А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Вошла Мергатройд, чтобы забрать бокалы, и перебила Кеннета, ругавшего кузена за испорченный вечер:
– Ладно вам, мастер Кеннет. Послушайте лучше, что вам скажет мистер Джайлз, и держите язык за зубами. А если вам что нужно, я на кухне.
Она ушла, и они слышали, как она вернулась на кухню и закрыла дверь. Кеннет снова сел и уперся локтями в колени.
– Мне уже обрыдло это убийство. Они вовек не узнают, кто виноват, так зачем волноваться? – заявил он.
Джайлз вытащил трубку и стал ее набивать.
– Заруби себе на носу, – сказал он, – если полиция не отыщет след убийцы, ты окажешься в тяжелом положении.
Кеннет поднял глаза:
– Почему? Я думал, больше всего подозревают Тони.
– Как ты полагаешь, что станет прежде всего отыскивать полиция? – спросил Джайлз. – Мотив убийства. У Тони мотив – месть или враждебные отношения. Ну, назови это как хочешь. У тебя мотив более высокий – у тебя материальные затруднения, ты пытался вытянуть из Арнольда деньги, а с его смертью ты наследуешь большое состояние.
– Да, но до меня это дошло только после того, как Антония сказала мне, что Арнольд мертв, да и то не сразу. Ведь верно, Тони?
– Сомневаюсь, что это произведет впечатление на присяжных, – сказал Джайлз. – Что ты делал прошлой ночью?
– Навещал Вайолет.
– В какое время?
– Точно не знаю. Примерно полдевятого. Мергатройд ушла, Тони тоже – кажется, отчалила на всю ночь, вот я и пустился в странствие.
– Ты пошел в дом к мисс Уильямс?
– В ее квартиру. Да, но ее не было. На звонок никто не вышел, и я потащился в кино. Не знаю, что это было за кино и как назывался фильм, потому что пришел, когда он уже начался, и фильм был такой скучный, что я почти все время проспал.
– Хорошо, а что ты делал после кино?
– Пошел прогуляться, – ответил Кеннет.
– Куда?
– В Ричмонд.
– Боже мой, зачем? – произнес Джайлз терпеливо, однако понемногу впадая в отчаяние.
– А почему бы и нет? – возмутился Кеннет. – Была прекрасная, очень теплая ночь, и я неплохо вздремнул в кино. Вполне естественно было пойти.
– И ты пошел, – сказал Джайлз.
– Но он действительно ходит на ночные прогулки, Джайлз! – озабоченно вставила Антония. – Мы оба ходим, когда слишком жарко и не хочется ложиться спать.
Джайлз вздохнул.
– И когда же ты вернулся?
– О, что-то в три или в четыре часа, мне кажется. Я не посмотрел на часы.
– И ты не можешь вспомнить никого, кто бы видел тебя – как ты выходил из кино или по дороге в Ричмонд – и кто бы мог тебя узнать? Полицейского ты не встретил?
– По-моему, нет. Проезжали какие-то машины, но людей что-то не помню.
– Фактически ни одного слова из этого рассказа ты не можешь подтвердить, – подытожил Джайлз.
– Нет, – вежливо согласился Кеннет, – и ни одного слова полиция не сможет опровергнуть.
ГЛАВА VI
Машина Джайлза подъехала к дому Верикера на Итон-плейс, как раз когда суперинтендант Ханнасайд поднялся по его каменным ступеням. Увидев Джайлза, выходящего из машины, суперинтендант улыбнулся и сказал:
– Доброе утро, мистер Каррингтон. Вы очень точны.
– Это спасает от неприятностей, вы не находите? – сказал Джайлз. – Вы позвонили?
– Нет еще, – ответил Ханнасайд, нажимая на кнопку звонка.
Тощий дворецкий с постной физиономией, открывший дверь почти мгновенно, имел вид человека, страдающего несварением желудка. Его взгляд скользнул по суперинтенданту и застрял на Джайлзе. Он слегка поклонился и открыл дверь пошире.
– Доброе утро, Тейлор, – сказал Джайлз, – суперинтендант Ханнасайд и я хотели посмотреть бумаги мистера Верикера.
– Да, сэр? – Дворецкий на мгновение задержал неодобрительный взгляд на Ханнасайде. – Библиотека закрыта, как оставил ее вчера суперинтендант, я так понимаю.
Было совершенно ясно, что дворецкий не слишком высокого мнения о полицейских, которые врываются в порядочный дом и запирают комнаты как им заблагорассудится.
– Неприятная история с мистером Верикером, – сказал Джайлз, передавая ему шляпу и перчатки.
– Ужасная беда, сэр.
