А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Он не мог. Она не сделала ничего, что заслуживало бы позора и крушения всей ее жизни, которые он навлек бы на нее.
И в течение двух дней он избегал ее. Он слегка поддразнивал ее, когда встреча была неизбежной, но ему удавалось не оставаться с ней наедине. Это оказалось несложным. Она тоже избегала его. Он подозревал, что она потрясена своим поведением в замке. Она недовольна собой. Она знала, кто он, хотя это ей только казалось — о нем она не знала и половины. И все же она уступила ему. Конечно, она будет избегать его все время до их отъезда из Ротерхэм-Холла.
Заметив, что он уже несколько минут смотрит на отражение своих туфель в зеркале, маркиз Кенвуд покачал головой и вышел из гардеробной. Пора идти веселиться.
Диана прекрасно провела день. Утром она около часа посидела с графом и графиней, Кларенсом, Клодией, Эрнестом и детьми. Чудесно, когда дом полон родственников, заявила графиня, но хотя бы некоторое время в день рождения дорогого Ротерхэма должно быть уделено самым близким членам семьи.
Было так приятно чувствовать себя по-прежнему одной из них, несмотря на то что Тедди умер более года назад. Она немного посидела рядом со свекром, держа его за руку и пряча лицо у него на плече, когда Кларенс заметил, как непривычно не видеть Тедди среди них. Графиня вытерла платочком глаза, высморкалась и сказала, что они должны благодарить Бога за то, что Тедди долго был с ними, и быть благодарными ему за то, что он ввел дорогую Диану в их семью.
— И ты навсегда останешься с нами, моя дорогая, — графиня подошла к Диане и поцеловала ее в щеку, — даже после того; как снова выйдешь замуж, что должна сделать поскорее. А когда ты выйдешь замуж, твой муж тоже станет членом нашей семьи, еще одним нашим сыном.
Диана прижалась щекой к широкому плечу графа. Но это счастливая грусть, подумала она, удивляясь такому парадоксу.
И весь день она была счастлива. Она помогла графине, Клодии и леди Ноулз расставить цветы в столовой и бальном зале. Потом она вымыла голову и поблаженствовала, наслаждаясь теплом в своей комнате, пока не пришло время одеваться к обеду. К обеденному столу ее вел мистер Флеминг, который вырос вместе с Тедди и был его близким другом. Он оказался веселым и разговорчивым кавалером.
А когда начался бал, она обещала столько танцев стольким джентльменам, что пожалела, что у нее нет бальной книжечки, какие раздаются на торжественных балах в Лондоне, где она записала бы танцы, чтобы не забыть, что и кому она обещала.
Это был счастливый день, таким же будет и вечер. В течение дня она почти не видела маркиза Кенвуда, не обменялась с ним и парой слов. За обедом он не сделал попытки сесть рядом с ней. И его не было в толпе джентльменов, которые, едва войдя в зал, выпрашивали у нее танец.
Должно быть, он решил оставить ее в покое. Должно быть, он поверил ей, когда она сказала, что они никогда не будут вместе. Он заинтересовался кем-то другим. Он вел леди Хантингдон в столовую, танцевал с ней первый танец. Надо признаться, они были очень красивой парой.
Диана была счастлива, что все так сложилось. Она полностью пришла в себя после безумия последних дней, когда он начал нравиться ей, когда она радовалась его обществу и даже, может быть, чуть не влюбилась в него.
Когда она думала о том, что едва не произошло в замке, это казалось безумием, как и то, что она знала о нем и что узнала потом.
Конечно, их разговор во дворе замка взволновал ее. Но она не позволяла себе о нем думать. Этот разговор совершенно не соответствовал тому, что она знала или слышала о маркизе Кенвуде.
И она не должна вспоминать, как откровенно говорила с ним о своей бездетности и о желании иметь ребенка. Как случилось, что она делилась с ним своими тайными мыслями? Она никогда не говорила о таких вещах с Тедди, даже когда в течение первых двух лет своего замужества она месяц за месяцем втайне от него проводила дни в слезах. И только лишь один раз поговорила со своей матерью, в конце первого года их брака.
Почему она не покраснела от стыда, когда маркиз прямо спросил ее, почему у нее нет детей? Почему не ответила, что его это не касается?
Но она не станет думать об этом. Она улыбнулась свекру, с которым танцевала гавот.
— Все дамы хотят с вами танцевать, папа, — сказала она. — Надеюсь, вы не свалитесь с ног от усталости.
— Н никогда! Яне пользовался таким успехом с той поры, как был молодым холостяком, Диана, и все мамаши знали, что однажды я стану графом. Вот это было время.
