А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Только не строй из себя невинного младенца, Джонни. Ты знаешь меня. Я их тех, кто способен заменить тебя в электронной мастерской, если ты будешь в отключке.
– Но…
– У меня хобби такое – вскрывать замки и заходить. – Гарсия подложил руки под голову, скривившись, когда пришлось шевельнуть левой рукой. – Не стоило искушать такого парня, как я. Слыхал про ящик Пандоры? – Рэмси смочил языком пересохшие губы.
– Ты имеешь в виду аппаратуру для дальнего зондирования?
– Старик, ты что, не понял, твое дело швах. – Он испытующе поглядел на Рэмси. – Это устройство в коробке лишь для того, чтобы замылить глаза капитану. Не знаю как, но…
– Ладно, давай завяжем про это, – предложил Рэмси. – Ты…
– И я подверг эту штуку испытанию.
– Испытал?
– Ты чертовски упрямый тип, Джонни. Если бы я не…
– Начни с начала, – устало сказал Рэмси. – Хочу знать, что ты думаешь про все это.
– Довольно-таки много, – ответил Гарсия и лег поудобней.
Рэмси взял стул и подсел ближе.
– С самого начала, – начал Гарсия, – ты не посвятил меня во все эти тайны с черной коробкой. С твоей стороны это было ошибкой. Любой нормальный электронщик всегда переполнен желанием похвастаться своими цацками перед другими, знающими в этом толк, кто говорит на одном жаргоне с ним. – Уголки губ Гарсии натянула улыбка. – Кстати, ты не употребляешь жаргона.
– И что с того?
– Следовательно, на борту нет никого, кто пользовался бы твоим личным жаргоном.
– И потому ты решил, что я шпион?
Гарсия покачал головой.
– Я никогда не считал тебя шпионом. – Он нахмурился. – Извини. Наверно, я смог бы предотвратить эту твою несчастную стычку с Лесом. Но я все время был уверен, что ты не шпион.
– Откуда такая уверенность?
– Твоя ирония неуместна. – Гарсия поколебался. – К тому же – моя жена, – это двоюродная сестра коммандера Гедсена с «Дельфина». На Геда огромное впечатление произвел один парень по прозвищу Долговязый Джон Рэмси из ПсиБю, который вытащил их из больших неприятностей, когда у них накрылась кислородная система. Он рассказывал, что этот Рэмси на ходу сымпровизировал «вампиры» и проделал эффектные штучки с ангидразой, о чем не писалось в книжках. Он считал, что этот Рэмси спас им всем жизнь.
– И отсюда ты решил, что я тот самый Рэмси?
– Гед был чертовски поражен этим Долговязым Джоном Рэмси, кроме одного: он говорил, что рыжий сукин сын действовал всем на нервы своим всезнайством.
– Но в мире полно рыжих…
– А как же! – Гарсия покачал головой. – Ты из ПсиБю. И только две вещи на нашей плавучей канализационной трубе интересуют тебя больше всего остального: капитан и черная коробка в твоей каюте. Потому-то я и вскрыл ее.
Рэмси через силу пытался оставаться бесстрастным.
– И?
На лице Гарсии появилась таинственная усмешка.
– Там было отдельное записывающее устройство, сопряженное с таймером. Я скопировал четыре из твоих лент и проверил назад по времени, что мы тогда делали.
– И что это тебе показало?
– Когда капитан спал, линии на твоих графиках выравнивались. И это каждый раз.
Рэмси вздрогнул, но не сказал ни слова.
– Но мне надо было главное, основное доказательство. Дважды, когда капитан калечился – когда его ударило током, и когда он счесал кожу на лодыжке – я заметил точное время. Так вот, именно в эти моменты линии графиков на твоих лентах зашкаливали.
Рэмси про себя промотал ленты назад; теперь его тогдашние недоумения объяснились.
– Умно.
– Спасибо, старик. Я тоже так о себе подумал.
– И что это доказывает?
Гарсия поднял брови.
– Это доказывает, что ты записываешь какие-то внутренние реакции капитана. А только одну разновидность парней интересует, что тикает в человеке.
– Ну?
– И это элементарно приписывает тебя к головокопателям.
Рэмси улыбнулся, пусть и невольно. «Ну вот, меня и умыли, – подумал он.
– Хорошо еще, что я в приличной компании».
– Не думаю, что буду тебя выдавать, – сказал Гарсия. – Представление еще до конца не выдохлось. Мне следует помнить, что надо благодарить ПсиБю за одно из самых увлекательных путешествий в своей жизни.
– Мне кажется, что ты хочешь вмешаться в действие.
– Боже упаси, нет! У меня всегда имеется своя роль. Но одно, старик, я должен сказать. Не стоит подцеплять нашего Сэвви Спарроу на крючок.
