А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Побросав свою ношу, чеченцы в изнеможении попадали. Сердце у каждого норовило вырваться из клокотавшей груди; предутренний холод казался для разгоряченных тел спасительной прохладой…
Немного уняв дыхание, Касаев повернулся к земляку:
– Думаю, Вахтанг не из военных. Он из грузинских спецслужб, верно?
– Не знаю, Усман, – равнодушно отозвался тот.
На что одноглазый недоверчиво усмехнулся.
– Правда, не ведаю – клянусь Аллахом и благополучием своего рода, – заверил приятель.
– Так ты, выходит, недавно с ними?
– Неделю назад он с Давидом и Гурамом прилетел в наш лагерь на американском вертолете. Дня три они жили в отдельной палатке, присматривались, с кем-то постоянно говорили по спутниковой связи… Потом Вахтанг отобрал несколько человек, включая меня; побеседовал с каждым, предложил хорошие условия… Так мы втроем и оказались в его отряде.
Касаев закашлялся; промокнул слезившийся глаз пятнистой кепкой, попросил осипшим голосом у друга сигарету.
Осторожно прикурив, несколько раз жадно затянулся…
Уняв же кашель, спросил:
– И денег, наверное, много пообещал?
– А кто сюда задарма пойдет? По две тысячи долларов за каждый день операции заплатить собирается. И еще сказал, после возвращения всех наградит хорошей премией. Если все задуманное получится.
– Да, неплохо. А как долго продлится операция – не сказал?
– Вахтанг рассчитывал обернуться за три дня. Но сам знаешь – в горах всякое случается. А мне – чем дольше, тем лучше. Больше заработаю…
В этот раз чеченцам повезло – незапланированный отдых неподалеку от пройденной низины растянулся на целый час. Невыносимая усталость отступила, дыхание успокоилось; пышущее жаром и потом тело остыло, и под одежду стал пробираться утренний холод.
Поснимав с убитых спецназовцев куртки и укрывшись ими, двое боевиков устроились вздремнуть. А Хамзат, собрав пустые фляжки, успел сбегать вниз к ручью – разжиться свежей водичкой.
Небо на востоке окрасилось в фиолетовые тона, когда рация в кармане Давида вновь напомнила о себе отрывистым шипением.
Переговорив со старшим, грузин скомандовал:
– Подъем! Вахтанг ждет нас наверху. Настала пора действовать!

Глава четвертая

Польша. Познань. 30 апреля
Имеется ли у подброшенного вверх камня способы не упасть обратно на землю? Что может помешать или помочь ему в этом?
Увы, но объективные обстоятельства в данном опыте слишком сильны и концептуальны. Они с легкостью разбивают в пух и прах призрачные надежды на преодоление гравитации, на абстрактное пятое измерение и прочие обывательские фантазии.
Жизнь бывшего осведомителя, агента а затем и сотрудника ЦРУ Казимира Шадковски здорово походила на траекторию высоко подброшенного камня. Все совпадало с точностью.
Резкий взлет: согласие на предложение заокеанских друзей о сотрудничестве в далеком восьмидесятом; удачные подкупы и контакты с нужными людьми; подробные письменные отчеты о добытых сведениях и материалах.
Апогей – наивысшая точка траектории: долгожданный и заслуженный переезд в Западную Европу; должность консультанта, а позже и хорошо оплачиваемый пост советника в Отделе Восточной Европы ЦРУ.
Начало падения: прекращение финансирования и разработок операций в Польше; затем отставка со скромным пенсионом; смена роскошной служебной квартиры в центре Брюсселя на дешевый домишко в захолустном Ватерлоо…
Некая сумма на его счете за годы службы у американцев естественно скопилась. Однако это были не те баснословные деньги, о которых он мечтал всю сознательную жизнь. Жалование агента поначалу показалось приличным, но скоро постигло разочарование – большие деньги получали лишь те, кто работал против Советского Союза. А Польша для Америки являлась чем-то вроде разменной монеты.
Выйдя в отставку, Шадковски перебрался в пригород – в Ватерлоо, и свел к минимуму денежные затраты. Но в скромном городишке с громким названием из наполеоновской эпохи он ощутил удушливое забвение, оказавшееся вдруг не меньшей пыткой, чем нищета.
