А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Погладила по щеке, поцеловала и достаточно громко, чтобы услышал швейцар и несколько таксистов, сообщила, что у нее есть номер в отеле «Хай-Ятт Канкун Карибе», так что проблем не будет.
В отеле она чувствовала себя как рыба в воде, сразу же подошла к консьержу, который называл ее сеньоритой Баугарден и предупредил, что вскоре после полуночи приехал ее отец. Она чертыхнулась, немного поколебалась, но в конце концов решилась:
– Ладно, черт с ним, – и, взяв ключ, повела Родди к лифту.
Приложив палец к губам, она вставила ключ в замок. Затащила Родди в комнату и закрыла дверь. Оказавшись в темноте, она поцеловала его в губы. Родди сомневался, нет ли тут ошибки, та ли эта девушка. Затем, нащупав в темноте выключатель, она открыла дверь, которая вела в большую гостиную. Там, у стеклянной двери, выходящей на террасу, сидел Смит все в том же костюме. Он, видимо, был чем-то удручен. Всегда выдержанный, на сей раз он был так зол, что готов был рвать и метать.
В кожаном кресле, положив ноги на столик для кофе, развалился стройный молодой человек в безукоризненно сшитом сером костюме и в начищенных до блеска ботинках. Смит представил молодого человека как мистера Джонса, а Родди – как сеньора Мендеса.
– Добрый вечер, с приездом вас, сеньор, – поздоровался Джонс по-испански.
Аристократический мадридский выговор так же, как и его изысканный костюм, казались несколько нарочитыми. Смит недовольно хрюкнул и поднялся, чтобы обыскать Родди, а Джонс тем временем подошел к двери, которая вела во вторую спальню, и тихонько постучал.
Из двери вышел крепко сбитый мужчина лет шестидесяти, одетый по-домашнему. Его густые седые волосы были взлохмачены. Он с некоторым интересом посмотрел на Родди, затем взглянул на Смита.
– Да, это тот самый. Оружия у него нет, – проговорил Смит, пожав плечами.
– Баугарден, – произнес мужчина, то ли напоминая самому себе, как он должен именоваться, то ли представляясь Родди.
Из-за спины Родди выглянула девушка, которая его привела, и предупредила:
– Я буду ждать, сэр. Вы можете пройти через мою комнату.
Баугарден отпустил ее кивком головы и спросил Родди, предложили ли ему выпить.
– Он только что вошел, – сказал Джонс. Баугарден кивнул на уставленный бутылками поднос на буфете.
– Наливайте себе, – буркнул он. – Я, пожалуй, тоже выпью немного виски, – и повернулся к Смиту. – А вы послушайте, ведь это все вы затеяли.
Смит с недовольным видом пробурчал что-то, отодвинул в сторону штору и посмотрел на пляж.
Баугарден включил телевизор и сел за маленький круглый обеденный стол. Джонс склонился к нему, раскрыл и положил перед шефом кожаный бювар.
Родди подал Баугардену виски, тот одними глазами поблагодарил.
– Это помещение было тщательно обследовано, лейтенант. Я включил телевизор, чтобы заглушить разговор, но, если хотите, мы можем разговаривать под душем.
Родди ответил, что ему удобно и здесь. Баугарден указал ему на кресло напротив:
– Вы знаете, кто я такой, лейтенант? Родди кивнул головой. Баугарден, конечно, под другой фамилией, был правой рукой Государственного секретаря по Латинской Америке. Он откинулся на спинку своего кресла, заложив руки за голову, и из-под опущенных век изучал Родди.
– Смит сказал мне, что ваш отец собирается перейти к нам. Возможно, с ним перейдут и другие.
– Адмирал, два флаг-капитана, один командор и тридцать два матроса.
– Вы забыли упомянуть себя, лейтенант, – улыбнулся Баугарден. Родди пожал плечами – он явился сюда не играть в игрушки.
– Прежде чем перейти, адмирал де Санчес хотел бы получить письменные гарантии по четырем пунктам.
Баугарден взял из бювара ручку с золотым пером.
– Перечислите ваши условия. Родди говорил медленно, чтобы американец успевал записывать:
– Во-первых, правительство США признает адмирала и всех членов его группы политическими беженцами. Во-вторых, правительство США должно признать законными все денежные средства и ценности, которые адмирал и члены его группы привезут с собой. В-третьих, правительство США облегчит процедуру депонирования денежных фондов и ценностей в банках. В-четвертых, правительство США гарантирует, что против адмирала и членов его группы не будет возбуждено уголовного преследования по поводу каких бы то ни было действий, совершенных до перехода на сторону США.
