А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

– Я не знаю, что делать...
– Пусть Ди тебе поможет.
– И все эти деньги ты проиграл на скачках?
Он опять скривился:
– Ну не может же человек все время выигрывать.
– Не помню, чтобы ты хоть раз выиграл.
– Дело в том, – сказал Джастин, – что тот человек... ну, мой кредитор...
– Ростовщик, – холодно подсказала Эмми.
– ... хочет получить свои деньги обратно. И у него есть на то резон. Вот я и написал Ди.
– А чем ты поручился, что вернешь долг?
– Поручился? О, он не требовал особых гарантий. Во-первых, у меня все-таки имеются какие-то средства. То есть, конечно, я не могу трогать основной капитал, но он же есть. Ну, а во-вторых, всем известно, что вы с Дианой – мои падчерицы. Я полагаю, он рассуждал так: вряд ли вы захотите, чтобы со мной что-то случилось.
– Что, например? – резко спросила Эмми.
– Говорят, ростовщики весьма неучтиво обращаются с теми, кто не возвращает долгов. – Джастин помрачнел. – Не скажу, чтобы мне хотелось закончить свои дни на дне Ист-Ривер с камнем на шее...
– Мы должны отдать этот долг. На моем счету никогда не было подобной суммы. Придется что-нибудь продать. Рынок сейчас в упадке. Я буду продавать себе в убыток.
Эмми намеренно старалась сыпать Джастину соль на раны – но ран, похоже, не было вовсе. Джастин, напротив, просиял:
– Но это тебе даже на руку, правда? В смысле налогов...
Эмми – далеко не в первый раз за свою жизнь – с трудом преодолела искушение закатить отчиму оплеуху.
– Ладно. Я подумаю, что можно сделать.
Лицо Джастина просветлело еще больше:
– Ты и впрямь хорошая девочка, – радостно произнес он. – Сказать по правде, в последнее время я чувствовал себя слегка не в своей тарелке. Знаешь, мне не то чтобы угрожают; просто звонят по телефону и говорят, что лучше бы я заплатил. Так что я написал Ди, и... – Глаза его расширились. – Слушай... а вдруг это ростовщик убил Диану? Ох, нет, это же Гила убили, а не Ди!.. Я никогда не был в восторге от Гила, ты знаешь. Но все равно, это ужасно. Кто его все-таки застрелил?
– Я же сказала тебе: не знаю.
– А он не мог сам застрелиться? – с надеждой предположил Джастин.
– Без пистолета – вряд ли, – отрезала Эмми и встала. – Где Агнес?
Ей снова показалось, что Джастин уклончиво отвел глаза, но ответил он достаточно быстро:
– Она ушла еще в полдень, сразу после того, как ты отправилась за покупками. Сказала, что ей зачем-то нужно в бюро по найму, а потом она едет к племяннице. Просила передать тебе, что вернется через пару дней. По-моему, сегодня приходила уборщица. Моя домашняя куртка была черт знает где.
– Кстати, – сказала Эмми, – можешь снять свой роскошный бархатный сюртук и помочь мне с ужином.
– Хорошо, – покладисто ответил Джастин. – С удовольствием. Вот только выпью еще рюмочку. Да, прискорбные новости. Убийство. В доме Дианы. Кошмар, да и только! Ты иди, Эмми, а я подойду через пару минут. Кстати, Агнес сказала, в холодильнике что-то есть.
Эмми сбросила пиджак, допила последний глоток, еще раз мечтательно подумала о том, как хорошо было бы наградить отчима звонкой пощечиной, и двинулась в кухню. Оказалось, что Агнес оставила начищенный картофель и спаржу.
