А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Он, должно быть, отправил его перед уходом, потому что там было написано: «Я заправился и теперь ухожу. Вспомни сиськи Шоны Ситон и поймешь куда».
Джонатану хотелось придумать смешной ответ. Но все шутки, приходившие в голову, казались ему натянутыми, да и рассказывать, как твои родители занимаются сексом, а не как ты сам занимаешься сексом, не очень-то весело. Удивительно, что Марк переписывается с ним. В школе Марк слишком задавался, чтобы замечать Джонатана.
Джонатан взял бутылку и на этот раз глотнул прямо из горла. Алкоголь начинал действовать. Наверное, можно было бы рассказать Марку, как он дрочил холодным стаканом, глядя на сиськи в оранжерее. Это лучше, чем ничего. Но он не кликнул «Reply». Вместо того он сделал себе еще один коктейль, понимая, что просто тянет время, прежде чем открыть второе сообщение.
Это продолжалось уже три месяца. Первый мейл пришел случайно. Он целую неделю делал домашнюю страничку, рассказывая там о своих интересах. Он готовил ее для конкурса, объявленного одним из компьютерных журналов. Однако, когда страничка была готова, ему расхотелось принимать участие в конкурсе. Поместив ее в Интернете, он получил полдюжины сообщений. Четыре человека болели за один с Джонатаном футбольный клуб, а двое посоветовали ему бросить это дело и болеть за другой. Потом долго никто не писал, а потом пришло сообщение от Саймона.
После того первого письма они стали подолгу общаться с Саймоном. В школе были экзамены, и отец опять нудил насчет права, оценок, которые ему надо получить, если он собирается изучать право в Эдинбурге или в этом хреновом Кембридже. Да кому нужен этот Кембридж? Кому нужно это право, сказал Джонатан, и Саймон с ним согласился. Надо заниматься тем, что тебе действительно интересно, сказал Саймон, и если это искусство, значит, ты должен заниматься искусством. Саймон даже прислал ему информацию о разных колледжах и веб-адреса, по которым он мог узнать больше.
Джонатан никогда не задумывался о том, сколько Саймону лет. При виртуальном общении это не имело значения. Было ясно, что они мыслят одинаково. Однажды он заикнулся насчет девочек. После этого Саймон долго говорил с ним, и многое из того, что он говорил о девочках, было правдой.
Он поставил бутылку и попытался открыть ящик стола. Ручка все ускользала от его пальцев, но в конце концов он нащупал ее и потянул ящик к себе. Первые из распечатанных фотографий он спрятал на дне, под учебниками. Они лежали в старой тетрадке по алгебре. Мать никогда бы в нее не заглянула.
Картридж уже садился, отчего фотографии местами вышли бледными, но все равно можно было разобрать, что на них запечатлено. Джонатан перебирал снимки, пока не нашел свой любимый.
Он поскреб в ширинке, но либо спиртное, либо испорченный апельсиновый сок, а может, и его недавние упражнения были виной тому, что дружок не желал подниматься. И он просто выпил еще водки.
Когда пришла вторая серия картинок, он взглянул только раз, порвал и выбросил. Следующую серию он разглядывал уже дольше, а потом понес в ССБ и спрятал. Он уже больше недели не ходил туда и почти принял решение все сжечь. Сунув картинки в ящик, он обернулся к монитору. Новое сообщение было большим, и это означало, что оно может содержать картинки.
Джонатан прикончил водку и двойным щелчком мыши открыл письмо.