– Я хотел бы с вами поговорить, – сказал Ханнасайд, вынимая из кармана ключ и вставляя его в дверь, расположенную справа от входной.
– Разумеется, сэр, – холодно откликнулся Тейлор. – Сожалею, что меня не было вчера, когда вы приходили, но воскресенье – мой выходной.
– Да, понимаю. Сюда, пожалуйста. Мистер Каррингтон, будьте добры, возьмите это.
Он протянул набор ключей на кольце, Джайлз взял их, а дворецкий подошел к окну и раздвинул занавески.
В библиотеке царила та же атмосфера явного богатства, что и во всех комнатах Арнольда Верикера. Обитые кожей кресла, в дубовых шкафах дорогие книги в одинаковых переплетах из телячьей кожи. Толстый шерстяной ковер и великолепный резной письменный стол. Все кричало о неуправляемом вкусе декораторов первоклассной фирмы, и ничто не говорило о личности владельца.
Ханнасайд подождал, пока Тейлор управится с занавесками, и спросил:
– Давно ли вы работаете у мистера Верикера?
– Три года, сэр, – ответил Тейлор тоном, говорящим, что это рекордный срок.
– Тогда вам, возможно, известны привычки мистера Верикера. Он обычно проводил выходные в загородном коттедже?
– Иногда, сэр.
– Предпочитал ли он водить машину сам или брал шофера?
– Иной раз ездил сам, иной раз брал шофера, сэр.
– В эту субботу он поехал с шофером?
– Мне кажется, нет, сэр. Произошло небольшое недоразумение.
– Что вы имеете в виду?
– Между мистером Верикером и Джексоном, шофером, сэр. В субботу утром Джексон опять подал машину на пять минут позже, и мистер Верикер сделал ему замечание. На ступеньках у входа в дом разыгралась крайне неприятная сцена. Должен с сожалением сказать: Джексон настолько забылся, что отвечал мистеру Верикеру. Был настоящий скандал, просто невозможный в доме джентльмена. Джексон был просто в бешенстве, мистер Верикер близок к тому. Оба они горячие, если мне позволено будет так сказать.
– А в субботу вечером, когда мистер Верикер уехал из дому, за рулем сидел шофер?
– Нет, сэр. Машина была только подана к крыльцу, мистер Верикер сказал, что он не хочет больше видеть Джексона.
– Понятно. В котором часу уехал мистер Верикер?
– Без десяти восемь, сэр.
– Кажется, вы уверены в часе. Почему вы его запомнили?
– Благодаря мистеру Верикеру, сэр. Он сам сказал. Я понял так, что у него свидание за ужином. Он… хм… он был недоволен, что его задержали.
– Что задержало его?
Дворецкий затаил дыхание – он ждал этого момента.
– Посетитель, сэр.
– Кто?
– Не могу сказать, сэр. Я никогда не видел его прежде. По правде говоря, он не был похож на джентльменов, каких я привык впускать в этот дом. Одет был по-нищенски и настаивал на свидании с мистером Верикером. Я сообщил ему, что мистера Верикера нет дома, но он встал в дверях и заявил, что не уйдет, не повидав его.
– Вы хотите сказать, он угрожал? Дворецкий задумался.
– Вряд ли, сэр. О нет, не угрожал. Он был очень приветлив – глупо приветлив. Стоял и улыбался. У меня создалось впечатление, что он был под винными парами. Я собирался вызвать Мэтью – это лакей, сэр, – помочь мне его выдворить, но в это время мистер Верикер спустился по лестнице, готовый к отъезду.
– В вечернем костюме.
– Именно так, сэр. Мистер Верикер вышел узнать, в чем дело. Незнакомец продолжал улыбаться я бы сказал, как-то странно, если учесть обстоятельства, а потом сказал, если угодно, даже дружелюбно: «Лучше будь для меня дома, старина». Это точные его слова, и они произвели на мистера Верикера необычайное впечатление. Мистер Верикер – джентльмен с хорошим цветом лица, но потом он совсем побледнел, уставился на незнакомца и застыл, упершись рукой в балюстраду.
– Выглядел ли он испуганным?
– Я бы не сказал, сэр. Мне показалось, что он очень рассержен и удивлен.
– Вы не запомнили, что он сказал?
– Он ничего не говорил, сэр, пока незнакомец не заявил, что, если бы они объяснились наедине, это спасло бы их от множества неприятностей. Тогда мистер Верикер как-то поперхнулся и велел мне впустить этого человека. Конечно, я впустил, и мистер Верикер провел его вот в эту самую комнату и закрыл дверь.
– Как долго они оставались здесь?
– Пока мистер Верикер не уехал, сэр, а уехал он в сопровождении этого посетителя. Возможно, двадцать минут или полчаса.