Баугарден нахмурился. Смит, стоявший у дверей на террасу, вскипел от негодования. Закончив писать, Баугарден положил ручку обратно в бювар и снова перечитал написанное. Конечно, он помнил условия, но ему нужно было время, чтобы еще раз все продумать. Он постучал кончиками пальцев по листу бумаги и, глядя на Родди, тихонько засмеялся.
– Пожалуй, не зная сути дела, можно подумать, что ваш отец ограбил банк. И кто же, вы полагаете, станет подписывать этот фантастический документ? Может быть, сам Господь Бог?
Джонс захихикал, и Баугарден сурово посмотрел на него.
– Его подпишет помощник Государственного секретаря, – сказал Родди. – Отец хочет, чтобы копии этого документа хранились у одного кубинского банкира в Майами, которому, кстати, принадлежит также телевизионная компания, вещающая на испанском языке у кубинского епископа и у сенатора штата в испанской Флориде.
– Посмотрите, этот молодой лейтенант удивительно сметлив и догадлив, – ядовито произнес Баугарден, разглядывая Родди и вертя в ладонях стакан с виски. – Адмирал, два капитана, командор, военное судно и, вероятно, еще и лейтенант. Для кубинской пропаганды это настоящая катастрофа. И если учесть нынешнее состояние экономики Кубы, то режим Кастро может не устоять. Что вы об этом думаете, лейтенант? Думаете, он удержится?
– Меня интересуют дела моего отца.
– Господи! Неужели вы последний из искренне верующих?
Джонс снова захихикал, а Смит отвернулся от окна. Родди взглянул на него, их глаза встретились. Смит явно ждал, когда же наконец у Родди лопнет терпение и он взорвется. Родди кожей почувствовал, как у агента Управления по борьбе с наркотиками нарастает гнев и раздражение из-за того, что он не владеет ситуацией и его отодвинули на роль простого исполнителя приказов.
– Сеньор Смит объяснит вам, что я всего лишь теннисист-любитель, сеньор, – вежливо сказал Родди.
– С некоторой склонностью к адюльтеру, – добавил Смит. Родди улыбнулся:
– Совершенно верно, сеньор. – Он встал из-за стола и поставил свой стакан на поднос. Вернувшись к Баугардену, он сказал:
– С вашего разрешения, сеньор.
– Пожалуйста. – Баугарден взглянул на Смита. – Я хочу, чтобы это дело состоялось, Пат. Если же вы попробуете вмешиваться, сразу же окажетесь где-нибудь в Патагонии без пенсии. Я вам это обещаю, так что отзовите своих гончих. – Обращаясь к Родди, он добавил:
– Документы будут доставлены в Майами завтра к полудню, лейтенант.
Родди поклонился. – Я передам все это адмиралу, сеньор. А теперь, с вашего позволения…
– Да, конечно, вы свободны. Обернувшись к Смиту, Родди раскланялся:
– Спасибо за помощь. – И направился к двери, ведущей в спальню девушки. Внезапно от почувствовал спазмы в желудке, но не ускорил шага.
Девушка только что приняла душ, вымыла голову и теперь сидела в кресле перед телевизором, завернувшись в полотенце. Она подняла глаза на вошедшего и улыбнулась, увидев, что он запирает дверь на замок.
– Мне нужно в ванную, – прошептал Родди. – Я плохо себя чувствую.
***
Пепито должен был прибыть в аэропорт Нассау в полдень. За полтора часа до этого Трент, ожидая друга, привел «Золотую девушку» в бухту острова Нью-Провиденс и попросил Марко и Рика вывести на берег мотоцикл. Затем по деревянному настилу прошел в помещение портовой конторы, где ему следовало заполнить необходимые бланки. Вслед за ним вошел аккуратный молодой американец в стильном синем костюме и в очках без оправы. Трент закончил с документами и вышел – американец последовал за ним. Его можно было бы принять за странствующего миссионера-мормона, если бы не излишняя чопорность и слишком дорогой костюм.
– Трент? – спросил он, подойдя.
– Да, я Трент, – подтвердил тот. Молодой американец представился сотрудником посольства.
– Какого посольства? – спросил Трент, и американец немного растерялся.
