А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Эдвард знал, что Фиона имеет в виду.
– Он уже в Фолблере, – сказал он. – Отбыл раньше, чтобы обсудить с сэром Джеймсом финансирование кампании.
– Отлично.
Подняв бокал, Фиона сделала маленький глоток виски. Эдварду доставляло удовольствие смотреть на жену. Она недавно побывала у парикмахера. Осветлилась, понял Эдвард. Гладкая кожа под ровным слоем тонального крема. Красные губы на матовом лице.
Угадав его желание, она поставила бокал, и ее пальцы погладили его набухшую ширинку.

Готовясь проехать между каменными колоннами с горгульями наверху, автомобиль сбавил ход. Привратник оттащил по скрипящему гравию черные железные створки и взмахом руки показал, что можно проезжать. Узкая дорога проходила через лес, где росли березы и рябины вперемежку с соснами. Один раз, с треском и шумом, из леса выскочил олень и легко махнул через дорогу перед самой машиной.
– Сэр Джеймс рассказывал, что в Фолблере охотятся, – произнес довольный Эдвард. Потом он увидал дом и на мгновение лишился дара речи.
Викторианский замок располагался посреди обширного парка. Это было внушительных размеров сооружение в готическом стиле. Идеальный газон сбегал от фасада к пруду, с причалом и прогулочной лодкой. За прудом, среди деревьев, маячила труба еще какой-то постройки.
– Должно быть, это охотничий домик. Сэр Джеймс говорил, что сдает его туристам, – сказал Эдвард.
– В общем, очень мило, – пробормотала Фиона.
– Очень, – поддержал Эдвард, соображая, членом скольких правлений ему нужно стать, чтобы заиметь такое гнездышко.
Машина остановилась у величественного парадного. Когда шофер открывал дверцу, из дома вышел сэр Джеймс в сопровождении Иена Урхарта, на вид очень довольного собой. Кажется, переговоры увенчались успехом.
Сэр Джеймс подошел поприветствовать их:
– Добро пожаловать в Фолблер, Эдвард. Добро пожаловать, Фиона. Вы чудесно выглядите, моя дорогая. Как вы разрумянились от этой поездки по холмам Пертшира. Входите и чувствуйте себя как дома.

– Шотландия плоха тем, что здесь слишком многие поддерживают лейбористов.
Сэр Джеймс иронически приподнял бровь, спровоцировав тем самым смешки среди присутствующих.
– Так что, Эдвард, – продолжал сэр Джеймс, – ваша задача – опровергнуть мое утверждение. Будоражьте электорат. Покажите им, что при нас жизнь сытнее.
После вкусного ужина они расселись вокруг камина. Эдвард отметил, что за столом прислуживали по меньшей мере три молодых красотки. Теперь он держал в руке бокал с великолепным бренди.
– Совсем как в старые добрые времена, во времена Империи, – говорил сэр Джеймс. – Туземцы иногда сами не сознают, что в их интересах.
Эдвард, вместе со всеми остальными, закивал головой в знак согласия.
– Они просто не понимают нашей политики, – продолжал сэр Джеймс, – вот почему они отвергают ее.
Кто-то презрительно фыркнул.
– Мы обязаны разъяснять им. Не волнуйтесь, как только лекарство подействует, им сразу станет легче.
– Верно! – выкрикнул Эдвард.
– Я рад, что вы меня поддерживаете, Эдвард. Ваше избрание будет шагом в верном направлении. Ваш предшественник был неглуп, но уж чересчур консервативен. Ему давно следовало уйти. Нам нужна свежая кровь. Это серьезное испытание, но я уверен, что вы его выдержите. – Сэр Джеймс покровительственно улыбнулся.
Эдвард протянул свой бокал за новой порцией бренди. До чего же приятная тут жизнь, думал он. Роскошная обстановка, отличная еда, вино, но лучше всего этот всепроникающий аромат богатства, смесь шелка, парчи и полированного дерева. В точности такой, какой он так старался создать в своем доме, и ему бы это удалось, если бы не сомнительные запахи из комнат его детей.
– Хватит на сегодня о делах. – Взгляд сэра Джеймса был устремлен на Урхарта, который приподнялся, чтобы наполнить бокал Фионы. – Какие у нас планы на завтра? Джентльмены, конечно, предпочтут охоту, ну а дамы… – Он помедлил, упиваясь своим собственным великодушием. – А дамы пусть все утро нежатся в Глениглз! Местечко в Шотландии, знаменитое своими великолепными полями для гольфа.


