмехнулся и заглушил ее возражения поцелуем. – А теперь, думаю, нам пора спуститься к озеру и посмотреть, не закончили ли свое свидание Нат и Софи. Если они уже освободились, пожалуй, я намекну Нату, что завтра утром явлюсь к нему в библиотеку с официальным визитом. Думаю, он будет так ошеломлен, что лишится дара речи.
– Иден, – сказала Лавиния, придержав его, когда он двинулся с места, – скажи мне это.
– Что? – Он сделал недовольную гримасу.
– То, что ты еще не сказал. Скажи. Я хочу это услышать.
– Ты все-таки решила настоять на своем, – нахмурившись, заметил он.
Лавиния ослепительно улыбнулась.
– Боже! – воскликнул он. – Не делай этого слишком часто, пока мы не встанем рядом перед алтарем – или не ляжем в постель для новобрачных. С меня достаточно. А теперь посмотрим, как это получится. – Он откашлялся. – Значит, начинаем. Я тебя люблю. Ты это хотела услышать? Надеюсь, я не напрасно прошел через эти мучения только для того, чтобы узнать, что тебе нужно было услышать совершенно другое.
– Нет, именно это, Иден. Это звучало великолепно. Можешь повторять это каждый день после того, как мы поженимся, чтобы твой язык привык к этой фразе – лучше каждое утро за завтраком. Я тоже тебя люблю.
– Несправедливо, – возмутился он. – Ты это так легко выговорила!
Лавиния положила голову ему на плечо, и он обнял ее за талию.
– Да, легко, – засмеялась Лавиния. – Очень легко. Знаешь, Иден, я всегда боялась любви. И никогда не мечтала просто выйти замуж, как этого хотят почти все женщины. Я жила в мире поэтических грез, мечтала о настоящей, глубокой любви. Наше чувство будет настоящим, оно должно быть таким. Скажи мне сейчас, что это не так, и мы с тобой расстанемся и дальше пойдем каждый своим путем. Только никогда не возвращайся, даже чтобы увидеться с Натом. Если ты сейчас уйдешь, то уходи навсегда.
Иден долго держал ее в своих объятиях и ничего не говорил.
– Вот сейчас ты действительно заставила меня растрогаться, – наконец признался он. – Для меня это тоже настоящее чувство, Лавиния. Я никогда не думал, что такое может произойти со мной. И даже не хотел этого. Не думай, что я вообразил свою любовь, потому что решил завести жену. Я никогда и не хотел жениться. Да, мое чувство к тебе настоящее, подлинное. Я очень тебя люблю.
– Я знала, – сказала она, уткнувшись в его плечо, – что заставлю тебя повторить это, если постараюсь.
Они рассмеялись. Но оба понимали, что ее слова шли от самого сердца, и так же понимали, что Иден не променял бы свою свободу ни на что иное, кроме глубокой и верной любви.
– Пойдем попробуем найти Ната, – сказал он.
– Хорошо. – Она отодвинулась и разгладила платье, потом робко посмотрела на него. – Неужели это ты? И все это я проделала с тобой?
– Это я, – подтвердил Иден смущенно, предлагая ей опереться на его руку. – Нужно будет как можно скорее разделаться с нашей свадьбой. Ты еще ничего не знаешь, дорогая моя, об интимных вещах. Ну вот, я так и знал, что опять заставлю тебя краснеть.
– М-да, попал в собственную ловушку, – пробормотал себе под нос Натаниель.
– Что? – обернулась к нему София, смотревшая вслед Кеннету и Мойре.
– Да нет, это я так просто… Пойдем, я покажу тебе озеро и беседку. Это мой самый любимый уголок в парке. Там можно и поплавать, и покататься на лодке. А еще мне очень нравится просто сидеть в беседке, смотреть на воду и о чем-нибудь мечтать.
Они приближались к берегу озера, затененному свисавшими над водой гибкими ветвями ив.
– Да, здесь действительно очень красиво, – согласилась София. – У тебя замечательный дом и поместье, Натаниель.
И отныне Боувуд будет принадлежать только ему. Он так ждал этого дня, мечтал о полной свободе. Но сегодня достижение мечты казалось ему бесплодной победой.
И он боялся надеяться.
– А вон и беседка! – Натаниель указал вправо, на небольшое строение из серого камня в стиле греческого храма, окруженное колоннами и украшенное резным фронтоном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33