12

Конверт прибыл с утренней почтой.
Рона уже проснулась. Когда в почтовом ящике раздался шорох, ее сердце едва не выпрыгнуло из груди. Она вскочила с постели и выбежала в прихожую. Большой коричневый конверт лежал на ковре. Она подняла его, отнесла на кухню, положила на стол. Затем она поставила чайник. Она ждала семнадцать лет, подождет еще несколько минут.
Ее родители так и не узнали о внуке. Рона сумела все от них скрыть. Когда отец вышел на пенсию, они с матерью уехали из города и поселились на западном побережье, откуда он был родом. Там Рона провела все школьные каникулы, бегая у воды и лазая по скалам, самым древним на земле, как уверял отец. Став студенткой, Рона часто навещала их, отрываясь от занятий в выходные или на неделю-другую летом. Она любила дом, обращенный белым лицом к морю. Эти поездки были все равно что возвращение в детство: рыбалка, прогулки по берегу. Однажды она взяла с собой Эдварда. Он сидел в кухне, тиская стакан, и болтал с ее стариками. В то время она его любила. Но на обратном пути, когда они тряслись в своей подержанной малолитражке, он признался, что терпеть не может выездов на природу, что он городской житель. Больше она его не приглашала. Когда она обнаружила, что беременна и они решили отдать ребенка на усыновление, ей было стыдно смотреть в глаза родителям. По телефону она говорила матери, что у нее слишком много работы, и что она приедет к ним летом, когда это все закончится.
Ребенку исполнилось бы пять лет, когда умерла ее мать. Рона стала ездить домой к отцу каждые выходные и всякий раз замечала, что он сдает все сильнее. Раз или два он приезжал к ней в Глазго. Они ходили в Галерею, но его сил хватало только на один этаж. Идя знакомым маршрутом и видя, как светлеет его лицо, она понимала, что украла у него нечто бесценное.
Они с Эдвардом продержались еще шесть месяцев после того, как отдали ребенка. Больше они не смогли. Любовь и ненависть. Ненависть и любовь. Она ненавидела его за то, что он уговорил ее (но так ли это было?), и еще больше себя – за то, что позволила себя уговорить. А Эдвард? Ему просто была противна вся эта кутерьма.

Адрес на конверте был написан рукой Эдварда. Этого он не мог доверить секретарше. Рона долго смотрела на конверт, потом осторожно вскрыла его, во рту у нее пересохло.
Внутри лежали два листа бумаги. Верхний был копией свидетельства о рождении. Она развернула его дрожащими руками и прочитала: Лайем Джеймс Маклеод, родился в 2.35 утра в понедельник 2 января 1985 года. Она никогда раньше не видела свидетельства о рождении. Документы оформлял Эдвард. Что толку убиваться, сказал он, будет лучше, если я сам все сделаю, и ты сможешь выкинуть это из головы. Нам нужно подумать о себе. Рона читала дальше. В графе «мать» стояло ее имя, Рона Элизабет Маклеод, в графе «отец» было пусто. Эдвард сказал, что так будет лучше.
– Это чтобы я не мог явиться просить у него денег, когда он станет миллионером, – объяснил он с усмешкой.
На втором листке была краткая и резкая записка:

Я вложил копию свидетельства о рождении. Как тебе известно, биологические родители лишены права отслеживать события или получать доступ к судебным бумагам. Тем не менее я выяснил, что усыновление имело место спустя месяц после рождения. Регистратор выписал свидетельство об усыновлении на фамилию Хоуп. Мой знакомый в полиции сообщил мне, что убитый мальчик был опознан как Джеймс Фентон из Манчестера.

Конечно, никакой связи между двумя мальчиками нет. Эдвард прав. Она все выдумала. Лайем жив, невредим и счастлив. Эдвард за нее привел ее жизнь в порядок. Снова.

К восьми часам, когда приехал Гейвин, Рона успела выпить два джина. Один – пока сидела в ванной и плакала, а второй – пока одевалась, сушила волосы и наводила макияж.
Когда раздался звонок, она выглянула в окно. Гейвин стоял на тротуаре. Заметив ее, он взмахнул рукой, она тоже помахала ему. Когда она вышла на улицу, возникла неловкая заминка.
– Странно как-то, – произнес он.
– Да.
Он оказался еще выше, чем она думала, волосы у него были светлее, чем тогда, под дождем, но глаза и улыбка были прежними.
– Вы прекрасно выглядите, – сказал он.
– Сегодня я не такая мокрая.
Оба улыбнулись.
– Я подумал, если мы сначала поужинаем, то это растопит лед. – Он казался слегка смущенным. – И заказал столик в итальянском ресторане.
– Замечательно.
По дороге она решила, что предложит, чтобы каждый заплатил за себя. Чтобы все было поровну.
– Можете заплатить половину, – сказал он, читая ее мысли, – если вам так удобнее.
Переходя дорогу, он взял ее за руку. Роне это напомнило то, как через дорогу водил ее отец.