Женская половина собрания радостно зажужжала, и Фиона тоже, заметил Эдвард. Ему не терпелось пострелять, ощутить холодный металл винтовки в руках, толчок приклада в плечо при спуске курка. Бах, бах, бах! Эдвард нашел глазами Фиону, и она улыбнулась в ответ.
Компания начала расходиться, двигаясь в направлении широкой лестницы. Иен Урхарт подошел и поинтересовался, не желает ли Эдвард что-нибудь обсудить перед сном.
– Утром еще наговоритесь, – вмешался сэр Джеймс, – я уверен, что вам хочется поскорее лечь в постель. Должен заметить, Эдвард, что этот молодец с самого приезда ревностно отстаивает ваши интересы. Вам очень с ним повезло.
– Очень повезло, сэр Джеймс. Очень.

Фиона плотно закрыла дверь спальни.
– Удачный день, – сказала она.
– Более чем.
Она подошла к туалетному столику и стала снимать украшения. Эдвард наблюдал за ней, любуясь ее шеей в мерцающем свете камина.
– Сэр Джеймс глаз не мог оторвать от Иена. Я уверена, что он нарочно заставил его разливать вино, чтобы насладиться видом его задницы, – сказала она.
Эдвард встал у нее за спиной, массируя ей плечи, свободные теперь от черных лямок платья.
– Я не виню его за это, Фиона. Все знают, что я делаю то же самое с тобой.
Фиона, рассмеявшись, посмотрела на него:
– Так что ты думаешь? Они и в самом деле любовники?
– Без сомнения.
– Тебе не досадно?
– Наоборот, я очень рад. Пусть их роман не кончается до выборов.
– Ты эгоист, Эдвард.
– За это ты меня и любишь. – Его ладони скользнули ниже и обхватили ее груди.
– А мне могло бы это понравиться… – она повела рукой вокруг, – все это.
– Я так и думал, – сказал Эдвард.
– Значит, все зависит от результатов выборов.
Это было утверждение, а не вопрос.
– Они предрешены заранее. – Эдвард не собирался признаваться в своих тайных страхах, даже Фионе.
– Я хочу, чтобы ничто не помешало нашему успеху, – произнесла она.
– Мы победим.

18

Джонатан уже два дня не включал компьютер. Вместо этого он валялся поперек кровати и таращился в потолок, который обладал удивительным свойством представать в виде затейливых сочетаний символов и образов. Когда видения стали чересчур причудливыми, он вышел купить сигарет и еще выпивки. Вернувшись, он обнаружил на мобильном телефоне послание от Марка, который удивлялся, что Джонатан не отвечает на его мейл, сообщал, что он до воскресенья в Эвиморе, Горнолыжный курорт в Шотландии.

и обещал рассказать обо всем позже. Джонатан не хотел ничего знать.
Он встал, собрал липкие стаканчики, которых в комнате нашлось четыре штуки, и спустился в кухню. Там тоже был беспорядок, не меньший, чем у него. Он слегка устыдился при мысли, что Эми должна будет все убрать к возвращению родителей после шикарно проведенного уикенда. Но ведь здесь не только его грязь! А Мораг с ее микроволновкой и диетическим питанием! Куда ни плюнь – пластиковые лотки и фольга с остатками диетических блюд, сморщенная, как будто от отвращения к ним. Говорил ведь этой сучке безмозглой, что, съедая две такие порции за раз, можно только растолстеть, а не похудеть.
Джонатан втиснул стаканчики в переполненное мусорное ведро и пошарил в шкафчике, где оставалась еще банка тушеных бобов. Поискал чистую тарелку. Напрасный труд. Сполоснув под краном самую чистую среди грязных, он вывалил в нее бобы и сунул в микроволновку. Пока печка не засвистела, он решил налить себе молока, но, увидав на упаковке срок годности, передумал в пользу колы.
Пожирая обжигающе горячие бобы, он обдумывал свои дальнейшие действия. Это должно произойти сегодня. Завтра возвращаются родители. Он взял банку колы и потянул за кольцо. Банка с шипением взорвалась, и кола полилась на пол. Черт!
Возле мойки висело кухонное полотенце. Он бросил его на пол, чтобы вытереть лужу. Но полотенце было заскорузлое и твердое, от предыдущей лужи.
Джонатан плюнул и зашвырнул его в мойку.
Вернувшись к себе, он отправил сообщение Саймону. Ответ пришел почти сразу. Они договорились встретиться у Галереи современного искусства в семь. Они возьмут такси и поедут куда-нибудь, на выбор Джонатана.
Вот как все просто.
Джонатан выключил компьютер и отправился в душ, прихватив с собой водку. Пока вода лилась ему на голову, он во всю глотку распевал песни. Никто не барабанил в дверь, чтобы поторопить его, и не приказывал заткнуться.

