А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

А кем они стали друг другу с тех пор – ни один из них обсуждать не любил. Ко всеобщему удивлению, она совсем перестала гулять.
– Да, было бы неплохо, – сказала Язифь. – Обещаю позвонить, если что-нибудь вспомню.
Она проследила за его отлетом, вернулась в дом, налила себе еще бренди и села на кушетке, глядя на Леггет.
Через час ее рюмка все еще была полна. Внезапно глаза Язифи распахнулись. Она подошла к коммуникатору и начала нажимать на кнопки. Потом она остановилась, задумалась и набрала другой номер.
– Кодирую, – сказала она, услышав голос на другом конце. Потом прочитала код со своего дисплея. – R-три-шесть-семь.
Голос стал неразборчивым, потом четкость вернулась, когда в другой коммуникатор ввели код.
– Закодировано по R-три-шесть-семь. В чем дело, Язифь?
На другом конце был Хон Фелпс, директор по персоналу компании «Миллазин» и бывший личный помощник ее покойного отца.
– Мне нужна команда GT-Девять-Семь-Три, – сказала Язифь.
Последовало долгое молчание. Код, который ей сообщили после смерти отца, был введен ее отцом много лет назад. Каждый старший служащий знал, что если член семьи Миллазин или их представитель использовал код GT973, то они должны были выполнить абсолютно любое задание без вопросов, комментариев и записей. Кроме того, Фелпс сообщил ей, что на службе у Миллазинов во вполне обычном качестве состояли несколько человек с необычным прошлым и способностями, которые выполнят какое угодно поручение.
Язифь сообщила код Гарвину во время мусфийской войны, но у него не было случая к нему прибегнуть. Но теперь…
– Ты уверена… извини, Язифь. Подожди. С тобой скоро свяжутся по твоему номеру. – Связь оборвалась.
Она подождала, обдумывая свою идею. На губах у нее появилась улыбка, и довольно неприятная. Потом ситуация показалась ей забавной, и она рассмеялась как раз в тот момент, когда коммуникатор загудел.
– Язифь Миллазин, – сказала она.
– Т-Один-Два-Один, – ответил совершенно нейтральный голос, скорее всего синтетический. Язифь ввела код, потом объяснила свой план.
Будильник снова мелодично зазвенел. Лой Куоро повернулся, потянулся к кнопке, но вместо пластика нащупал бумагу. Он открыл глаза и увидел, что к часам прислонен конверт.
Куоро сел, и светловолосая женщина, уснувшая на его руке как на подушке, спросонок что-то пробурчала.
«Как это сюда попало? Я ничего вечером не пил. Это что, сюрприз от Бет?»
Он разорвал конверт. Внутри была карточка с печатным текстом, выглядевшим, однако, как рукописный.
«Желаем вам самого наилучшего дня отныне и, надеемся, вовеки».
Подписи не было.
Внезапно карточка загорелась. Куоро взвизгнул от удивления и уронил ее на ковер, где она превратилась в пепел.
Бет села в постели:
– В чем дело, милый?
– Ничего. Спи дальше.
Раньше он не замечал, какой у нее временами раздражающе гнусавый голос.
Куоро схватил коммуникатор, но решил, что прежде чем отрывать головы своей службе безопасности, надо хотя бы умыться. Он в раздражении направился в ванную, потянулся к крану и увидел вокруг него почерневший пепел.
«Еще одна записка. А могла быть бомба. И тот, кто сюда вломился, вместо бумажных конвертов мог взять с собой нож или пистолет».
Он открыл аптечку и внутри одной из бутылочек с лекарством от головной боли увидел пепел.
«Лекарство могли заменить ядом, и я бы ничего не заметил».
У Куоро затряслись руки. Он схватился за умывальник и нажимал, пока дрожь не прошла. Он взял халат с вешалки, надел и услышал потрескивание. Сунув руку в карман, он опять нашел пепел.
«А могла быть ядовитая змея».
Почти ничего не видя перед собой от бешенства, он схватил коммуникатор и нажал кнопку «Тревога». Завыли сирены. Ему ответил голос:
– Группа отражения в пути, сэр. Вы можете говорить? Что случилось?
– Кто-то… кто-то вломился, – выговорил Куоро.
Дверь распахнулась. Ворвались двое в полном вооружении, с бластерами наготове и залегли по обе стороны от двери. Пригибаясь, вошел один из сотрудников его службы безопасности с нацеленным оружием.
– В чем дело, сэр?
– Здесь был нарушитель, черт возьми! И он прошел мимо вас!
– Пригнитесь и уйдите с дороги!
– Да он уже ушел, идиот!