Рона растерянно посмотрела на Гейвина. Он явно ждал ответа, а она не знала, что ответить, поскольку не слушала его последние пять минут.
– Простите.
– Ничего.
Он налил ей еще вина, она подняла бокал и пригубила вино, не глядя на него.
– Я… я просто очень рассеянная, – виновато проговорила она.
– Мысли о работе?
– Да. – Так было легче объяснить.
– Хотите об этом поговорить?
– Не хочу вас расстраивать.
– Я не расстроюсь.
– Ну что ж, – начала она, – я работаю по делу об убийстве одного подростка, которого нашли в пустой квартире.
– Того студента?
– Да. – Она с удивлением взглянула на него. – Откуда вы знаете?
– Я читаю газеты и смотрю телевизор.
– Конечно. – Очень глупо с ее стороны. Вся Шотландия знает об этом мальчике. – Ну просто… – она замялась, – это несколько вывело меня из равновесия, он похож на человека, которого я знаю, вот и все.
– Понятно. В кино не пойдем? – спросил он.
– Лучше не надо.
Он махнул официанту и попросил счет.
– Послушайте, а почему бы нам не посидеть у меня дома, не послушать музыку…
– Я не хочу, чтобы вы думали…
– Я и не думаю.

За кофе в его уютной квартире она сказала ему, что должна была быть сейчас в Париже с Шоном. Она не объяснила, из-за чего она не поехала, а он не спросил. Вместо того он рассказал ей кое-что о себе. Ему сорок лет, он не женат, но жил с одной женщиной очень долго, семь лет.
– Я все просил ее выйти за меня замуж, а она все отказывалась. – Он скорчил гримасу. – У нее было предубеждение против брака. Ее отец служил в торговом флоте и появлялся дома раз в полгода. Мать одна воспитала их троих. Когда отец сошел на берег, ему захотелось иметь «жизненное пространство», по ее выражению. Мать согласилась. А дети были против. В конце концов младший брат подрался с отцом прямо в доме. Она твердила, что никогда не выйдет замуж.
– Почему же вы расстались?
Он помолчал, словно ища объяснений.
– Мы дошли до той точки, в которой дорога как будто кончается. Ей предложили работу на юге. Мы договорились поддерживать связь, но не стали.
– Я думаю, что мужчины и женщины – несовместимы, – сказала Рона. – У них разные программы.
– Да что вы говорите!
– Правда. Возможно, гомосексуализм – это выход.
– Возможно.
Они переглянулись и рассмеялись.
– Мне нужно идти, – сказала она.
– Хорошо. Я вызову такси.
Он проводил ее до дверей. На улице потеплело. Шотландия наконец-то вспомнила, что сейчас июнь.
– Я так вас и не спросила: как вы узнали мой номер телефона?
Гейвин выглядел смущенным.
– Я выкрал его, – признался он. – На каждого из нас где-то есть досье. Из сети я могу вытащить все, что мне нужно знать о человеке, как вы – из секретов человеческого организма.
– Прямо «Тысяча девятьсот восемьдесят четвертый». Имеется в виду роман знаменитого английского писателя-фантаста Джорджа Оруэлла «1984».


– Точно.
Подъехало такси.
– Можно я еще как-нибудь пороюсь в вашем досье? – спросил он.
– Только если вы разрешите мне исследовать секреты вашего организма, – ответила она прежде, чем сообразила, что говорит.
Он рассмеялся, подняв брови:
– В любое время.

Когда Рона вошла в квартиру, автоответчик мигал зеленым огоньком. Она нажала кнопку прослушивания. Это был Шон. В трубке играла музыка, и на середине сообщения какая-то девица, визгливо хихикнув, позвала умоляющим тоном: «Шон!» Он сказал, что позвонит завтра вечером, и напомнил ей телефон клуба. С какой стати, интересно знать, он скрывает номер телефона в той квартире, где остановился? Может быть, он живет там с этой хохотушкой.
Второе послание было от Эдварда, которого беспокоило, получила ли она конверт.
– Я искренне надеюсь, Рона, что на этом все закончится.
Рона громко выругалась. Она прошла в спальню, взяла конверт, вынула бумаги и снова перечитала их. Если Гейвин Маклин такой ушлый хакер, то, наверное, он сможет разведать кое-что и о ее сыне.
А Эдвард Стюарт, решила она, пусть катится к черту.