Эмми уже заканчивала делать приправу для спаржи, сбивая масло с лимонным соком, когда Джастин, уже без бархатной куртки, появился в кухне и доложил, что готов помогать. Эмми не без злорадства указала подбородком на большой передник Агнес, висевший на двери в кладовку, и велела Джастину облачиться в него, поскольку ему придется иметь дело с бифштексом. Джастин безропотно повиновался и даже заикнулся о грибном соусе. В конце концов Эмми, конечно же, готовила бифштекс сама – и пережарила его. Джастин и тут смолчал, только достал из буфета красного дерева самые острые ножи и резал мясо с преувеличенной торжественностью.
К тому моменту, как они перебрались в гостиную и приступили к кофе, Джастин уже вполне стал самим собой и гораздо оживленнее, чем хотелось бы Эмми, выспрашивал у нее подробности убийства. Но когда она резко сказала, что желала бы поскорей забыть эту историю, отчим внезапно посерьезнел:
– Ты никогда не забудешь ее, Эмми. Это – на всю жизнь...
В этот миг раздался звонок в дверь. Это был Сэнди. Бледный, усталый, он прошел мимо открывшей ему Эмми прямо в гостиную, опустился на диван и попросил кофе. Эмми поспешила в кладовку за чашкой.
– Ну, что? – живо спросил Джастин. – Что они там делают? Кого-нибудь уже арестовали?
– Нет, – ответил Сэнди.
Эмми вернулась и быстро налила ему кофе.
– Ты ужинал?
Сэнди посмотрел на нее, точно сквозь:
– Не помню. Кажется, нет... Забыл.
– Есть холодный бифштекс, мой мальчик, – сказал Джастин. – Можем сделать тебе сэндвич. Еще сыр... Принесешь, Эмми?
– Принеси сам, – распорядилась она и села рядом с Сэнди. – Рассказывай...
Джастин, поколебавшись, махнул рукой и двинулся на кухню, всем своим видом выражая негодование. В серо-зеленых глазах Сэнди заплясали смешинки:
– Что у вас тут стряслось? Поссорились?
– Нет. То есть да. Он связался с ростовщиком.
Сэнди нахмурился:
– Джастин? Это худо.
– Ничего, я постараюсь все уладить. Оказывается, ростовщик ему угрожает. А он не хотел мне ничего рассказывать. Он попросил у Дианы денег взаймы, и... Ох, Сэнди, ты не знаешь, полиция делала обыск в ее столе? Дело в том, что Диана отказала Джастину, и он написал ей, по его словам, "гневное письмо".
– Но убили-то не Диану, правда? – сказал Сэнди, точь-в-точь как Джастин. – Не знаю, как там насчет стола и писем, но... они нашли пистолет.
– Сэнди! Где?
– Тебе будет неприятно это услышать. В кухне, в холодильнике.
– Пистолет Ди!
– Вне сомнения. Зарегистрирован на ее имя. Вероятно, там ее отпечатки пальцев. Они проверят. Главное в том, что полиция склонна считать: только женщина способна сунуть пистолет в холодильник, вместе с морковкой и прочей чушью... и, боюсь, они решат, что эта женщина – не кто иная как Ди... Эмми, ты ведь не прикасалась к пистолету?
– Нет! Я же тебе говорила. Мы не нашли его. Искали, искали... а потом приехала полиция.
Сэнди вздохнул:
– Ладно. Но там было всего две женщины – Диана и ты. По крайней мере, насколько известно полиции. И, конечно же, тот факт, что пистолет найден среди салата и морковки, еще не доказывает, что его положила туда именно женщина... А это правда, что Гил повсюду появлялся с Дианой?
– Да, но только потому, что Дуг был слишком занят – репетиции, поездки, все такое – и не мог ее никуда водить. Но, если честно, Сэнди, – Диана была равнодушна к Гилу. К тому же, он был помолвлен с Корриной Харрис. Ди не была влюблена в него. Поверь. Господи, Сэнди, ну не думаешь же ты, что она убила его в приступе ревности и тому подобную чушь?
Сэнди выпрямился и уперся локтями в колени:
– Ди хочет, чтобы приехал старик Бигэм. И я тоже этого хочу.