Ведомый тоской и воспоминаниями по недавним шпионским "подвигам", он восстановил связи с давними друзьями, живущими в Польше. Те стали звать на родину, прочить славу, почет и деньги – ведь немногим соотечественникам удавалось сделать карьеру в столь могущественной структуре как ЦРУ…
Однако возвращение в сбросившую оковы социализма Польшу не замедлило падения, а лишь ускорило его. Кем он был для новых, озабоченных только деньгами и властью нуворишей? Отработавшим свое винтиком огромного механизма; отставным агентом-самоучкой, способным разве что писать мемуары да часами рассказывать подрастающему поколению о делах давно минувших дней. И впрямь, какая в нем была нужда, если Польша стала членом НАТО, а действующие сотрудники американской и британской разведок толпами приезжали с деловыми визитами и преспокойно разгуливали по улицам Варшавы.
Да, рано или поздно за все приходится платить сполна. Развязка, финал, последняя точка нисходящей и все более отвесной траектории близилась с каждым днем. И вот этот день в скромной жизни Казимира Шадковски в провинциальной Познани наступил…
– Добрый день. Если не ошибаюсь, пан Шадковски? – на ломаном польском языке спросила стоящая на пороге эффектная блондинка.
– Да… – мужчина привычным жестом "облизал" ладонью жиденькие волосы и отступил на шаг: – Проходите пани. Мы знакомы?
Придерживая висящую на плече сумку с торчащим сбоку микрофоном, девушка вошла в скромную квартиру. На ходу развернула какое-то удостоверение, заученной скороговоркой представилась:
– Мари Барнье. Французское телевидение, канал "TF1".
– Ах, да-да! рано утром мне звонили… Из Варшавы. Кажется из Министерства иностранных дел.
– Замечательно. Руководство нашего телеканала собирается сделать несколько передач о выдающихся людях Польши и других стран – бывших колоний Советского Союза. Начать, так сказать, решили с вас, – одарила она Шадковски обаятельной улыбкой. – Так вы согласны ответить на несколько моих вопросов?
– Я не предполагал, что это состоится так скоро. Но, конечно-конечно – о чем речь! В последнее время редко кто интересуется скромными делами польского разведчика Казимира Шадковски, – довольно посмеивался бывший агент, приглашая барышню в небольшую гостиную.
Проходя за хозяином, та осторожно осматривалась. Оказавшись же в самой просторной комнате небольшой квартирки, спросила:
– А где же ваша жена? Рассказывая о вас, сотрудник министерства обмолвился о пани Марысе.
– Да-да, конечно! Я женат. И уже давно… Но Марыся каждое утро ходит на рынок. За продуктами. Мы не пользуемся услугами соседнего супермаркета – там, знаете ли, слишком уж… непозволительные цены. И впрок продуктов не покупаем – холодильник недавно сломался. Поэтому и приходится ей бегать… Да вы присаживайтесь, пани!
Журналистка опустилась в кресло, раскрыла сумочку и стала сосредоточенно извлекать всевозможные причиндалы: миниатюрный магнитофон, микрофон с эмблемой "TF1" на ярком поролоновом набалдашнике; провода, блокнот…
– Так вы будете только записывать? – устроившись неподалеку на диване, кивнул хозяин на магнитофон. – А я полагал, раз, пани Мари работает на телевидении…
– Нет-нет, не волнуйтесь – оператор, и его помощник немного задерживаются. Мы договорились встретиться у вас. Наверное, застряли где-то в пробке. Надеюсь, подъедут со своим оборудованием с минуты на минуту.
– Вы правы – сейчас такое ужасное движение, – удовлетворенно кивнул Шадковски и нетерпеливо заерзал на диване.
Девушка приготовила к работе магнитофон, зачем-то раскрыла блокнот и, покосившись на старенький халат отставного цереушника, сказала:
– Если не возражаете, давайте пока обговорим некоторые сопутствующие детали предстоящего интервью. А уж потом перейдем к обсуждению моих вопросов.
– С удовольствием, пани.
– Хорошо. Во-первых, вам необходимо переодеться во что-то такое…
– О, пани, я почти ничем не интересуюсь и так редко выхожу из дома… Впрочем, у меня есть великолепный костюм! – внезапно Расцвел Казимир, – очень дорогой – он обошелся мне… но это не важно. А куплен два года назад в центре Брюсселя.