— На вашем месте я не хотела бы, чтобы вас услышала графиня.
Я всего лишь хотел сказать, моя дорогая, что был бы счастлив вновь встретить ее и ухаживать за ней. Какой тоненькой она была тогда. Я мог бы ладонями обхватить ее талию.
— И я думаю, вы это делали при каждом удобном случае, — засмеялась Диана.
Она без особого удовольствия ждала следующего танца. С мистером Пибоди. После того пикника она" почти не разговаривала с ним. Она догадывалась, что он вспоминал об этом эпизоде с некоторым смущением. Она немного удивилась, когда он попросил ее потанцевать с ним. Она надеялась, что он не собирается возобновить свои ухаживания.
— Ты должна посидеть рядом со мной, пока не подойдет твой следующий кавалер, — сказал граф, когда музыка умолкла. — Я должен отдышаться, Диана. Я вижу, моя дорогая графиня ведет сюда Джека.
Диана с тревогой подняла глаза. Она заметила, что графиня с Джеком танцевали предыдущий танец. Она приняла холодный вид, чему научилась во время своего сезона в Лондоне.
— Как великолепна эта музыка, — сказала графиня, крепко держа за руку лорда Кенвуда. — Я снова чувствую себя молоденькой девушкой, дорогой мой.
— Ты так и выглядишь, — ответил граф.
— Диана, дорогая моя девочка! — с ослепительной улыбкой воскликнула графиня. — Разве она не божественна? Я строго запрещаю тебе пропускать хотя бы один танец. Надеюсь, ты не собираешься этого делать. Или вы, Джек. Я буду считать это личным оскорблением.
Маркиз Кенвуд поклонился и улыбнулся ей.
— Мне бы и в голову не пришло ослушаться вас, мадам, даже если бы я и намеревался пропустить какой-нибудь танец.
Она похлопала его по плечу отягощенной кольцами рукой и взглянула на мужа.
— Думаю, следующий танец наш, мой дорогой, — сказала она. — Боюсь, мы вынуждены вас покинуть. Но помните, ни один из вас не должен сидеть.
— Не хотите ли потанцевать, Диана?
— Я обещала этот танец мистеру Пибоди. Они заговорили одновременно.
— Ах, — сказал лорд Кенвуд с тем блеском в глазах, который всегда вызывал у Дианы возмущение — кроме тех безумных дней, когда он начинал ей нравиться. — Может быть, следующий?
— Он обещан Эрнесту.
— Хм. — Зная, что граф увел свою жену, маркиз со свойственной ему усмешкой смерил Диану взглядом. — А если я буду и дальше задавать этот вопрос, не окажется ли, что есть партнер для каждого танца, Диана? Если так, то скажите прямо сейчас. Я буду очень смешно выглядеть, повторяя «может быть, следующий?» раз десять.
— После этого танец свободен, — ответила она, с холодным видом оглядываясь по сторонам.
— Довольно бессмысленно притворяться ледяной девой в моем обществе, вы так не думаете, Диана? — Казалось, ситуация забавляла его, и Диану это возмущало. — Напоминает человека из пословицы, который запирал ворота конюшни, когда его лошадь уже увели.
Он играл ручкой своего лорнета. Если он осмелится поднять его… Если он только осмелится!
Он поднес лорнет к глазам.
— А, — сказал он, — при трехкратном увеличении мне видны малейшие признаки вашего гнева. Так-то лучше. Я вижу, ваш обожатель собирается просить вашей руки. Объявление последует? Миссис Диана Пибоди. Не так аристократично, как миссис Диана Ингрэм, может быть, но ничего ужасного.
Диана окинула его таким холодным и высокомерным взглядом, на какой только была способна, и отвернулась, чтобы улыбнуться мистеру Пибоди.
ГЛАВА 15
Во время обеда и в начале бала не было ни одного гостя веселее Анджелы Уикенхэм. Почти все молодые джентльмены, приглашенные в Ротерхэм-Холл, оказывали ей внимание, в том числе мистер Саймон Пирс и другие молодые люди, жившие по соседству. Все мечты осуществлялись, ведь ей было всего лишь восемнадцать, и она еще не знала, как развлекаются взрослые.
Она не хотела танцевать с лордом Кренсфордом. Она ненавидела его. Он был надутым и раздражительным, и он никогда не скрывал свою неприязнь и презрение к ней.
В конце концов, не так уж он и красив. Честно говоря, совсем не красив. Он только выглядел таким в глазах четырнадцатилетней девочки, какой она приехала сюда на свадьбу Клодии. И оставался таким в ее воображении целых четыре года. Но теперь она смотрела на него трезвым взглядом и видела в бальном зале по меньшей мере полдюжины джентльменов красивее его. Возможно, даже целую дюжину.