– Не понял?
– Это он режиссер всего спектакля. Знаешь ты это или нет, но это он следит за ходом сценария.
Рэмси подавил неприятное чувство беспокойства.
– И поэтому ты не хочешь меня выдавать?
– Естественно, ты правильно все понял. – В голосе Гарсии появились низкие, звенящие злостью нотки. – А теперь делай мне следующий укол и уматывай к чертовой бабушке! Меня уже начинает доставать твое чувство превосходства.
Рэмси почувствовал, как кровь бросилась ему в лицо. Он пару раз глубоко вздохнул и встал на ноги.
Гарсия делано перевернулся на живот и прохрипел, прижав губы к подушке:
– На этот раз, старик, в левую ягодицу. Только не разряди на мне свою злость.
Рэмси прошел к шкафчику с препаратами, вернулся со шприцом и сделал укол.
– Совсем не больно, – удивился Гарсия. – У тебя железные нервы.
Рэмси прошел к кровати, положив шприцы на место.
– Так какое чувство превосходства? – требовательно спросил он.
Гарсия перекатился на спину, скорчил гримасу, и сказал:
– Я не имею в виду, что тебе не нравится Лес или я, но, ради Бога, жизнью своей ты обязан…
– Хватит! – прорычал Рэмси. – Ты говорил здесь о превосходстве. Любой придурок будет говорить тут о превосходстве…
– Ну ты и сказанул. У всех нас есть свои маленькие недостатки. В том числе и у юного энсина…
– Ты имел в виду нечто другое, – нахмурился Рэмси.
– Да, имел, – согласно кивнул Гарсия. – Скорее всего, ты просто хотел стать в нашей банде своим. Вопреки… – он замолк.
– Вопреки чему?
– Своей второй работе.
– Может и потому… – ответил Рэмси.
Гарсия отмахнулся.
– Я никогда над этим не задумывался. Но в этом есть смысл. Вы, психмены, должны быть чертовски одинокими. Все ваши приятели – не по профессии – всегда настороже, чтобы не попасться к вам же в когти.
Рэмси сунул руки в карманы брюк.
– С чего это такое плохое мнение о психологах?
– Наблюдал за вашими операциями, док.
Рэмси фыркнул.
– Ты же никогда не видел, как я провожу операции. – Он подвинул стул к кровати Гарсии и уселся. – Ты хотел поговорить серьезно.
Гарсия приподнялся на локте.
– Смотри, старина, я действительно…
– Твоя тайна вышла наружу, – сказал Рэмси.
Гарсия побледнел.
– Что… ты… имеешь… в виду?
– Сейчас ты ведешь себя и действуешь, как человек под страхом лишения жизни, более ужасным, чем даже страх перед смертью. Ты пытаешься изобразить из себя жертву, как будто тебя собираются наказывать… – Рэмси замолк и пристально поглядел на Гарсию.
– Ну?
– До этого я как-то не обращал на это внимания. Джо, ты связан каким-то образом со смертью лейтенанта из Безопасности?
Гарсия упал на подушку.
– Нет.
– И даже косвенно?
– Я ничего не знал о нем, пока мы не нашли тело.
Рэмси уже собрался кивнуть, но тут к нему пришла мысль: «Погоди, ведь это не прямой ответ. Это только увертка, отговорка, похожая на ответ». Он сказал:
– Ты предпочитаешь лгать косвенным образом?
Гарсия уставился в потолок, губы сомкнулись в твердую линию.
– Ладно, Джо. Поговорим о чем-нибудь еще.
– А почему бы не поговорить о тебе самом?
– Ты для меня слишком приятный собеседник. Скажи, Джо, только не как психологу, что просматривается через твою притворную стенку неадекватной агрессивности…
– Вот посмотри, парень. – Гарсия повернул голову на подушке так, чтобы глядеть прямо на Рэмси. – Вот ты пришел за мной, когда я ремонтировал «слизняка». С твоей стороны это был напрасный, бойскаутский поступок, если можно так выразиться, и я поблагодарил тебя, когда мы возвратились, но…
– Поблагодарил меня?
– А, я и забыл, ты свалял дурака с напором моющего средства, и при этом твоя аппаратура связи отключилась. Бывает. Так вот, тогда я сказал нечто вроде того, что поступок твой был ненужным. В случае опасности я мог бы выбраться из «слизняка», прорубил бы стенку… Так что мы…
– С чем ты мог выбраться?
– Не понял.
– Перед тем, как надеть гидрокостюм, ты вывернул карманы. Твой нож оставался здесь, в шкафчике, когда я был готов выйти наружу. Так с чем ты собирался прорваться из «слизняка» – с куском пластыря?
