А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Телефон вновь зазвонил в 7.15, а затем в 7.25 – и каждый раз раздавалось всего несколько звонков, так что Родди даже при всем желании не смог бы успеть взять трубку. На самом деле интервалы между звонками содержали информацию, а именно: англичанин – Трент – согласился на фрахтовку своей яхты. Когда это повторилось снова, Родди позвонил на телефонную станцию и попросил проверить, исправен ли телефон. Мать, оторвавшись от теста, взглянула на него и подождала конца разговора.
– Родди, – мягко обратилась она, – ради Бога, будь осторожнее. – Протянув к нему руки, она вдруг вспомнила, что они в муке, и на какое-то мгновение замерла в нерешительности.
– Все в порядке, мама, – успокоил ее Родди. – Ничего страшного. Правда, я тебе обещаю.
Детство и юность матушки Родди совпали с гражданской войной. Сколько неисполнившихся надежд, а еще больше невыполненных обещаний накопилось за всю ее жизнь! И этот груз тяготил ее. Она перебирала их в памяти, как другие женщины ее возраста перебирают воспоминания о былых любовниках. А ее память сохранила лишь воспоминания о любовницах мужа, с которыми он проводил время, оставаясь на ночные дежурства в штабе. Она вздохнула и вернулась к своему тесту, а Родди пошел наверх принять душ и переодеться.
Он позавтракал йогуртом с овсяными хлопьями и выпил еще кружку кофе, сваренного из только что поджаренных зерен. Прежде чем выйти из дома, позвонил Эстобану Туру и назначил ему встречу на утро.
Отец Родди принадлежал к поколению, которое осуществило революцию на Кубе. Сверстники же Родди больше интересовались модными шмотками, современными танцевальными мелодиями, американскими долларами. Их смущал энтузиазм иностранцев континентальной Южной Америки, с помощью которых Третий отдел разведывательной службы Кубы организовывал там восстания. Родди поставил свою машину в некотором отдалении от портового района, где в полуразвалившемся здании обосновалось Управление. В здании было много дверей, что позволяло посетителям выходить и входить с людных улиц незамеченными.
Плохо освещенный кабинет Эстобана на первом этаже с застоявшимся запахом табака и пота напоминал казарму. Хотя это была большая комната – больше тридцати шести метров, – из мебели здесь стояли только дюжина директорских кресел с залатанными сиденьями да крытый фанерой стол для совещаний. Крышка стола была испорчена пятнами от кофейных чашек и следами погашенных об стол сигарет. Сам Эстобан – небритый, в потрепанном коричневом костюме из полиэстра – выглядел столь же неопрятно.
– Ну, с чем пожаловал? – спросил он, указывая Родди на стул, и, откинувшись назад, уставился на него.
– Тот человек, который тебе нужен – Трент, – начал было Родди. Глаза Эстобана утратили вдруг всякое выражение и блеск.
– Кажется, я заполучил его для тебя, – продолжал Родди.
Он вынул карту северного побережья Кубы и, развернув ее на столе, повторил рассказ Марко Рокко об обстоятельствах, при которых затонула «Красотка». Военно-морская разведка Кубы проявила интерес к показаниям американца, и Родди запросил в Министерстве иностранных дел все материалы, появившиеся в печати об этом деле.
Сообщения о том, что яхта была потоплена артиллерийским огнем, вызвали целый поток писем от британского и новозеландского правительств. Были запросы и от страховой компании Ллойда.
– Яхта была застрахована на сумму в двести пятьдесят тысяч фунтов стерлингов, и Ллойд не желает выплачивать страховку, пока не выяснены обстоятельства, при которых она затонула. – Родди подвинул к Эстобану папку с копиями документов. – Заинтересованные стороны стали искать, кто бы мог выяснить эти обстоятельства, и наш агент назвал имя Трента. В конце концов его наняли для этой работы.
Отвалившись от стола, Эстобан одним пальцем перелистывал страницы в папке. Казалось, его совершенно не интересовало содержание бумаг. Наконец он взглянул на Родди.
– Яхта находится в кубинских водах? – спросил он.
– Возможно, а если нет, то где-то очень близко. Так мы полагаем, – сказал Родди. – Если нам удастся установить на снаряжении Трента радиомаяки, тогда он от нас не уйдет.