Она не хотела с ним танцевать. Но одно дело не хотеть, и совсем другое — не иметь возможности сделать это. Во время первых трех танцев лорд Кренсфорд не подходил к ней, и ей стало ясно, что он и не собирается к ней приближаться. Она была лишена удовольствия отказать ему.
Когда он танцевал с Дианой, веселое настроение Анджелы улетучилось как дым. Они явно очень нравились друг другу. Это было видно по их глазам, когда они болтали и улыбались. А миссис Ингрэм была такой красивой и грациозной. И лорд Кренсфорд никогда не хмурился и не смотрел на нее с презрением или неодобрением. Он в нее влюблен.
— Моя дорогая, — улыбаясь Анджеле, извиняющимся тоном сказал граф Ротерхэм. — Боюсь, я уже не так молод, как раньше. Мне надо немного посидеть. Здесь очень жарко. Вероятно, будет гроза. Позволь мне найти тебе другого кавалера, чтобы закончить танец.
— О нет, — весело возразила она и наморщила носик. — Я с радостью тоже немного отдохну, милорд. Я, . пойду постою у окна, подышу свежим воздухом.
Но ей был нужен не свежий воздух, а несколько минут одиночества, несколько минут, чтобы разобраться в своих чувствах. Она стояла у открытой балконной двери, полускрытая тяжелой бархатной занавесью, и чувствовала, как у нее першит в горле. Она поняла, что ей хочется расплакаться. Несмотря на то что она пользовалась на балу огромным успехом, она чувствовала себя ужасно одинокой.
— Иногда весь этот шум, толкотня и веселье почти подавляют, не правда ли? — спросила графиня, остановившись рядом с ней. В ее улыбке было столько доброты, что Анджела чуть не дала волю слезам. — Знаешь, что я всегда делала в такие минуты?
Анджела покачала головой. Графиня усмехнулась.
— Я ненадолго убегала куда-нибудь. Совсем на короткое время, чтобы не заметили моего отсутствия, но его хватало, чтобы успокоиться и потом снова веселиться.
Анджела улыбнулась.
— Ах, ты еще так молода. — Графиня, звякнув браслетами, потрепала ее по щеке. — Все молодые джентльмены чуть ли не дерутся из-за тебя. Так и должно быть Но я вижу, ты в растерянности. Сказать тебе, где лучше всего спрятаться?
— Где же, мэм?
В оранжереях. Они достаточно близко от дома, и нет необходимости брать кого-то с собой. И там тихо, тепло и полно красивых цветов. — Она похлопала Анджелу по руке. — Если пойдешь, возьми с собой фонарь, моя дорогая.
Она посмотрела на небо и отошла, смешавшись с толпой гостей, но она не спускала глаз с одинокой фигурки, полускрытой портьерой. Анджела немного постояла, взглянула на мать, сидевшую и беседовавшую с несколькими дамами, и вышла на террасу. Графиня улыбнулась и окинула оценивающим взглядом лорда Кренсфорда, все еще танцевавшего с Дианой.
Но Анджела не направилась к оранжереям. Она обежала вокруг дома и через открытые двери холла бросилась по лестнице наверх. Она хотела взять теплую шаль и снова незаметно покинуть дом. Несколько слезинок скатилось по ее щекам, но она нетерпеливо смахнула их ладонью. В нерешительности она огляделась. Ночь не была темной, и, поколебавшись, она быстрым шагом на правилась к замку.
Пока продолжался этот танец, графиня ничего не предпринимала, как и потом, когда к Диане и лорду Кренсфорду присоединился лорд Кенвуд. Она подождала, пока маркиз не увел Диану на следующий танец, и только тогда поспешила к сыну.
— Надеюсь, ты никого не пригласил на следующий танец, Эрнест, дорогой? — спросила она, положив руку на его плечо.
— Еще нет. — Он с некоторым удивлением посмотрел на графиню. — Ты не хотела бы потанцевать со мной, мама?
— Нет, дорогой. Я беспокоюсь об Анджеле.
— Мисс Уикенхэм? — Он нахмурился.
— Она ушла в оранжерею вся в слезах.
— В слезах? — Он еще ближе свел брови. — Но она безумно веселилась. К ней нельзя было и подойти. Кто оскорбил ее? Только назови его, мама, и я разделаюсь с ним.
Она понизила голос и похлопала его по руке:
— Думаю, это ты, дорогой. Нельзя сказать, что ты оскорбил ее. Но ты пренебрегал ею.
— Пренебрегал ею? — Он возмутился. — Да она сама избегает моего общества, мама. Она так и сказала.