Командир охраны поднялся на ноги, протиснулся мимо Куоро и не увидел ничего, кроме удивленной женщины в постели.
– Что случилось, сэр? Откуда вы знаете, что здесь был нарушитель?
Куоро ахнул, потом споткнулся на слове. Он был слишком взбешен, чтобы объяснять что-то.
«Этот чертов Корпус! Наверняка это они. Ни у кого из других моих врагов нет таких возможностей. Мерзавцы прошли мимо лучшей охраны, какую я только мог найти. Они могут сделать это опять, и я никак не могу защититься от убийства. И не могу обвинить их на основании чертова пепла и странной истории, которой не поверит даже Бет. Черт побери, черт их побери!»
Престон ответил на вызов по коммуникатору:
– «Матин». Это Престон.
– Говорит Лой Куоро.
– Да, сэр?
– Мы закрываем сюжет по Лариксу и Куре.
– Что-о?
Единственным ответом ему был щелчок. Куоро прервал связь.

Глава 15

– Я недоволен, – резко сказал Селидон, – и Протектор тоже.
– Не мной, надеюсь? – отозвался Ньянгу, и ему почти не пришлось притворяться, чтобы изобразить дрожь в голосе.
– Нет, Йонс. Сейчас вы один из немногих людей, на которых Протектор и я можем положиться. Вы когда-нибудь слышали о «серых мстителях»?
– О ком?
– И глава государственной безопасности тоже не слышал, и командующий гвардией Протектора, – недоумевал Селидон. – Оказывается, некоторые гвардейцы – сколько и кто именно, пока неясно – считают, что для бандитов, которых мы захватили на Куре Четыре, недостаточно суда Протектора.
– Ерунда, – ответил Ньянгу. – Через день доктор Мьюсс начнет процедуры. Заключенные уже достаточно здоровы, чтобы не умереть от побочных эффектов наркотиков, которым он пользуется. После этого суд будет скорым, справедливым и смертоносным.
– Я это знаю, и Протектор это знает. Но эти идиоты, похоже, решили взять дело в свои руки, – в бешенстве продолжал Селидон.
Ньянгу изобразил должное потрясение.
– Цель «серых мстителей», судя по первоначальным рапортам, – продолжал Селидон, – захватить заключенных после начала суда и немедленно казнить их перед камерами. Этим они хотят доказать свою верность Протектору. Если они так считают, они – глупцы. Осуществление такого плана может привести к обратному результату. Если, скажем, в надвигающейся войне с Камброй возникнут сложности, то население может принять этих самых мстителей за выразителей истинного духа наших миров. Если предположить, что у них есть план, они могут задумать переворот, разумеется, во имя Протектора, чтобы избавиться от ничтожных и малодушных личностей, которые всей душой не поддерживают Протектора. Без сомнения, кое-кто, например Протектор Редрут и я, погибнет в ходе восстания, и пока не закончится чрезвычайное положение, правительство попадет под иго этих мстителей. Интересный способ устроить революцию. Изнутри, а не снаружи, во имя большей безопасности народа и его величайшего героя.
– Если вы услышали об их планах, – попытался успокоить его Ньянгу, – значит, не так уж они умны.
– Пока это только сплетни и слухи, – сбавил Селидон. – Но мои агенты взялись за работу в самом дворце. Поскольку бандиты творили свои бесчинства на Куре Четыре, мы допрашиваем всех служащих дворца и гвардейцев, которые оттуда родом.
– Почему вы доверяете мне эту информацию?
– Поскольку вы взяли дело с этими бандитами на себя, возможно, вам стоит проверить свою охрану еще более тщательно.
Ньянгу подошел к окну, взглянул на серое однообразие Ларикса Примы и изобразил задумчивость.
– Вообще-то, – сказал он, поворачиваясь, – я скорее постарался бы обойти этих конспираторов на повороте, чем затыкать протекающую плотину здесь и там.
Иоситаро поймал себя на том, что стал перемешивать поговорки и сравнения не хуже самого Протектора.
– И что вы предлагаете?
– Сейчас заключенных держат в дворцовой тюрьме.
– Это самый надежно охраняемый комплекс на планете.
– Но не в случае, если заговорщики внутри дворца, что следует из слухов.
– Верно. Так вы хотите переместить их? Куда?
– Лечебница доктора Мьюсса хорошо охраняется и весьма надежна, – сообщил Ньянгу, – поскольку ему передают для допроса и лечения многих врагов Протектора.
– И она недалеко от Дворца юстиции, – подхватил Селидон. – Но переход между лечебницей и дворцом открыт для нападения.