– Аппаратуру из техотдела разведывательной службы? Чтобы я засветился на этой операции? – Эстобан прижал письмо, которое читал, кончиками пальцев и улыбнулся Родди, но взгляд его при этом остался непроницаемым. Он захлопнул папку и швырнул ее с такой силой, что она перелетела через стол и упала на колени Родди. – Он мне нужен живым, Родди. Замани его на берег!
***
Весь день Трент был занят – заказывал провиант и оборудование, проверял механизмы, заряжал баллоны. Старик сторож привез ему поздно вечером коричневый конверт, в котором, как сказал полицейский, были судовые документы «Золотой девушки».
Трент подождал, пока старик уйдет, и только тогда вскрыл конверт. Скелли прислал факс с докладом американской береговой охраны, в котором перечислялись случаи неисправности главных маяков на кубинском побережье в течение последних трех недель со времени отплытия «Красотки» из Анголы. Самый короткий период неисправности продолжался двадцать минут, а самый длительный – три часа. Не было случая, чтобы оба маяка выходили из строя одновременно, однако подобное происходило все чаще и чаще. В конце концов Международное агентство по мореходству опубликовало сообщение о том, что оба маяка будут поставлены на ремонт в течение 48 часов. «Красотка» затонула на вторую ночь ремонтных работ, и с тех пор сообщений о неисправности маяков больше не было. Ясно, что потопление «Красотки» было спланировано при участии кого-то из служащих, имевшего доступ к маякам. По словам О'Брайана, какой-то латиноамериканец, имевший связи с Кубой, следил за ним с момента его свидания с Пепито до тех пор, пока он не сообщил Роджертону-Смиту, что намеревается вести подводный поиск яхты. Трент мог разработать десяток версий на основе этих двух фактов, и именно поэтому не стал особенно беспокоиться.
Вместо этого он сел в надувную лодку, поплыл на берег и позвонил Аурии по телефону-автомату.
***
Аурия и Марко Рокко, вместе с Ричардом Хьюиттом, прилетели из Нью-Йорка в аэропорт острова Парадайз. Марко, уверенный в своей неотразимости, разумеется, первым прошел таможенный досмотр и иммиграционную регистрацию и покинул здание аэровокзала. На нем были выгоревшие хлопчатобумажные брюки, майка с короткими рукавами, кроссовки и широкополая шляпа. На плече висела синяя нейлоновая сумка, к ручкам которой были привязаны ласты для плавания. Небрежно размахивая солнечными очками, он громко закричал Тренту:
– Эй, шкипер, как дела? – и сжал его в своих медвежьих объятиях, хлопая по спине и приговаривая:
– Как я рад тебя видеть!
Такое горячее выражение чувств, хотя бы и поверхностных, казалось искренним, и Тренту было трудно устоять. Вспомнив о сестре, Марко бросил сумку к ногам мужчины и, пробравшись через толпу, подхватил вещи Аурии.
За Аурией тащился Ричард – как всегда неловкий, одетый не по погоде. Высокий и тощий, с крючковатым носом, он, впрочем, вполне мог бы показаться красивым, если бы не его вечная неуверенность в себе и закомплексованность. В противоположность ему Аурия – плотно сбитая, мускулистая, с короткой стрижкой – сошла бы за профессиональную теннисистку или за инструктора по подводному плаванью на одном из фешенебельных курортов Нассау. Но Трент сразу же почувствовал, что за те несколько дней, пока они не виделись, что-то в ней изменилось. Если раньше ее переполняли эмоции, с лица не сходила безудержная улыбка, то теперь она была сдержанна, даже по-деловому суховата. Трент наблюдал за ней, и у него нарастала уверенность в том, что она действует по чьей-то указке; действует против своей воли, подчиняясь какой-то силе, и злится и стыдится, что попала в западню.
Аурия попросила Ричарда помочь Марко найти такси и погрузить багаж, а затем, когда они остались наедине, сообщила Тренту, что консультировалась с адвокатом, и теперь все готово – контракт на фрахт судна и банковский счет на двести тысяч английских фунтов. Единственное, что оставалось найти – поручителя их подписи и депозитный банк.
Они поймали такси на мосту и поехали в Нассау. Марко сидел на переднем сиденье рядом с водителем и с обычным своим энтузиазмом говорил обо всем, что приходило в голову – о женщинах, кораблях, архитектуре. В общем, радовался жизни во всех ее проявлениях.