– А он берется за уголовные дела? – Эмми замерла, пораженная собственными словами. – Сэнди... но они же не могут обвинить Ди в убийстве?
– Могут, – спокойно ответил Сэнди, – если соберут достаточно улик. Причем веских; иначе Хейли не передаст дела в суд.
– Сэнди, ты обещал мне: если ее обвинят, ты будешь вести дело.
Он задумался:
– В моей практике были уголовные дела, правда, мелкие. Мне давали их вести, потому что я моложе всех в фирме и не имею права отказаться. Вообще, мы крайне редко беремся за уголовные дела, однако иногда приходится. Но Ди может и отказаться от моих услуг... Ладно, зачем искать брод, не дойдя до реки. А вот и сэндвич.
Действительно, подоспел сэндвич, кривой и громоздкий. Принесший его Джастин выглядел удрученно.
– Тебе надо выпить, мой мальчик, – он направился к столику с напитками. – Виски? С содовой или с водой?
– С содовой. Спасибо.
Джастин налил ему виски, критически осмотрел свой кулинарный шедевр и произнес:
– Ну? Расскажи нам.
Сэнди отхлебнул, откусил огромный кусок и с набитым ртом ответил:
– Пока нечего.
– Гм-м, – Джастин сел и эффектно закинул ногу на ногу. – Я бы не удивился, если бы оказалось, что это – дело рук Дианы. Весьма крутая особа.
– Боже правый! – Сэнди поперхнулся. – Что вы говорите? Она же ваша падчерица!
– О да. Но она вся в своего отца. Внешностью, конечно, в мать, зато характером... Я знал его немного. – Джастин деланно вздрогнул. – Жесткий был человек. Эмми тоже порою бывает крута, но на самом деле она больше похожа на мать. Когда я признался ей, что – то есть вынужден был признаться, – что мой кредитор мне угрожает, она сразу сказала, что выручит меня. – Джастин перевел взгляд бледно-голубых глаз на Эмми, затем снова на Сэнди. – Нельзя сказать, чтобы она пришла в восторг от этой новости. Не мудрено. Я понимаю. Но она пообещала помочь. А Диана отказала наотрез. Заявила, что ей наплевать, что со мной случится, и что это послужит мне уроком. Вся в папашу. Говорю вам: в жилах у него текла не кровь, а ледяная водица!
Может, внезапно подумала Эмми, потому ее мать и вышла за Джастина? Она почти не помнила отца, зато отлично помнила нежность и привязанность матери ко второму мужу.
Джастин вздохнул:
– Да, я не удивился бы, если бы Ди попросту схватила пистолет и пальнула в этого Гила Сэнфорда. Подозреваю, он этого заслуживал. Слишком много женщин...
– Слишком много? – уставился на него Сэнди. – Но откуда вы знаете?
Джастин беспечно пожал плечами:
– У него это было на лице написано. Помяни мое слово, мальчик мой, здесь замешена особа прекрасного пола. А то и не одна, – добавил он мрачно.
Сэнди глубоко вздохнул и снова взялся за сэндвич:
– Но стреляла-то в него только одна особа, и нужно еще доказать, что это была женщина.
– А тут и доказывать нечего. Вот увидишь. – Джастин помолчал несколько мгновений, затем спросил: – Что они там делают? Я имею в виду полицию.
– Обыскивают дом. У них уже есть ордер на обыск. Ищут улики. Допрашивают Ди и Дуга. Те говорят, что ничего не знают.
– Полиция нашла пистолет, – сказала Джастину Эмми.
Он едва не подпрыгнул:
– Пистолет, из которого убили Гила? Постой-ка, это ведь оказался пистолет Ди, верно?
– Да, – с набитым ртом подтвердил Сэнди, – но это еще не значит, что стреляла именно Ди.
– А где был пистолет?