19

К телефону подошла мать Крисси. Она сказала, что Крисси уехала в пятницу вечером и вернется не раньше вечера воскресенья.
– А что такое, милочка? Все в порядке?
– Все хорошо, – заверила Рона. – Я только что из Парижа и хотела с ней поговорить. Мобильный она, наверное, отключила. Вы не знаете, как еще можно с ней связаться?
– Нет, милочка. Она за город уехала, с палаткой. – Рона услышала стук хлопнувшей двери. – Мне пора, дорогая. Как Крисси приедет, я сразу передам, чтоб вам позвонила.
Сердце у Роны оборвалось. Она корила себя за то, что не прослушала тогда сообщения. Но что это изменило бы? Ее не было дома, когда звонила Крисси.
Она пошла на кухню.
В монастырском садике ее знакомый садовник окучивал граблями рододендроны. Он, должно быть, почувствовал, что за ним наблюдают, ибо поднял голову и помахал ей. В другое утро она вынесла бы ему кофе. Но не сегодня.
На автоответчике было сообщение от Шона, которое прерывалось почти сразу. Со второй попытки ему удалось записать почти полпредложения. Потом звучал другой голос – едва узнаваемый голос Крисси.

С какой стороны ни посмотри, история о поездке за город не выдерживала критики. У нее промелькнула мысль, что Тони может быть в курсе. Надо позвонить ему. Ответил заспанный женский голос. Извинившись, Рона спросила:
– Тони дома?
– Минутку, сейчас я его позову.
– Похоже, я ломаю тебе весь режим, – сказала она, когда он взял трубку.
– Ничего страшного. С возвращением. Как жизнь?
– Хорошо. Слушай, Крисси не говорила тебе, куда она собирается на уикенд?
– Нет. С чего бы это? – Он задумался. – Постой-ка. Припоминаю, было кое-что. Днем ей позвонили, и она заволновалась. Сказала, что отец опять начал буянить.
– Так. Спасибо. Может, это оно и есть.
– Моя помощь понадобится?.
– Нет, я не думаю.
– Тогда до понедельника.
Открытку и газету принесли, пока Рона принимала душ, все еще не зная, что же ей делать дальше. Она отнесла почту на кухню и положила на стол. На открытке она увидела Сакре-Кёр в ярких лучах солнца.

Дорогая Рона,
Здесь вкусная еда, хорошее вино и великолепная музыка.
Соскучился. Скоро позвоню.
С приветом, Ш.

Дрожащей рукой она положила открытку обратно. Шон пока не бросил ее. Но это значит, что он знает о ней не больше, чем она о нем.
Развернув газету, она увидела Эдварда, который самодовольно улыбался над статьей, занимавшей целую полосу. Она бегло просмотрела статью.
«Эдвард Стюарт, привлекательное лицо нового шотландского консерватизма», – пробормотала Рона. Даже Джим Коннелли не смог подпортить тщательно оштукатуренный фасад. Но по крайней мере, Эдвард – не на первой станице, что, несомненно, его разозлит.
Мельком взглянув на материал о преступлениях педофилов, Рона отложила газету. Сейчас она была не в состоянии переварить эти ужасы. Но потом заметила фамилию Билла Уилсона и снова взяла газету. На этот раз она прочитала все внимательно.

20

После вспышки гнева Билл Уилсон чувствовал себя внутренне опустошенным. На сей раз вышло так, что он обратил гнев на себя самого, а это пагубно сказывалось на его сердце и желудке. По крайней мере, Маргарет была такого мнения. Да он и сам это знал.
Также он знал, что нельзя ничего с этим поделать. Смерть именно этого мальчика и обстоятельства этой смерти отчего-то близко его задевали, но отчего – объяснить он не мог. Мало того, что у него скакало давление, что скакало давление у жены, доставалось еще и детям.
– Мы не можем жить в тюрьме, – заявила дочка после очередного скандала, – когда-нибудь тебе придется выпустить нас на волю.
И она была права.
Едва газеты взялись за педофилов, как у команды Гейвина Маклина, занимавшейся сетевыми розысками, начались проблемы. Стали без следа исчезать сайты, имевшие отношение к делу, как будто их никогда и не существовало. И расследование топталось на месте.
Много догадок возникло по поводу шторы, но ни одна не подтвердилась. Видевшие Джеми незадолго до смерти не объявлялись. Никто из жильцов подъезда не заметил ничего подозрительного. И неудивительно, поскольку многие из них сами нарушали закон.