– Вовсе не обязательно. Мы переводим заключенных в лечебницу, – объяснил Ньянгу, – и говорим гвардии, что они отвечают за их безопасность между судом и лечебницей. Позволим им подготовить позиции и так далее. А потом, когда заключенных достаточно подготовят к суду, для безопасности на маршруте мы привлечем обычные войска и вернем гвардейцев в казармы. «Серые мстители», если они существуют, наверняка будут готовиться к действиям против гвардейцев, и их планы будут нарушены.
– Хм, – задумался Селидон, – неплохо. Совсем неплохо. Полагаю, Протектора заинтересует ваш план.
– Я надеюсь, сэр.
– Похоже, мы не зря забрали вас с Камбры, Йонс.
– Спасибо, сэр. – Ньянгу неловко отдал честь и вышел.
«Отлично. Просто замечательно. Похоже, сплетник, которого нашла Маев, каждому идиоту, готовому слушать, наболтал об этих патриотичных неведомых заговорщиках».
Как Ньянгу и надеялся.
«Теперь мы вытащили заключенных наружу, подальше от этой чертовой неприступной тюрьмы».
– Командующий Селидон говорит, что у вас есть интересные мысли по вопросам, которые не следовало бы обсуждать, – начал Редрут.
– Я надеялся, что они вас заинтересуют, сэр, – ответил Ньянгу.
– Они меня заинтересовали, и ваши предложения будут приняты. Кроме того, мой нынешний глава безопасности выказал свою непригодность тем, что ничего не знал об этом деле. На его пост я предлагаю вас.
– Ну… спасибо, сэр, – выговорил, наконец, Ньянгу. – Но могу я попросить вас об одном одолжении?
Редрут нахмурился.
– Нельзя ли отложить мое назначение до того, как мы разберемся с этими десантниками? Похоже, у меня эта ситуация под контролем, и мы с доктором Мьюссом хорошо сработались. На то, чтобы ознакомить нового чиновника с тем, как вы хотите трактовать это дело, уйдет время.
Редрут задумался, потом кивнул:
– Правильно мыслите, Йонс. Я всегда говорю, что надо сначала закончить одно дело, а потом браться за другое. Под вашим контролем бандиты скоро станут уроком для общества, как я и обещал.
– Ты чуть сам себя не перехитрил, – фыркнула Маев, закончив проверять комнату на жучки и убирая прибор в ящик комода.
Они с Ньянгу навострились постоянно проверять наличие жучков, менять методы очистки и никогда не разговаривать открыто в помещении, где есть любые электронные приборы. Жучки в спальне слышали записи только невинных разговоров, секса или храпа.
– Это точно, – согласился Ньянгу, плюхнувшись на кровать. – Вот к чему ведет излишняя эффективность. Такие планы валят меня с ног. Я хочу быстро принять душ, еще быстрее поесть и отрубиться.
– Пока нет, – сказала Маев. – У тебя еще одна проблема.
– Не сегодня. И лучше бы проблема заключалась не в тебе. Я так устал, что даже пальцем не пошевелить.
– Не во мне, о величайший любовник Вселенной, – сказала Маев. – В твоих компаньонках.
– Да?
– Сегодня ко мне подошла Брита, довольно обиженная, и хотела узнать, в чем состоят мои особые постельные таланты.
Ньянгу застонал и перекатился на живот. По какой-то причине, которую он сам отказывался анализировать, вскоре после того, как Маев присоединилась к нему, он почувствовал… Нет, не вину – с чего бы ему чувствовать себя виноватым? – неохоту посещать своих компаньонок.
– Знаешь, – заметила Маев, – не стоило бы тебе отказываться от своих привычек, уклонист ты этакий. Это один из первых признаков, на который обращает внимание хороший контрразведчик.
– Боже, дай мне сил, – пробормотал Ньянгу, пряча голову в одеяло.
– Может, и даст. Ты, конечно, пойдешь исправлять дело, о образец мужественности, и всю ночь будешь гулять с постели на постель. Я слышала, о тебе уже ходят легенды. Может, оставишь коммуникатор включенным, чтоб я могла посмотреть?
Ньянгу сел:
– Ты, правда, этого хочешь?
– Я тебя шокировала, мой милый развратник? – спросил она. – Да нет, не хочу.
Ньянгу удивился, почему он почувствовал облегчение и почему он вообще так затянул с этой чепухой.
– Скажи им… Скажи, что на Куре я подцепил венерическую болезнь, и что с тобой я тоже не сплю. Но поскольку ты уже знаешь про болезнь, то спишь в моей комнате, чтобы не пошли слухи.
Маев подошла к постели и посмотрела на него:
– То есть ты не собираешься воспользоваться моим предложением и натрахаться в свое удовольствие?
Ньянгу покачал головой.
– Почему?