– Есть ли у вас какие-нибудь соображения о том, что между ними произошло? Они ссорились?
– Я бы не назвал это ссорой, сэр. Я ни разу не слышал, чтобы незнакомец повышал голос, но я невольно слышал, как мистер Верикер временами кричал на него. Полагаю, незнакомцу нужны были деньги, поскольку мистер Верикер несколько раз повторил: «Ни одного пенни ты от меня не получишь!»
– Что-нибудь еще из того, что Он сказал, вы слышали?
– Не много, сэр. Часто употреблялось слово «негодяй», а однажды мистер Верикер очень громко сказал: «Так ты думаешь, что можешь запугать меня, да?» Но ответа незнакомца я не слышал, он все время говорил тихо. Вскоре мистер Верикер успокоился, и я не мог разобрать, что он говорит. Но без десяти восемь они вышли из библиотеки, и, поскольку мистер Верикер отругал меня, что я оказался в холле, чтобы открыть ему дверь, я понял: что-то случилось и он не в духе. Незнакомец был все так же любезен и, как мне показалось, украдкой посмеивался. Он сказал, что мистер Верикер мог бы подвезти его, а мистер Верикер глянул на него так, что я, хоть и привык к дурным его настроениям, испугался. Он явно ненавидел этого человека, я полагаю, ему стоило немалых усилий заставить себя согласиться и взять его с собой в машину. Но как бы то ни было, он согласился. Незнакомец чувствовал себя как дома, а мистер Верикер переносил все это, стиснув зубы. Больше, сэр, я не видел мистера Верикера.
Суперинтендант выслушал рассказ с каменным лицом.
– Вы узнали бы того человека, если бы снова его увидели?
– Думаю, что да, сэр. Пожалуй, я узнаю и его улыбку, и его голос. В остальном он – особа ничем не примечательная.
– Прекрасно. Вы не вспомните больше никого, кто бы посещал мистера Верикера в субботу?
– До обеда мистер Верикер был в конторе, сэр, а после обеда сюда никто не приходил. Потом он ушел в четыре и вернулся около семи. Примерно в семь звонила мисс Верикер, но поскольку мне было приказано говорить всем, что он уехал из города, я так и сделал.
– Вы не знаете, почему мистер Верикер так распорядился?
– В этом не было ничего необычного, сэр. Он весь день был не в духе, а когда такое случалось, он всегда не хотел никого видеть, ни с кем разговаривать, меньше всего – с родными.
– Понятно. Еще один вопрос: вы не знаете, каковы были планы мистера Верикера на субботний вечер?
– О нет, сэр! Мистер Верикер никогда не был разговорчив. Я заключил по его наряду, что он ужинает в городе, перед тем, как уехать, но где или с кем – боюсь, я понятия не имею.
– Спасибо. Не хочу вас больше задерживать. Дворецкий поклонился и глянул на Джайлза.
– Прошу прощения, сэр, но ввиду этих непредвиденных обстоятельств у слуг такое чувство неопределенности. Не знаю, будут ли они еще нужны…
– Это решать наследнику, – весело ответил Джайлз. – А пока – продолжайте работать.
– Как скажете, сэр, – произнес Тейлор и удалился. Ханнасайд подождал, пока он выйдет, и спросил:
– Что вы из этого вынесли, мистер Каррингтон?
– Не много, – пожал плечами Джайлз. – Я скажу – было бы неплохо, если бы вы выследили этого неизвестного оборванца, но похоже, это просто был какой-то неумелый шантажист. Хотите сперва открыть сейф?
– Да, пожалуйста. И была продемонстрирована некоторая враждебность в отношении шофера. Или это только меры предосторожности?
– Возможно, немного и того, и другого, – сказал Джайлз, отворяя хорошо заметную дверь в обшивке стены рядом с камином и отпирая стальной сейф. – Слуги всегда стараются защититься от возможных обвинений, даже, – закончил он печально, – в том, что они подливают воду в виски. Вот, пожалуйста!
Суперинтендант пересек комнату, и они вместе осмотрели сейф. Там не было ничего, относящегося к делу, только акции, банковская книжка и какие-то личные бумаги. Когда суперинтендант проглядел все, Джайлз положил их назад и запер сейф.
– Посмотрим в столе, – сказал он, направился к столу и сел на вертящееся кресло.
– Вы принесли завещание? – спросил Ханнасайд. Джайлз вынул завещание из внутреннего кармана и вручил его Ханнасайду. Суперинтендант сел за стол с другой стороны и расправил сложенные листы, а Джайлз между тем искал среди ключей на кольце подходящий к столу.