– Отлично. Но хочу напомнить: ваш внешний вид не должен быть парадным. Аккуратный, домашний или скорее… демократичный. Понимаете?
Поляк хлопал глазами и глупо улыбался.
Девушке пришлось пуститься в объяснения:
– Ну, как бы вам объяснить, пан Шадковски… Это такой своеобразный прием в телевидении, направленный на то, чтобы изначально завоевать расположение зрителей. Понимаете?
– А-а!… Теперь ясно! – рассмеялся он. – Я надену только часть костюма – без пиджака. Останусь в рубашке, галстуке и жилетке. И в брюках, разумеется.
– Вот это другое дело, – одобрила журналистка. Однако быстро перешла к следующему пункту: – А во-вторых, нам необходимо решить, где вы будете сидеть во время съемки. У вас есть свой кабинет?
Казимир скривился, будто ему наступили на больную мозоль:
– Понимаете ли… я недавно вернулся в Польшу. Не успел еще толком устроиться, наладить быт.
– Что ж, не беда – будем работать здесь. Знаете, неплохо было бы передвинуть это кресло вот туда – поставить под карту и рядом с окном. Как вы думаете? Ветеран польской разведки сидит под висящей на стене политической картой Европы и рассказывает о головоломных операциях. А за окном бурлит новая жизнь, ради которой пан Казимир не раз рисковал собственной! По-моему, неплохо получится, как вы считаете?
– О, пани Мари, – уже воочию представляя лавинообразно надвигавшуюся славу, покрылся он бурыми пятнами, – вы, несомненно, высочайший профессионал своего дела – я это чувствую и вижу. Поэтому полностью отдаю себя в ваше распоряжение! Как скажете, так и сделаем…
Хозяин квартиры сорвался исполнять задуманный журналисткой план, а та тем временем полезла в сумочку за сотовым телефоном…
– Что-то мои коллеги запропали, – нахмурила она тонкие брови, нажимая кнопки.
– Ничего-ничего, времени у меня достаточно. Могу, в крайнем случае, и подождать, – кряхтел тот, двигая в указанном направлении мягкое кресло, пока девушка дозванивалась до коллег и, мешая французские слова с польскими, выясняла причину задержки.
Закончив разговор, она снова улыбнулась:
– Мой помощник Жан и сотрудник польского телевидения скоро подъедут. Они уже недалеко от вашего дома.
Установив в нужном месте кресло, пан Шадковски подтащил к нему журнальный столик; протер со столешницы пыль и для пущей значимости принес откуда-то стопку потрепанных книг с фотографическим альбомом. Потом поинтересовался, не желает ли гостья выпить кофе…
Но звонок в дверь раздался прежде, чем она успела отказаться.
– А вот и ваши пропавшие друзья! – просиял польский герой, спеша в прихожую.
Обратно он вернулся совершенно в другом настроении: с заломленными назад руками и с зажатым ртом; в глазах застыли дикий ужас с непониманием происходящего.
– Сейчас я все объясню, пан Шадсковски, – листала девушка альбом со старыми пожелтевшими фотографиями, пока ее помощники усаживали мужчину в кресло. – Как я уже говорила, вы должны ответить на несколько моих вопросов. Ответить предельно честно, точно и быстро – у нас очень мало времени. Согласны?
Тот замычал и несогласно замотал головой.
– Но вы ведь не хотите, чтобы мы дождались здесь вашу жену, верно? К тому же от точности ответов зависит жизнь вашей единственной дочери, оставшейся в Брюсселе. Хотите услышать ее адрес? Или, может быть, набрать номер ее телефона?…
Веки с выцветшими ресницами дважды вздрогнули; Казимир снова мотнул головой, отчего жидкая прядь седых волос прилипла к моментально вспотевшему лбу.
– Вот и чудненько. Да, и не нужно шуметь, – девушка опять одарила старика обаятельной улыбкой и распорядилась: – Отпустите его.
Один крепкий парень убрал ладонь с лица Шадковски, другой освободил его руки.