– Разумеется, посольства США, – ответил он наконец. В его произношении чувствовался первичный акцент уроженца западного побережья с некоторыми нотками жителя восточных штатов. Видимо, он усвоил новое произношение, когда покинул дом своих родителей. К сожалению, чувство юмора его тоже давно покинуло и, как видно, навсегда. Во всяком случае вырядиться в пиджачную пару в полуденную жару было совсем не смешно. – Мистер О'Брайан уехал на пару дней, мистер Трент, – сообщил молодой человек. – Вы должны задержаться здесь, пока он не вернется. Мистер О'Брайан велел передать, что это приказ. – Больше ему нечего было добавить, но хотелось порисоваться. – Вы поняли? – добавил он.
– Да, – сказал Трент.
Вернувшись на «Золотую девушку», Трент составил список провианта и оборудования, которое понадобится им для погружений, и передал его Марко. Аурия поинтересовалась, когда он намеревается отплыть. Трент объяснил, что поступил приказ из посольства США ждать пока в порту:
– Скорее всего, хотят получить от меня показания по делу об убийствах на маяке Лобос Кэй.
Глава 22
Капитан Педро Гомес-и-Роиг с висящей на могучем плече синей нейлоновой сумкой, набитой оборудованием для подводного плавания, пробился через таможенный и иммиграционный контроль. У него был такой вид, будто он то ли слегка пьян, то ли придурковат: небрит и взлохмачен, по лицу блуждает какая-то жалобная улыбка. На нем были выцветшие, когда-то светло-коричневые бумажные брюки и сандалии с подошвами из старой автомобильной покрышки, а на груди ярко-красной майки с отрезанными рукавами красовалась надпись: «Земляные работы – Инкорпорейтед». Он обнял Трента и пробасил:
– Привет, сеньор начальник, спасибо, что взял меня на работу, – и протянул Тренту бутылку с остатками текилы. Казалось, он был вполне доволен собой.
Трент потащил его к автомобильной стоянке.
Они проехали уже полдороги до главной улицы, когда Трент вдруг заметил Аурию – она шла по тротуару в их сторону. В первый момент он хотел помахать ей рукой, но какой-то грузовичок отъехал от тротуара, и ему пришлось притормозить и свернуть немного в сторону. Аурия прошла совсем рядом, но не узнала мотоцикл и даже не заметила его. Трент не стал ее окликать. Вместо этого он сказал Пепито: «Я тебя тут брошу», – и назвал ему пристань, где стоит катамаран. Когда Аурия ушла далеко вперед, он сделал разворот и поехал за ней. Дорога прекрасно просматривалась, так что он мог держаться сзади на значительном расстоянии и ехал на первой скорости, делая вид, будто разглядывает витрины магазинов.
На тротуарах толпились туристы. Непривычные к свободному времяпрепровождению в чужой стране, они бесцельно бродили, объединившись в небольшие стайки случайных спутников. Туристов из США можно было отличить сразу: они одеты лучше, чем англичане, кожа у них не так обгорела – они, наверное, внимательнее читают воскресные журналы, где врачи-кожники рекомендуют разные защитные кремы и лосьоны. По сравнению с приезжими местные багамцы более энергичны и целеустремленны, даже если они просто прогуливались в своем квартале, встречались с друзьями или делали покупки.
Аурия свернула на боковую улицу и прошла под знак «нет проезда». Трент прибавил газу и, доехав до перекрестка, успел увидеть, как она, взглянув на часы, вошла в ресторан, над которым висела розовая неоновая реклама, изображавшая омара с мигающим красным глазом.
Трент объехал дом кругом и отыскал черный ход в ресторан через кухню. Он поставил свой мотоцикл, снял шлем и, постучав в дверь, просунул внутрь голову, держа наготове двадцатидолларовую бумажку.
Тощий повар-багамец в белом колпаке жарил рыбу на гриле. Судомойки мыли посуду. Командовала всеми толстая женщина.
– Мне кажется, здесь моя подружка, – обратился Трент к толстухе с обаятельной улыбкой. Всем своим видом он старался показать ей, что только она способна сейчас понять и спасти его. – Я на мотоцикле. Можно я загляну внутрь?
Двадцатидолларовая бумажка исчезла в кармане накрахмаленного фартука.
– Валяй, – ответила она и обратилась к повару:
– Боб, мальчик мой, рыба подгорела. Ух.., надеру же я тебе задницу!
На кухню зашел официант – его медленная, полная достоинства походка сразу же сменилась суетливой рысцой, как только за ним захлопнулась дверь. Но Трент уже успел разглядеть Аурию с ее спутником. Этого было ему достаточно.
– Черт возьми! – воскликнул он и, отступив на шаг, улыбнулся толстухе. – Она оказывается здесь с собственным мужем!