Билл предупредил Дженис, что идет в столовую. Он обещал Маргарет не забывать о еде, если засидится на работе.
– В службу психологической помощи детям поступил один звонок, который вас заинтересует, – сказала Дженис.
Билл догадывался, что констебль посвящает этому делу не меньше времени, чем он сам, то есть целую прорву.
– Давайте поговорим об этом в столовой? Я угощаю, – предложил он.
– Ну и угощение, – простонала Дженис.

Взяв себе по порции так называемой овощной лазаньи, они уселись за стол.
Сначала Билл угрюмо изучал содержимое тарелки, потом поднял голову и взглянул на подчиненную. Когда он был в ее возрасте, люди слыхом не слыхивали о педофилах. А теперь чуть ли не каждую неделю они кого-то насилуют. Но так было всегда. Только в прежние времена дети помалкивали, потому что знали, что им не поверят.
– Этот звонок по телефону доверия…
– Это важнее, чем лазанья, Дженис?
– Возможно.
Билл отодвинул тарелку:
– Хорошо. Я слушаю.
– Им позвонил мальчик. Говорит, что его преследуют педофилы.
– А он не врет?
Дженис покачала головой. Психологи уверены, что нет, пояснила она. Мальчик говорит, что на него вышли по электронной почте и теперь он не может от них отвязаться. Угрожают показать его фотографии родителям, если он кому-нибудь расскажет.
– Он совсем отчаялся, сэр.
– Откуда предположительно поступил звонок?
Дженис пожала плечами.
– Он не сообщил, что это за люди?
– Нет. Он боится, что они убьют его, как того, последнего, если он их выдаст.
– Негодяи.
– Да, сэр.
Хоть бы одну-единственную ниточку, одну зацепку, чтобы добраться до этих скотов. Тогда он им покажет.
– Свяжитесь с Гейвином Маклином. Пусть попробует определить, откуда приходят эти электронные сообщения.
Дженис поднялась из-за стола, намереваясь идти и бросив свою лазанью остывать в тарелке. Взглянув в ее усталое лицо, Билл заставил ее сесть обратно.
– Сначала поешьте, констебль. Это приказ.
– Есть, сэр.
Он встал:
– Меня пока не будет. Я вернусь через час.

Подземная стоянка была почти пуста. Его синий «ровер» одиноко дожидался хозяина в дальнем углу. Офисные работники все разъехались по домам. Покрутив настройку радио, он нашел тихую музыку, завел машину и выехал из ворот навстречу золотистому вечернему солнцу.
Сначала он без особой цели кружил по окрестностям. За рулем ему лучше думалось. Приятно, когда оба полушария работают одновременно. Одно следит за дорогой, а другое занято распутыванием узлов в деле.
Статья Коннелли взбудоражила людей. Создался, по выражению начальства, «громкий общественный резонанс». Многие недолюбливают своих соседей и ищут только повода настучать. А некоторые не любят геев, не важно, прилично те себя ведут или нет.
Все эти потоки жалоб ничуть не облегчили им задачу. Кто бы ни были настоящие преступники, они очень хорошо заметали следы.
Билл поехал в Мерихилл. Доехав до Эрскин-стрит, он сбросил скорость и остановился у многоквартирного дома номер 11, отыскивая глазами окно на втором этаже. Стекло закоптилось и потускнело. Нижняя его часть, закрытая рваной сеткой, на солнце отливала свинцом.
В такой же июньский день он когда-то покидал эту улицу. Мать махала ему рукой, стоя у того окна и твердо решив не показывать, как ей тяжело. Она сама хотела, чтобы он. уехал. В этой квартире она вырастила своих четверых сыновей, научив их понимать, что хорошо, а что плохо. Его брат Джон служил в канадской полиции. Малкольм, самый умный, адвокат, переехал в Эдинбург и находился от этого места дальше, чем можно себе вообразить. Третий брат, Кении, подался в моряки, как отец. Потом настала пора и ему уезжать отсюда.
Кто-то вышел из подъезда и стал его рассматривать. Это был малый шпанистой наружности, лет шести от роду, но державшийся на все тридцать. Он подбежал к машине, плюнул на стекло и в довершение продемонстрировал Биллу поднятый вверх средний палец.
Когда мать Билла заболела, она отказалась покидать Эрскин-стрит и переселяться к ним с Маргарет. Он нанял ей помощницу по хозяйству, и они старались чаще заглядывать сюда. Иногда он просил патруль на машине наведаться к ней. Она приглашала полицейских на чашку чаю. Несколько раз такие вот сорванцы снимали колесо или боковое зеркало, пока его ребята сидели в квартире и ели бисквиты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19