Ричард, зажатый между Аурией и Трентом, сидел молча. Похоже, они с Аурией только что поругались. Ричард был готов отказаться от поисков яхты и, вероятно, не одобрял сделанное Аурией рискованное вложение денег. Но теперь не время спорить, и, пока они проезжали по мосту, Ричард уныло смотрел из окна машины.
Трент дал Марко адрес поставщика судового оборудования и список ранее заказанных товаров, а Аурия предложила Ричарду пойти с ее братом. Они договорились встретиться через час в прибрежном ресторане «Капитан Немо».
Тем временем Трент с Аурией зашли в банк – здание банка представляло собой стеклянный куб, оборудованный кондиционером. Офис директора – двоюродного брата офицера британской разведки Чарльза Бенсона – находился на пятом этаже. Директор сам встретил Аурию и Трента возле лифта. Высокий худощавый мужчина с карими глазами и каштановыми волосами, лет сорока пяти. Несмотря на то, что на нем был превосходно сшитый костюм и клубный галстук, он выглядел одетым небрежно, что соответствовало традициям британского высшего общества. Прядь волос, спадающая на правый глаз, придавала ему несколько застенчивый вид.
– Очень мило, что вы зашли, – пожав Аурии руку, произнес он, как будто они зашли к нему на чашку чая. – Вы Трент, не так ли? И мисс Рокко. Очень приятно, я Питер Бенсон. Садитесь, пожалуйста. – Банкир усадил Аурию в удобное кресло, стоящее под углом к столу. – Ужасная жара. Не хотите ли чего-нибудь прохладительного?
Подойдя к настольному интеркому, он обратился к невидимой Сибилле:
***
– Будьте добры, принесите, пожалуйста, два бокала лимонного сока со льдом.
Выключив интерком, он поправил стоявшую на столе фотографию в серебряной рамке, как будто это был талисман, связывающий его с реальным миром. Чрезвычайно вежливый, директор банка казался несколько отрешенным, но готовым оказать помощь.
– Мистер Трент говорил о каких-то бумагах, касающихся контракта, мисс Рокко, – вопросительно взглянув на Аурию, произнес он.
Аурия вынула из спортивной сумки толстый белый конверт. В этот момент раздался негромкий стук в дверь, и в комнату вошла багамка средних лет, в белой блузке и черной юбке, с серебряным подносом в руках. Банкир поспешно встал, церемонно поблагодарил ее и, взяв поднос, подал Аурии высокий хрустальный бокал с соком, извиняясь, что сок может быть слишком или недостаточно сладким.
Трент ожидал, что манеры банкира вызовут у Аурии раздражение, но она, напротив, заигрывала и флиртовала с ним.
Водрузив на нос очки, банкир, неловко перелистывая, стал изучать бумаги, как будто это было непривычным для него делом, и, казалось, не надеясь глубоко вникнуть в содержание, бегло просматривал. Глаза его были не видны за тонированными стеклами очков, и он снял их, когда вновь обратился к Аурии:
– Ну, что ж, вроде бы, все в порядке. Правда, конечно, несколько необычно… – Легким движением руки он показал, что для него необычно все, что попадает ему на стол, и что виноват в этом только он сам.
Аурия в ответ рассмеялась и, наклонившись к столу, игриво произнесла:
– Что касается меня, то я чувствую себя уверенно на теннисном корте, но в таких делах… – Она раскрыла ладони, чтобы он заметил мозоли от теннисной ракетки:
– Я только сказала адвокату, что мне нужно, и думала, что дело ограничится одной страничкой, а он понаписал вон сколько. Надеюсь, он запросил гонорар в разумных пределах.
Банкир хитро улыбнулся:
– Надеюсь, что так. – Он говорил с ней таким тоном, будто они уже стали друзьями и равноправными партнерами – в конце концов это ее деньги. Будучи банкиром, он выполнял ее желания, а Трент был всего лишь наемным работником.
Обратившись к Тренту, банкир заметил:
– Мисс Рокко заключает с банком контракт на фрахт вашего судна. Контракт действителен на все время фрахтовки, также и в том случае, если судно будет захвачено или погибнет в море в условиях, неблагоприятны? для вашего страхователя. Контракт обеспечивается банкирами мисс Рокко. Это очень выгодное соглашение, мистер Трент.