– Ты бы вел себя поосторожней, – предупредила его женщина, – а то как бы тебе в один прекрасный день не прищемили хвост.
Трент проехал два квартала от главной улицы, а затем повернул обратно и остановился на углу, откуда был виден вход в ресторан. Почти сразу же появилась Аурия: она, видимо, либо не пожелала остаться на ленч, либо ее не пригласили. Спустя час к подъезду подкатило пустое такси; из дверей ресторана вышел мужчина, с которым встречалась Аурия, за ним бежал официант, торопясь открыть ему дверцу автомобиля. Видно, этот тип давал щедрые чаевые. На вид лет тридцати с небольшим, чисто выбритый и, вероятно, как и Аурия, американец итальянского происхождения. Трент поехал вслед за такси, все время меняя дистанцию. Таксист выехал за город; и Трент, укрывшись за грузовиком, последовал за ним.
Шофер такси затормозил у белой будки, стоявшей при въезде на территорию частных владений, где находился дом Роджертона-Смита, а Трент проехал мимо, продолжая наблюдать в зеркало заднего вида. Когда охранник поднял полосатый шлагбаум, чтобы пропустить такси, Трент развернулся и подъехал к будке. Такси еще не успело скрыться из виду. Трент был в шлеме, так что его не могли узнать, да к тому же охранник был другой – не тот, что дежурил в прошлый раз. Трент показал ему десятидолларовую бумажку:
– Мне нужно поставить яхту на стапеля на несколько месяцев. Можно поговорить с секретарем управления портом?
Дела с яхтами сулили большие чаевые, и охранник с удовольствием взял десять долларов.
– Да, конечно, сэр, прекрасный у вас мотоцикл, проезжайте. Портовое управление сразу за гольф-клубом, слева.
Трент проехал поворот и затормозил на небольшой горке, откуда был виден причал. Такси проехало до моторной яхты, на вид быстроходной; ее вымпел рассмотреть было невозможно. Четверо мужчин в шортах, спортивных рубашках и теннисных туфлях сидели на юте, под тенью тента. Они непринужденно беседовали, но когда человек, с которым встречалась Аурия, поднялся на борт яхты, двое из них встали. Тот, что был повыше, прошел вместе с вновь прибывшим через раздвигающиеся двери в кают-компанию.
Трент думал об Аурии. С самого начала он был убежден, что она действовала под чьим-то давлением. Теперь он был в нерешительности, что же ему предпринять. Наконец он завел мотоцикл и, миновав поле для гольфа, свернул на дорожку, ведущую к дому Роджертона-Смита. Затем поставил мотоцикл в тени возле гаража, справа от дома, оставил свой шлем на сиденье и позвонил в дверь.
Дверь открыл Роберт. Молодой багамец был в плавках и коротком белом купальном халате. Его руку украшал скромный браслет, а на шее висела тонкая золотая цепочка с простым крестом. Ничего кричащего – у Роджертона-Смита был хороший вкус.
– Привет, – сказал Трент. – Я две недели был в море. Хотелось бы прогуляться по травке на площадке для гольфа.
Роберт был в панике.
– Боюсь, что мистер Роджертон-Смит сейчас отдыхает. Он не очень хорошо себя чувствует.
– Ну, тогда не будем его тревожить. Я поставил мотоцикл возле гаража.
Роберт спустился на две ступеньки и, увидев большой, ярко-красный мотоцикл БМВ, просиял. Трент спросил, есть ли у него права.
На лице багамца отразилась недолгая борьба с искушением. Роберт провел Трента в спальню для гостей и достал ему шорты и майку, оставшиеся от предыдущего гостя, а также широкополую шляпу, чтобы защитить от солнца выбритую переднюю часть головы.
– Не гони и не выезжай за пределы усадьбы, – предупредил Трент.
Вскоре мотоцикл заурчал, выезжая на дорожку. Тогда Трент разделся до пояса, вынул нож из ножен, чтобы вытереть его от пота, но в этот момент дверь открылась, и на пороге появился Роджертон-Смит. Он сразу увидел нож, шрамы на голове Трента и свежую повязку. На его лице не было страха – в его фиалковых глазах вообще трудно было что-нибудь прочесть, но, несмотря на кондиционер, он заметно вспотел.
Трент вложил нож обратно в ножны и объяснил, что хотел погулять в таком месте, где ему не мешали бы любопытные.
– Роберт любезно предложил мне одежду, а сам катается на моем мотоцикле там, на дороге, – пояснил он.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28