13

Билл Уилсон провел ночь без сна. Два раза он спускался вниз и принимался смотреть фильм по телевизору, пока дремота не одолевала его. Но стоило ему залезть в постель, и сна как не бывало. Когда сквозь щель в шторах забрезжил рассвет, он сдался и решил, что пора вставать. Он машинально приготовил себе кофе и сел за стол на кухне.
Допивая вторую чашку, он услышал, как кто-то прошел в туалет. Не Маргарет, не ее шаги. Пока он бродил туда-сюда, она крепко спала. Прожив двадцать лет с полицейским, она научилась не замечать его ночных бдений.
Дверь спальни закрылась, и вскоре оттуда послышался щелчок и негромкое протяжное гуденье. Он догадался, что кто-то из детей подключается к Интернету.
Если все дети так делают, думал он, бродят в Интернете, пока родители спят, то они могут залезть куда их душа пожелает. Он встал и снова сел. Он уже говорил с ними об этом.
По всем отзывам, Джеми Фентон был хорошим студентом еще за две недели до смерти. Он жил в новом общежитии Далримпл-холл, построенном при помощи щедрого сэра Джеймса Далримпла. Педофилы могли добраться до невинных созданий через сеть, но компьютерный отдел полиции Глазго заверил его, что контролирует все провайдерские конторы на предмет предоставления этих самых «сомнительных услуг».
Миссис Фентон сказала, что компьютер был Джеми не по карману. Он получал стипендию и еще взял студенческий кредит, а она не могла поддерживать его.
Когда Билл упомянул о сексе, миссис Фентон страшно взволновалась. Ее сын был нормальный, заявила она. У него была подруга в Манчестере, хорошая девочка, они встречались, когда он приезжал домой.
От его однокашников тоже не удалось получить никаких ценных сведений. Джеми был нелюдим и проводил все свободное время в компьютерном классе. Он вечно сидел на мели. Пытался занять денег, чтобы дотянуть до конца семестра. Теперь студентам приходится туже, понял Билл, чем в его времена.
Он встал и сполоснул чашку под краном. Взошедшее солнце напомнило ему, что он обещал Маргарет подстричь траву. Мальчик-почтальон тормознул велосипед и, насвистывая, побежал по дорожке к дому. Билл подобрал газету с пола в прихожей и развернул ее на кухонном столе. Последнее, что он ожидал там найти, – это свое вывернутое наизнанку расследование.

Трубку сняла Хелен Коннелли.
– Хелен? Это Билл. Извини за ранний звонок. Джим дома?
– Он еще спит, Билл. Вчера он вернулся очень поздно. Что-то случилось. Из-за этого задержали утренний выпуск.
Билл с трудом подавал желание выругаться. Хелен не виновата, что ей попался идиот вместо мужа.
– Я могла бы разбудить его, если это так важно.
– Важно.
– Хорошо.
Слышно было, как она несет телефон наверх и расталкивает Джима. Прозвучало его имя, и Джим пробормотал: «мать твою».
– Привет, Билл, – раздался в трубке бодрый и веселый голос. – Рано же ты встаешь.
– За каким чертом ты выложил эту историю?
После паузы Джим прокашлялся.
– Но там все правда, – уперся он. – Мы получили информацию из надежного источника…
– Я знаю, что правда.
– Ну… так в чем дело?
– Дело в том, – Билл глубоко вздохнул, – что благодаря тебе эти люди узнали, что мы их ищем. Чем, по-твоему, они сейчас занимаются? – И, не дожидаясь ответа, он рявкнул: – Сейчас они заметают следы, удаляя всю порнографию со своих сайтов.
– Вот как.
– И это все, что ты можешь сказать?
– Вчера мне позвонили. Источник был надежный, и мы вставили информацию в номер.
– Вставили в номер! А кто-то где-то там прямо сейчас вставляет малолеткам! – Голос Билла дрожал от гнева.
– Мой долг – печатать правду.
– Правду… – Билл перевел дыхание. – Ты запорол мне расследование – вот это правда!

Новость долетела до полиции прежде, чем Билл приехал в офис. Уже звонила женщина из университета, желая знать, кто разгласил сведения, которые с таким трудом собирались в течение трех месяцев. Она была вне себя, – сказала Дженис Вся их работа теперь пошла насмарку.
Он с мазохистским упоением развернул на столе газету.
Глазго в сетях педофилов!
Джим Коннелли был большой мастер сочинять заголовки.

14

Крисси скучала по Роне. Тони – хороший парень, но в конце концов надоедает слушать басни о подвигах и кутежах отпускников в Мексике, особенно если тебе самой не светит побывать дальше ближайшего мексиканского ресторана «Амигос».
Перемена погоды взбудоражила ее. Парк внизу был полон студентов, которые, развалившись на траве под солнцем, слушали музыку или зубрили к экзаменам все, что не выучили за весь год. Ей захотелось вернуться туда, где приходилось беспокоиться только о том, чего бы перекусить, да еще о том, чтобы хоть половина из повторенного материала попалась в экзаменационном тесте.
Утром позвонил Нейл. Деньги пока еще есть, сообщил он, и удалось кое-что выяснить. Она рассмеялась, потому что не поверила, что он не истратил всех денег, и оттого, что нервничала, говоря с ним.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19