— Ах, Эрнест. — Графиня с упреком посмотрела на него. — Когда ты научишься понимать, что леди очень часто говорят одно, а думают совсем другое? Девушка питает к тебе самые нежные чувства, мой дорогой.
Лорд Кренсфорд, лишившись дара речи, смотрел на нее.
— Это ее первый бал, — сказала она, — и все джентльмены толпятся вокруг нее. Все, кроме одного, который ей нужен. Иди к ней, Эрнест. Приведи сюда и потанцуй с ней.
— Если она ушла в оранжерею, мама, это значит, что она хочет побыть одна. Будет неприлично с моей стороны беспокоить ее там. Особенно если ее никто не сопровождает. Может быть, тебе надо пойти к ней.
Эрнест! — В голосе графини слышались необычные нотки раздражения. — Пора тебе узнать кое-что о женщинах, мой дорогой. Тебе двадцать восемь лет. Женщинам нравится настойчивость. Женщины временами любят, когда их застают одних. А теперь отправляйся к ней.
— Но, мама, а как насчет моих чувств? А что, если я не питаю к ней никаких нежных чувств?
— Эрнест! — воскликнула она настолько громко, что миссис Пирс и леди Ноулз с удивлением посмотрели на них.
— Хорошо, мама. Я иду. Сейчас же. — Он обошел танцующие пары и вышел через балконную дверь.
Графиня кивнула и улыбнулась тем гостям, которые не танцевали, подождала несколько минут, пока к ней не приблизился маркиз Кенвуд, и тронула его за рукав,
— Джек, Диана. — Она понизила голос почти до шепота. — Мне необходимо поговорить с вами не откладывая. Выйдем отсюда.
Графиня повернулась к дверям, и лорд Кенвуд вопросительно взглянул на Диану. Приподняв бровь, он взял ее за локоть, и они вышли вслед за хозяйкой.
— Дорогие мои, — сказала она, когда они оказались в пустом холле, и плотно закрыла двери бального зала. — Мне так жаль портить вам вечер, но, боюсь, вынуждена это сделать. — Она прижала к груди унизанную кольцами руку.
— Мама? — Диана дотронулась до ее руки. — В чем дело? Что случилось?
— Анджела исчезла, — сказала графиня и дрожащей рукой зажала себе рот.
— Исчезла? — Маркиз сдвинул брови. — Вероятно, она бродит около дома или поднялась к себе в комнату.
Графиня затрясла головой.
— Нет. Мы с Эрнестом искали ее. Эрнест пошел в оранжерею и потом осмотрит нижнюю лужайку и сад. Но я только сейчас догадалась, где она может быть.
Слушатели не отрывали от нее глаз.
— Она, должно быть, ушла к реке, в павильон. Ей нравится павильон.
— Но почему ей понадобилось идти так далеко и одной? — спросила Диана.
Графиня прищелкнула языком.
— У них с Эрнестом произошла глупая ссора, и девочка расстроилась. Вы оба должны пойти туда и привести ее. Я места себе не нахожу от беспокойства.
— Мама, а не следует ли сказать об этом миссис Уикенхэм или Кларенсу? — предложила Диана.
— Упаси Боже, дорогая, она такая молодая и такая впечатлительная, а они наверняка будут ругать ее. Я не хотела бы, чтобы вечер был испорчен. Нет, вы должны пойти, если вам не трудно.
— Я пойду один, — поспешил предложить маркиз. — Диана может остаться здесь. Не успеете и оглянуться, как я вернусь вместе с мисс Уикенхэм.
— Нет. — Графиня протянула руку, чтобы задержать его. — Это будет весьма неприлично, Джек, ведь Анджела будет наедине с вами. Диана тоже должна пойти. Ты не против, дорогая? Сделаешь это для меня?
— Конечно, мама, — чуть заметно поколебавшись, согласилась Диана.
Тогда сбегай наверх за шалью, а Джек тем временем возьмет фонарь. Но не задерживайтесь, дорогие. Я не успокоюсь, пока не увижу вас всех троих живыми и невредимыми.
Спустя несколько минут она увидела, как они вышли из боковой двери, и некоторое время стояла, глядя на удаляющиеся огоньки фонарей. Она с беспокойством посмотрела на небо, но, возвращаясь в дом, удовлетворенно улыбнулась. Дождя оставалось ждать недолго.
— Диана, — сказал маркиз Кенвуд, — едва ли сейчас время разыгрывать жеманную даму, моя дорогая. Держитесь крепче за мою руку, хорошо? Я не хотел бы, чтобы вы провалились в кроличью нору.
На них обоих были теплые накидки. Ветер усиливался, и становилось холоднее.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23