Сэнди вкратце рассказал. Джастин взъерошил свои редеющие волосы:
– Ну, что я тебе говорил? Только женщина могла выбрать такое место.
– "Могла" – не значит "выбрала", – сказала Эмми. – Джастин, ты не должен так говорить о Ди. Кто-нибудь может услышать и подумать, что ты серьезно.
– А я серьезно, – парировал Джастин. – Еще виски, Сэнди?
– Нет, спасибо. Кажется, я начинаю приходить в себя.
– Тогда кофе? – Джастин встал, проворно подскочил к кофейному подносу и налил кофе. – С сахаром? Нет? А зря. Это придало бы тебе энергии. Ну, как знаешь, – снисходительно добавил он.
Эмми спросила:
– Сэнди, а что они делают? Я имею в виду Ди и Дуга.
– Когда я уходил, – сухо сказал Сэнди, – Ди как раз пыталась оторвать Дуга от телефона, чтобы заказать ужин на дом. Дуг обзванивал актеров и каждому говорил, что это трагическое событие, разумеется, никак не должно отразиться на премьере. Это его слова.
– Но в них есть резон, – заметила Эмми. – Он в ответе перед актерами. Спектакль – их хлеб.
– Кроме того, это первая постановка Дуга на Бродвее. – Сэнди вздохнул. – Кажется, я так и не смог вбить ему в голову, что свершилось убийство. Он... понимаешь, он ведет себя так, словно все это происходит на сцене.
– Это естественно для Дуга. Он живет в театральном мире, а не в реальном.
– Это уж точно. Мне пора домой, Эмми. Я зашел только рассказать тебе, что случилось после твоего ухода. И еще... может быть, это звучит глупо, но я думаю, что лучше бы тебе в ближайшие дни поменьше выходить из дому.
– С какой стати?! Почему?
– Во-первых, ты – важный свидетель. Есть старое правило: беречь свидетеля!
Эмми остолбенело глядела на него.
– Сэнди! – воскликнула она наконец. – Но я же ничего не знаю об убийце! Я не видела, как он выходил из дому! Я не опасна ему – и никому другому.
– Давай считать, что это так. Но погоди, что с тобой?
– Просто... нет, это глупо...
– Что глупо?
– Понимаешь, пока я шла домой, я не могла отделаться от ощущения, что за мной следят. Буквально идут по пятам.
Серо-зеленые глаза Сэнди сузились, взгляд их стал пронизывающим:
– Ты видела кого-нибудь?
– Ну, я заметила одного мужчину – он стоял рядом со мной на переходе, в середине Парк-Авеню. А потом, когда я дошла до дому, вроде бы он же прошагал мимо швейцара и направился дальше. Но, наверное, мне все это померещилось.
– Как он выглядел?
– Совсем неприметный. Тщедушный, среднего роста... даже ниже среднего. Серый костюм, серая шляпа. Большие очки... такие, знаешь, как глаза у совы... Но, Сэнди, скорей всего, он вовсе меня не преследовал! Просто показалось.
– А знаешь, это мог быть полицейский в штатском. Впрочем, не думаю, чтобы Хейли установил за тобой слежку. По крайней мере, не сразу.
Тем не менее, Сэнди выглядел хмурым и встревоженным. Он обернулся к Джастину:
– Что там у тебя за чертовщина с ростовщиком?
Джастин взъерошил волосы и снова тщательно пригладил их:
– Очень неприятная история.
– Неприятная? Мягко сказано. Вот если бы Эмми отказалась заплатить, была бы неприятная – как дырка в черепе.
– Дырка в черепе? – оживился Джастин. – А я почему-то представлял Ист-Ривер и камень на шее.
Рука Сэнди непроизвольно дернулась. Эмми узнала это движение – с ней часто происходило то же, когда ей до смерти хотелось закатить Джастину оплеуху.
– Что дырка, что камень – одинаково неприятно. Из-за каких-то пустяков...