– Не хочу об этом говорить.
– Да ты самый романтичный из всех неромантиков, – сказала Маев, опускаясь рядом. – Поцелуй меня, негодник.
– Ладно, – согласился он, – но только поцелую. Я уже сказал, и это была чистая правда, – я совершенно без сил.
– Это мы посмотрим.
Краснолицый мужчина в черном комбинезоне наклонился ближе к Гарвину. Он изобразил дружелюбную улыбку, продемонстрировав при этом желтеющие зубы и дурной запах изо рта.
– Ну так слушай, сынок. Твои родители хотят, чтобы ты рассказал правду обо всех этих машинах.
У Гарвина свело живот, он с трудом удерживал слезы. Он посмотрел на родителей на другом конце скамьи, ожидая, что они поощрительно улыбнутся ему, чтобы он молчал. Янсма никогда ничего копам не рассказывают, а, тем более, чертовым следователям. Но вместо этого отец кивнул и сказал басом: «Расскажи дяде полицейскому то, что он хочет знать».
Гарвин сжал губы и сказал, сам не очень понимая смысл своих слов:
– Мил Гарвин Янсма, личный номер J-Шесть-Девять-Три-Семь-Нолъ-Четыре-А-Семъ-Два-Пять.
Полицейский влепил ему пощечину, но боль разошлась по всему телу. Гарвин дернулся.
– Ну же, сынок, – сказал полицейский, – я от тебя большего ожидал. Как назывался корабль, на котором ты приземлился? Какой твой позывной? Какие были ваши цели на Куре Четыре?
– Мил Гарвин Янсма, личный номер…
Теперь он был не в полицейском участке, а посреди огня. Вокруг рвались ткани, кричали горевшие животные. Перед ним в огне танцевали его родители, чернея и умирая. Над ним навис череп матери:
– Как назывался ваш корабль? Сколько десантников высадилось? Какой твой позывной? Какие были ваши цели на Куре Четыре?
– Мил Гарвин Янсма, личный номер…
Они поймали его в закоулке, и никого из цирковых рядом не было. Камни и кирпичи колотили его мальчишеское тело, громила с доской разбил ему пальцы, и его затопила волна боли. Окружающие кричали:
– Как назывался ваш корабль? Сколько человек высадилось? Какой твой позывной? Какие были…
– Меня зовут Гарвин Янус Шесть, – сказал Гарвин. – У корабля, который высадил меня на Куре Четыре, названия не было, но…
Гарвин внезапно проснулся, охваченный тошнотой. Он еле успел слезть с каталки и добраться до раковины, как его начало рвать.
Никто из троих присутствующих – ни Ньянгу Иоситаро, ни доктор Петтеу Мьюсс, ни здоровяк-охранник, именовавшийся медбратом, – и не шелохнулся, чтобы помочь ему. Гарвин повернул кран, подставил под него голову и успел еще прополоскать рот, прежде чем медбрат снова швырнул его об стену камеры.
– Видите, Гарвин, – проворковал Мьюсс, – рано или поздно вы нам все расскажете, и именно в той форме, в какой нам надо. Это всего лишь вторая процедура, и мы уже знаем ваш позывной. Скоро вы нам расскажете и о ваших людях, и о задании, и о том, как вы добрались до Куры Четыре.
Гарвин попробовал было заговорить, но его снова вырвало.
– Эти лекарства очень сильные, – с сочувствием сказал Мьюсс. – И у них ярко выраженные побочные эффекты – как краткосрочные, которые вы сейчас испытываете, так и долгосрочные. Могу вам сказать, что с продолжением лечения они усиливаются. Вы можете облегчить свою участь сотрудничеством. И помните, что остальные члены вашего отряда теперь выздоровели, так что они тоже будут подвергаться лечению. Вы могли бы их от этого избавить.
– А пошел ты, – сумел выговорить Гарвин.
Медбрат нахмурился и двинулся к нему. Гарвин присел под его протянутой рукой и заехал коленом ему в пах. Медбрат вскрикнул. Испуганный Мьюсс нажал сигнал тревоги в кармане. Но Ньянгу был быстрее. Он оттолкнул охранника, как бы нечаянно задев его локтем так, что у того треснули ребра. Потом он ударил Гарвина по уху так, что тот покачнулся. Потом последовал резкий удар под дых, и Гарвин осел. Ньянгу собрался уже ударить его по шее, когда Мьюсс закричал:
– Нет-нет, нельзя наносить ему повреждения! Стойте, лейтер Йонс!
Ньянгу подчинился, и Гарвин упал на колени. Через минуту он поднялся, стараясь оставаться на том месте, где его бил Ньянгу, несмотря на сильный приступ тошноты.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32