Смуглое лицо Гарсии побледнело.
– Валяй, продолжай, – предложил Рэмси.
– Ты выстроил свою роль еще круче, чем даже собирался вначале, Джонни. Кто писал для тебя сценарий?
– Все потому, что ты никогда не видел моих операций. А сейчас я хочу задать тебе вопрос. Хотелось бы получить прямой ответ и немедленно. Хорошо?
Гарсия слабо усмехнулся.
– Договорились.
– Что есть в этой службе, что по-настоящему «давит» на подводника?
– Ничего на нас не давит, – ответил Гарсия. Мы любим свою работу. Во всем мире ничего не может сравниться с подводными буксировщиками. Ты будто играешь с пантерой, ловя ее за хвост.
– Я серьезно, Джо. Я ищу нечто внутри тебя, что закупорено и не может найти выхода. Мне кажется, я знаю, что это такое, только хотелось бы услыхать об этом от кого-нибудь еще. Например, от такого, как ты, что разбирается и в людях, и в подлодках. Мне кажется, что раньше мы искали не в том направлении.
– Что ты хочешь знать?
– Я не собираюсь тебе подсказывать. Хочу знать, что есть такого в этой службе, что по-настоящему жжет твою задницу, о чем вы предпочитаете не говорить даже среди своих.
Гарсия снова оперся на локоть. Он поморщился, когда двинул рукой, куда перед тем делались уколы.
– Хорошо, Джонни-малыш. Ты заслуживаешь прямого ответа хотя бы за то, что парень ты наблюдательный: нож и все такое. Ты видел, как мы уходили в плавание?
– Да.
– Выползали, как змеи. Тебе могло показаться, что так заведено.
– Это требования Безопасности.
– Да к чертовой матери Безопасность. Или эти тупицы до сих пор представляют, будто «восточные» понятия не имеют о размещении наших баз?
Рэмси покачал головой.
– Ну ладно, допустим, Безопасность уверена, что «восточные» знают, где находятся наши базы. Если они получили наше шифрованное послание, они подтвердят эту уверенность.
– Они и без того знают об этом. Все эти игры в «казаки-разбойники» – это для придурков. Единственная причина, по которой стаи «восточных» не сторожат выходы из всех наших пяти баз – это морское и воздушное патрулирование.
– Пяти?
– Пять баз, Джонни. Об этом знает любой подводник. Знают капитаны, значит знают и моряки. Это лишь Безопасность может умалчивать…
– Я тебя не понимаю, Джо. Извини.
– Джонни, скажем, ты единственный на борту умеешь управлять кораблем. Остальные разбираются в чем-то остальном. Допустим, в реакторах. Для тебя, Джонни, вопрос жизни и смерти знать, что медцентр по лучевой болезни находится на другом конце Чарлстонского короткого тоннеля, что тоннель этот выходит в Чарлстонскую бухту уже за молом, в сотне футов слева…
– Я понял, что ты имеешь в виду. Значит, у нас пять баз.
– Вообще-то было шесть. Но «восточные» устроили диверсию на одном из наших подводных крейсеров, и тот взорвался, проходя тоннель – как проходили и мы сами. Сейчас мы имеем там кратер Тела Христова…
– Погоди! – Рэмси потряс головой. – Но ведь это была «восточная» ракета!
– Дерьмо собачье! И от него так просто не отмоешься, Джонни. Невозможно объяснить, каким образом эта ракета пробила нашу «совершеннейшую» автоматизированную систему защиты и плюхнулась прямиком в тоннель.
– Как это, в тоннель?
– Джонни, я был там. Как и другие ребята-подводники. Пусть Безопасность вешает лапшу на уши кому другому, только не нам. Ты не скажешь мне, как это ракета, наводимая из Сибири, пусть даже и случайно попадает в Техасе прямиком в яблочко? Уж слишком притянуто за уши.
Он откинулся на подушку.
– Допустим, что я согласен с твоими доводами, – сказал Рэмси. – Но как быть с моим главным вопросом?
– Ты все еще собираешься влезть в мои мысли?
– Я хочу получить ответ на свой вопрос.
Гарсия уставился в потолок.
– Ладно, Джонни. На твой вопрос можно ответить приблизительно следующее: во всех службах есть люди – не только на подводных лодках – которые настолько больны от войны – войны год за годом, год за годом – настолько больны от вечного страха, что им уже безразлично что-то другое. Смерть? Старинная подруга, живущая по-соседству, за переборкой. И предпочтительным становится уже совершенно противоположное. Например, хочется плевать на свои обязанности, хочется, чтобы выиграла другая сторона. Пусть побеждает кто угодно, лишь бы остановить, прекратить это дело – кровавое, глупое и бесконечное.