Он вручил Тренту копию контракта, который был изложен таким заумным юридическим языком, с множеством пунктов и подпунктов, что понять все тонкости документа можно было только с помощью переводчика и юриста одновременно. Но основная суть контракта была ясна: в один из банков Нью-Джерси переводится сумма в двести тысяч долларов, а помимо того на этот же банк выписывается чек в десять тысяч долларов в счет покрытия расходов на экспедицию.
– Надо подписать, – заявила Аурия, которой, видимо, вдруг захотелось поскорее покончить с этим.
– Да, конечно, – руки банкира суетливо двигались по столу – ему было неловко за промедление. – Вы согласны, мистер Трент? – Он вызвал по интеркому помощницу, пригласив ее в качестве свидетеля.
Трент перелистывал страницы договора. Аурия с трудом сдерживала нетерпение. Казалось, в ней вновь нарастает страх. Она как будто обращалась с мольбой к какому-то божеству, чтобы не случилось ничего дурного. Трент положил текст договора на стол и буркнул:
– По-моему, все в порядке.
***
До вечернего рейса из аэропорта Нассау на Южный Андрос оставалось два часа. Трент оставил Аурию в ресторане «Капитан Немо» ждать Марко и Ричарда, а сам позвонил банкиру. Тот обратил его внимание на четыре пункта в тексте контракта, якобы нарочно разделенных, но если их объединить, становилось очевидно: в случае смерти Трента, не успевшего востребовать деньги, они автоматически возвращаются Аурии Рокко.
– Жаль, что мы не знаем, кто ее адвокаты, но, говоря откровенно, если вы потеряете свое судно, советую вам соблюдать крайнюю осторожность, – предупредил банкир. На этот раз его голос звучал вполне уверенно – никакого намека на непрофессионализм. – Если вы хотите узнать происхождение этих денег, лучше всего обратиться в финансовое управление, но тут я вам не помощник – там не считаются с багамскими банками.
Затем Трент позвонил О'Брайану и изложил ему все детали контракта.
– Продолжайте проверять девушку, – попросил он. – Видимо, ее посвятили в дальнейшее и ей это не по душе.
Час полета в шестиместном самолете – и вот они снова в Конго-Тауне на Южном Андросе. Здесь они наняли такси до Кемп'с Бей. Трент привез их на «Золотую девушку», показал яхту, объяснил, как пользоваться камбузом, судовым туалетом и душем. Две гостевых каюты в правом корпусе катамарана он отвел Марко и Ричарду, а свою каюту уступил Аурии, извинившись за то, что оставил в ящиках шкафов свою одежду и за отсутствие отдельного душа и туалета.
Пока пассажиры устраивались на судне, он на надувной лодке отправился на берег – забрать продовольствие и запасной двенадцативольтовый аккумулятор для магнитометра. Когда он вернулся на катамаран, вся троица потягивала пиво в рулевой рубке. Марко с нетерпением ждал его возвращения – они собрались пообедать на берегу.
Вскоре они отплыли, и Трент наконец-то остался на катамаране в одиночестве. Довольный этим, он съел миску кукурузных хлопьев, затем расстелил спальный мешок на нейлоновой сетке и блаженно растянулся. В одиннадцатом часу вернулись Аурия и Ричард – их привез Марко, а сам сразу же отправился обратно. Уже светало, когда Трент услышал, как Марко причалил к катамарану и, слегка спотыкаясь, направился к себе в каюту.
С первым лучом солнца Трент встал, снялся с якоря и, подняв грот, при легком бризе вышел из бухты Кемп'с Таун. Он закрепил штурвал резиновой тягой и предоставил судно воле волн, а сам пошел на нос к рундуку, где хранились паруса.
Набор парусов на катамаране состоял из трех кливеров, двух стакселей, двух легких топселей и большого спинакера. Паруса, свернутые и увязанные, лежали каждый в своем отделении. Трент отобрал самый большой стаксель, надел пружинные карабины на фок-штаг и прикрепил гардель к верхушке паруса. Занеся стаксель-шкот к корме, он намотал концы на барабан лебедки по обе стороны рубки – парус повис над палубой, как длинная белая сосиска. Затем раздался щелчок, найтовы хлопнули. Трент лебедкой выбрал шкот, и ветер наполнил парус; судно вздрогнуло и рванулось вперед, зашуршав по гладкой поверхности моря.
.Солнце стояло низко, и опасных коралловых рифов почти не было видно. Трент уперся спиной о брус, соединявший спаренный руль, и направил катамаран на глубину, за кромку рифов, параллельно береговой полосе.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28