– Пустяков?! – голос Джастина задрожал от благородного негодования. – Лично я не рискнул бы назвать сорок тысяч долларов пустяками!
– Сорок ты... Господи! Джастин! И как раз сейчас, когда так туго с деньгами...
– Не с деньгами туго, – парировал Джастин, – а Ди скряга! И всегда была такой. Говорю тебе: вся в отца. А у него, можешь мне поверить, зимой снега было не выпросить.
Сэнди тряхнул головой, точно вынырнув из воды:
– Ну ладно. Эмми, проводи меня до двери.
Когда они вышли в холл, Сэнди с ужасом спросил:
– Он что, всегда такой?
– Ты же не первый день его знаешь.
– Так-то так; но мне он всегда казался этаким безобидным попрыгунчиком. На что он потратил такую уйму денег? Женщина?
– Говорит – ставки на бегах.
Сэнди подумал и покачал головой:
– Может быть, во мне говорит шотландская кровь, но я вот что скажу тебе, Эмми: если так пойдет дальше, вы останетесь без единого цента – и ты, и Ди.
– Ох, да это чепуха. То есть, конечно, никакая не чепуха. Знаешь, иногда мне кажется, что деньги Ван Сейдемов для того и существуют на свете, чтобы причинять мне головную боль.
Он ухмыльнулся – и снова превратился в прежнего, до боли знакомого Сэнди:
– Есть люди, которое многое отдали бы за такую головную боль. Спокойной ночи, Эмми. Никого не впускай в дом и сама не выходи – то есть выходи, конечно, но будь осторожна.
– Ну, что со мной может случиться?!
– Время от времени, – с расстановкой произнес Сэнди, – людей избивают до полусмерти. Или сталкивают с тротуаров под колеса. Или... – Он оборвал себя на полуслове и ласково поглядел на Эмми сверху вниз: – Что, запугал? На тебе лица нет. Ну-ка, верни его на место. Я хочу тебя поцеловать.
Поцелуй, неожиданно для обоих (как думала потом Эмми), оказался жарким и долгим. Затем Сэнди велел ей запереть двери на все замки, сказал, что прикажет швейцару никого не впускать к Ван Сейдемам без предварительного звонка по домофону, и велел ей утром сказать то же самое управляющему. Эмми согласилась, хотя это все и казалось ей ужасной глупостью.
Вернувшись в гостиную, она увидела, что Джастин вприпрыжку удаляется вверх по лестнице, и отправилась гасить свет во всем доме – но, вопреки своему обыкновению, оставила в нескольких комнатах горящие лампы. Верхнюю дверь она решительно заперла на задвижку. Если Агнес явится поздно (или вообще явится), то без малейших колебаний начнет трезвонить в дверь до тех пор, пока Эмми не проснется. Ну, а Джастин всегда спит безмятежным сном младенца.
Наконец, точно в спасительную гавань, Эмми вошла в собственную комнату. Она огляделась – и вспомнила, как после прогулки с Ди по магазинам вернулась сюда, сняла перчатки и надела новые, чтобы идти на собрание... Неужели это было только сегодня?! Неужели всего несколько часов назад она просматривала письма, лежащие теперь на столике у шезлонга, рядом с серебряным ножом для бумаги?.. Знать бы, чем кончилось собрание, мельком подумала она. Затем мысли ее вновь обратились к Джастину. Нужно завтра же расплатиться с ростовщиком! Правда, Эмми не знала, как нужно разговаривать с ростовщиками, но убедила себя, что это совсем не сложно.
Она пыталась уснуть и не думать об убийстве Гила Сэнфорда; но дневные события снова и снова вставали у нее перед глазами. Тогда Эмми решила вспомнить, что ей вообще известно о Гиле.
Ей казалось, что она знает о нем довольно много; но когда она попыталась разложить эти знания по полочкам, оказалось, что раскладывать-то и нечего.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24