Суперинтендант прочел завещание и аккуратно положил его на стол.
– Итак, наследниками освобожденного от долгов и завещательных отказов имущества являются Кеннет и Антония Верикеры, которые делят поровну все оставшееся от Арнольда Верикера богатство, когда меньшие завещательные суммы будут выплачены.
– Да, – согласился Джайлз, проглядывая бумагу, которую вытащил из ящика. – Именно так.
– Значит, оба они серьезно выигрывают от смерти Верикера.
– Я не могу вам сейчас сказать, как велика личная собственность Арнольда. Примерно около шестидесяти тысяч фунтов.
Суперинтендант взглянул на него.
– А акции рудника?
Джайлз положил пачку бумаг на гору, громоздившуюся на столе, и сказал:
– Ввиду отсутствия детей мужского пола у Арнольда по условиям завещания его отца акции переходят к Кеннету. Я подумал, что вы захотите взглянуть на это завещание, и принес с собой экземпляр.
– Спасибо, – сказал Ханнасайд, протягивая руку. – Я действительно вам благодарен, вы экономите мне массу времени, мистер Каррингтон.
– Не стоит благодарности, – сказал Джайлз. Суперинтендант читал завещание Джеффри Верикера и хмурился.
– Необычный документ, – заметил он. – Другим детям остается только его личное состояние, да и то делится между всеми четырьмя наследниками. Что это значит, мистер Каррингтон?
– Он не так необычен, как кажется, – ответил Джайлз. – Дядя буквально бредил рудником «Шан Хиллз». При его жизни это не был еще гигантский концерн. Дядя поверил в него и создал частную компанию по добыче, чтобы разрабатывать рудник и ни в коем случае не выпускать это дело из рук семьи. Поэтому он оставил акции Арнольду с правом их передачи его старшему сыну, если таковой будет; если же у Арнольда не будет сына, то Роджеру и его наследникам; в случае же, если Роджер умрет, не имея законного наследника – Кеннету. Личное состояние исчислялось тридцатью тремя тысячами фунтов, что было в то время гораздо большей ценностью, чем рудник. Оно было разделено между четырьмя детьми. Но через несколько лет его вера в возможности «Шан Хиллз» подтвердилась открытием на одном из участков очень богатых залежей известняка, если вас интересуют технические детали. Арнольд выпустил акции, и вы прекрасно знаете, как сейчас процветает эта компания. Арнольд владел акциями на сумму примерно в четверть миллиона.
– Неплохое наследство, – сухо заключил Ханнасайд. Они помолчали.
– Что ж, давайте посмотрим, что в письменном столе, – сказал Ханнасайд. – Вы нашли что-нибудь, относящееся к нашему делу?
– Совершенно ничего. – Он передал Ханнасайду дневник. – Я надеялся установить по нему субботнее свидание Арнольда, но у него суббота и воскресенье просто вычеркнуты. Между прочим, мне не попалась еще его чековая книжка. Она была при нем?
– Да, она у меня, – сказал Ханнасайд, показывая книжку. – Я вижу, он выписал чек на сто фунтов в пятницу. На первый взгляд для обычной загородной поездки сумма великовата, но, кажется, у него такое в обычае.
– Да. По-моему, он от тугого кошелька был на седьмом небе.
– Как и многие. Однако меня удивило, что, когда нашли тело, при нем было всего тридцать фунтов и еще в кармане какая-то мелочь. Семьдесят фунтов, мне кажется, трудно истратить за два дня, конечно, если он не платил по счетам.
Джайлз просмотрел кипу квитанций.
– Здесь – ничего с подходящей датой. Может, купил какую-нибудь безделушку для последней любовницы.
– Или загадочный незнакомец, о котором говорил дворецкий, освободил его от этих денег, – задумчиво произнес Ханнасайд. – Хотел бы я познакомиться с этим улыбчивым незнакомцем. – Он взял небольшую подшивку писем и принялся методично их рассматривать. Большинство он только пролистывал, но одно остановило его внимание. – Хм! Думаю, вы это видели?
Джайлз заглянул в письмо.
– Что такое? Ах, это! Видел. Тут и продолжение этой переписки – а, вот оно!
Суперинтендант держал в руках лаконично выраженную просьбу о пятистах фунтах, написанную нервным почерком Кеннета. В письме без обиняков, с удивительной простотой сообщалось: Кеннет разорен, помолвлен, хочет жениться и должен иметь средства, чтобы заплатить некоторые долги. К сему был приложен машинописный листок бумаги, озаглавленный «копия» и сообщавший с равной простотой, что Арнольд не намерен давать взаймы никчемному идиоту и сотни пенсов, не то что фунтов.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26