Голос его затих, и Гарсия отвернулся, уставившись в стенку.
– Но ведь это же безумие, – прошептал Рэмси.
– Вот именно, – тихо сказал Гарсия. – Не станешь же ты доказывать, что война дело разумное. Ведь мы люди, что бы это ни значило. Если безумие – это образец для поведения, тогда все мы и ты мало кого найдем, кто понимал бы это противоречие. И вот тогда небольшие остатки здравого смысла, когда везде льется кровь, будут проявляться совершенно иным образом.
– Каким?
– Как у нашего капитана. Ты видел, как он молился за души тех, кого убил. Вот это и есть остатки здравого смысла, нормальности. Ты можешь почувствовать это. – Он устремил горящие глаза на Рэмси. – Ты когда-нибудь думал про то, какие они – эти парни? Черт побери! Не могут же они слишком отличаться от нас! У них есть жены, дети, любимые, надежды и страхи. Я точно знаю, имеются люди, которые думают про эту долбаную войну то же самое, что и мы, их враги. – Голос его стал громче. – Ничего! Главное – сказать. Это как боль в груди, которая никак не кончается, а только накапливается и накапливается.
– Джо, спокойней.
Гарсия расслабился.
– Все в порядке.
– Это все военный синдром, давление войны, – сказал Рэмси. – О чем-то подобном я и думал. – Он вздрогнул. – Нет, скорее всего ты говоришь о том же самом.
– Каком том же?
– Каким-то образом это может быть связано с инстинктом смерти.
– Ой, для таких, как я, это слишком заумно.
– Я этого не говорил.
– Но предположил, Джонни-малыш. Еще один из ваших эзотерических нонсенсов. Я изучал психологию. Читал и старых, и новых мастеров: Фрейда, Юнга, Адлера, Фримана, Лози, Кмисая. Я искал ответы, а нашел лишь толкования, оговорки. Но жаргон я знаю.
– Тогда ты знаешь и про «инстинкт смерти».
– А как же, Джонни. И «восточные», и мы – все слепо прут к тотальному уничтожению. Ты это хотел мне сказать?
– Нет, не совсем то. Я думал про другое. Но, может, я ошибался.
– А может, и я хочу быть слепым.
– Да. Мы слишком рано перескочили к другим проблемам, Джо. Ты мне не ответил. Готов ты мне сказать, что это «восточные» сделали тебе предложение делать грязные делишки для них?
Гарсия холодно поглядел на него.
– Надеюсь, что мы оба будем жариться в аду, – сказал он, четко выговаривая слова.
Рэмси поднялся.
– Ты мне очень помог, Джо. Но тебе и вправду надо отдохнуть.
Он отключил кварцевую лампу над кроватью и пошел к двери.
– Ты думаешь, что я «спящий» агент? – спросил Гарсия.
Не поворачиваясь, Рэмси ответил:
– А разве «спящий» полезет получать сверхдозу радиации, чтобы укрыть нас от врагов?
– Возможно, – ответил Гарсия. – Если ему осточертела его работа, и он устал от войны так же, как и я.
«И это именно тот ответ, которого я боялся», – подумал Рэмси. Он сказал:
– Отдыхай.
– Чтоб тебя черти разодрали.
Рэмси вышел в коридор и внезапно заметил, что этот серый проход не ведет никуда. Он подумал: «Мой собственный мир катится к шизофрении. Безопасность! Их задача – сделать нас еще большими шизоидами, разрушить как можно больше коммуникативных связей». Он опять повернулся, чтобы посмотреть на Гарсию. Тот повернулся на бок и глядел в стенку. «Вот почему так важно принадлежать к группе Сэвви Спарроу. Здесь есть островок здравого смысла».
Тут он вспомнил Хеппнера, сошедшего с ума электроника. «Если ты не можешь быть вместе, и не можешь уйти – что тогда?»
И форма, и содержание вопроса стали преобразовываться в сознании Рэмси.
Он направился на центральный пост. Помещение показалось ему громадным: тепло, горят красные и зеленые огоньки, свистящий шум двигателей, легкий запах озона и масла, протекающего в глубоко скрытых системах, запахи, которые не могли полностью поглотить никакие фильтры.
Спарроу стоял у штурвала, совершенно истощенная фигура, одежда болталась на нем мешком. Внезапно до Рэмси дошло, что капитан страшно потерял в весе, хотя, вроде бы, для этого не было никакого повода.
– Как там Джо? – спросил Спарроу, не поворачиваясь.
«Он увидал мое отражение на приборном стекле, – подумал Рэмси. – От него ничего не уйдет».
– Похоже, что с ним все будет в порядке, – ответил Рэмси. – Его «вампир» показывает отрицательное поглощение.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24