– Итак, начнем. Вопрос первый…
Сашка спустился к автомобилю заранее. Довести дело до финала Артур вполне мог и в одиночку – рисковать всей группе не было смысла. Ирина осталась для подстраховки – на тот случай, если пани Шадковски заявится с покупками раньше обычного.
Покончив с допросом, парочка поспешила убраться из квартиры. Машина стояла в примыкавшем к дому переулке.
Быстро спустившись по ступеням, Дорохов с Ириной направились не к парадному выходу, а к дверям, ведущим в крохотный дворик. Из двора-колодца можно было выйти в двух направлениях: через высокую арку на оживленную улицу, либо сквозь темный, заставленный мусорными баками тоннель – в тихий переулок.
Не допуская поспешности в движениях и сохраняя непринужденный вид, они пересекли "колодец". Сквозь арку уже доносились крики и вой далекой сирены – вероятно возле тела "случайно" выпавшего из окна пожилого мужчины уже собралась толпа народа. Кто-то позвонил в полицию, вызвал скорую помощь…
Тем же размеренным шагом парочка миновала длинный мрачный тоннель и подошла к машине. Оська завел двигатель; негромко закрылись дверцы, авто плавно тронулось в сторону центра…
Когда машина выехала на широкий проспект и влилась в стремительный поток, все трое почувствовали облегчение. Однако тишины в салоне никто не нарушил – соблюдали давнее правило: "меньше говоришь – дольше живешь". Задание удалось выполнить успешно – добытая информация, наконец-то, проливала свет на человека, имевшее непосредственное отношение к последней операции, носившей название "Ложный флаг". Очередной операции, разработанной западными спецслужбами против Российской Федерации.

Глава пятая

Горная Чечня. 22 мая
За полтора часа группа преодолела меньше пяти километров. А до заставы по расчетам Бельского оставалось чуть более шести. В крайнем случае, очень скоро появится возможность отправить к пограничникам человека за подмогой. Пусть тамошнее начальство подошлет шестерых бойцов с носилками – меняя друг друга, они мигом доставят оператора к местному лазарету. Заодно прихватят и журналистку с двумя молодыми контрактниками. А уж отделавшись от обузы, он с тремя натренированными бойцами быстренько наверстает упущенное время.
Вот только Бес с Игнатом по непонятной причине задерживались, что совершенно на них не походило…
Спокойная гарнизонная жизнь на основной базе Отряда в Ставрополье иногда преподносила казусы. И чаще других во всевозможных "веселых" историях светился разгильдяй Юрка Сонин: то отрывался по полной программе с молодыми девками; то, изрядно перебрав спиртного, купался в фонтанах краевого центра; то устраивал затяжные попойки с такими же оболтусами – соседями по холостяцкой общаге. Недаром, чай, прицепилось такое лихое прозвище – Бес. Однако в боевых операциях капитан ни разу не подводил – видать, включался в башке некий "тумблер ответственности", и дурь на время глохла, уходила.
По Игнатьеву же вопросов и вовсе не возникало – степенный, вдумчивый, исполнительный парень, подписавший контракт и пришедший на службу в спецназ сознательно, а не оттого, что не получилось "приткнуться на гражданке". Ему и кликуху-то дали уважительную, чуток подсократив фамилию – Игнат.
Оба должны были по истечению означенного часа сняться с того злополучного склона и догонять основную группу. Пять километров за тридцать минут по горам, да еще в темноте – многовато, посему беспокойство Станислава пока не достигло критической отметки. Но, как бы там ни было, а к исходу полутора часов после резкого поворота группы вправо, он все чаще останавливался и посматривал сквозь оптику ночного бинокля назад. И опять душу будоражили сомнения: не теряя времени, отправить на заставу Дробыша за помощью? Но не слишком ли он полагается на собственные опыт с навыками?… Ведь до прихода людей с заставы жизнь четверых попутчиков повиснет только на нем. И если предположить самое худшее: остатки какой-то банды сначала сбили "вертушку", потом пытались уничтожить дозор, а теперь осторожно идут по пятам за отрядом, то…
Нет, думать об том, оставленные на склоне парни попали в переделку – решительно не хотелось!
Но как он ни старался, мысли упорно сворачивали к одному и тому же: и Сонина, и Игната в эти горы занесло не с улицы, и не случайно, как, предположим, оператора. У них тоже бойцовских навыков –
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28