А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

В
этот период внимание философов было направлено на человеческую душу и на ее
отношение к богу, на проблемы этики и на толкование откровения, а отнюдь не
на внешний мир. Только начиная с Возрождения в Италии стал заметен
постепенный поворот человеческого мышления, который наконец и привел к
оживлению интереса к природе.
В XVI и XVII веках началось замечательное развитие естествознания, и
оно сопровождалось развитием философских идей,
тесно связанных с фундаментальными понятиями науки. Поэтому было бы
весьма поучительно прокомментировать эти идеи с современной точки зрения.
Первым великим философом эпохи начала развития естествознания был Рене
Декарт, который жил в первой половине XVII века. Важнейшие для
естествознания мысли Декарта содержались в его главном труде "Рассуждение о
методе...". Он стремился на базе сомнения и логического мышления создать
совершенно новую и, как ему казалось, прочную основу для философской
системы. Однако он не рассматривал откровение в качестве такой основы и
нисколько не был склонен некритически перенимать все, что мы воспринимаем
нашими чувствами. Так Декарт подошел к своему методу сомнения. Он сомневался
в том, что сообщают нам наши чувства, он сомневался в результатах нашего
рационального мышления и в конце концов пришел к своему известному
положению: "Cogito, ergo sum" (Я мыслю, следовательно, я существую (лат.)).
Я не могу сомневаться в своем существовании, ибо оно следует из самого
факта, что я мыслю. После того как Декарт пришел таким путем к
доказательству существования я, он направил свои усилия на доказательство
существования бога, опираясь главным образом на схоластическую философию.
Существование мира вытекало из того, что бог вложил в нас сильную склонность
верить в существование мира, а предположить, что бог вводил нас в
заблуждение, конечно, нельзя.
Исходный пункт картезианской философии полностью отличался от исходного
пункта античной греческой философии. Философия Декарта исходила не из
основного начала или основного вещества, а пыталась создать
основополагающее, достоверное знание. Декарт сознавал, что наше знание о
нашем собственном мышлении достовернее нашего знания о внешнем мире. Но уже
сама исходная позиция с ее треугольником: бог, мир и я -- рискованно
упрощает дальнейшие рассуждения. Стал теперь окончательным начавшийся с
философии Платона разрыв между материей и духом или между душой и телом. Бог
отделен от я так же, как и от мира. Фактически бог так высоко поднялся над
миром и людьми, что в философии Декарта он появляется в конце концов только
как общее исходное начало, которое осуществляет связь между я и миром.
В то время как античная натурфилософия пыталась найти порядок в
бесконечном многообразии вещей и явлений с помощью одного основного начала,
Декарт пытался создать порядок посредством основополагающего разделения.
Однако три части, возникшие в процессе этого разделения, утрачивали многое в
своей сущности, если любую из них рассматривать отдельно от двух других. В
системе Декарта существенно, что бог присутствует в мире и в я и что я не
может быть отделено от мира. Конечно, Декарт знал неоспоримую необходимость
связи, однако философия и естествознание следующего периода развивались на
основе полярности между "res cogitans" и
"res extensa" ("существо мыслящее" и "существо протяженное" (лат.)), и
естествознание направляло свой интерес прежде всего на "res extensa".
Влияние картезианского разделения на человеческое мышление последующих
столетий едва ли можно переоценить. Именно это разделение мы должны
подвергнуть критике на основании развития физики нашего времени.
Очевидно, было бы неверно утверждать, что Декарт придал новое
направление человеческой мысли посредством своего нового философского
метода. Фактически он впервые сформулировал тенденцию человеческого
мышления, которая уже наметилась в период Возрождения и Реформации. Для
подтверждения вышесказанного можно, с одной стороны, упомянуть возрождение
интереса к математике, которое объясняет возросшее влияние платонизма, и, с
другой -- устремление к личной религии. Возросший интерес к математике
благоприятствовал философской системе, исходившей из логического анализа с
целью достижения истины, которая была бы так же достоверна, как и вывод в
математике. Требование личной религии отделяло я и его отношение к богу от
мира. Интерес к соединению эмпирического знания с математикой, как это видно
из работ Галилея, быть может, отчасти был обусловлен возможностью достижения
знания таким путем, который совершенно отличен от теологических споров
времен Реформации. Это эмпирическое знание достигалось и переводилось на
математический язык без упоминания о боге или о нас самих и
благоприятствовало разделению на три основных понятия: бог, мир и я -- и
разделению между "res cogitans" и "res extensa". В этот период существовало
соглашение между пионерами нового опытного естествознания в том, чтобы в их
дискуссиях не упоминалось имя бога или какой-либо другой конечной причины
мира. С другой стороны, были видны и трудности картезианского разделения.
Например, Декарт при разделении между "res cogi-tans" и "res extensa" ставил
животных целиком на сторону "rex extensa" Поэтому животные и растения
принципиально ничем не отличались от машин, их поведение было полностью
определено материальными причинами. Однако трудно было категорически
отрицать в животных существование некоторого подобия души. С точки зрения
наших современных представлений более древнее понятие души, например в
философии Фомы Аквинского, по-видимому, естественнее, чем понятие "res
cogitans" Декарта, даже если мы убеждены, что законы физики и химии строго
выполняются и в живых организмах. Одним из выводов из этого взгляда Декарта
было то, что если животных рассматривать как машины, то соответственно
трудно и людей представлять как-то иначе. Так как, с другой стороны, "res
cogitans" и "res extensa" в своей сущности считаются различными, то,
по-видимому, невозможно представить, чтобы они взаимодействовали друг с
другом. Поэтому, чтобы понять параллелизм между духом и телом, деятельность
духа также должна быть детерминирована посредством законов, которые
соответствуют физике и химии. В связи с этим
встает вопрос о возможности свободы воли. Ясно, конечно, что это
описание отношения духа и тела весьма искусственно и показывает большие
недостатки картезианского разделения. Но, с другой стороны, это разделение в
естествознании имело положительное значение в течение нескольких столетий.
Ньютоновская механика и другие разделы классической физики, построенные по
ее образцу, базировались на предположении, что можно описать мир, не говоря
о боге или о нас самих. Эта возможность оказалась чуть ли не необходимой
предпосылкой для всего естествознания.
Но благодаря квантовой теории положение в описании мира в корне
изменилось. Поэтому мы можем теперь перейти к оценке философии Декарта с
точки зрения современной физики. Уже в предыдущих главах говорилось, что в
копенгагенской интепретации квантовой теории мы можем описывать природу, не
вводя нас самих в качестве самостоятельных сущностей в это описание. Однако
мы не можем уйти от факта, что естествознание создано людьми. Естествознание
описывает и объясняет природу не просто так, как она есть "сама по себе".
Напротив, оно есть часть взаимодействия между природой и нами самими.
Естествознание описывает природу, которая отвечает на наши вопросы и
подвергается нашим методам исследования. Об этой возможности Декарт еще и не
думал, однако если это предположить, оказалось бы невозможным полное
разделение между миром и я.
Если говорить о больших трудностях понимания копенгагенской
интерпретации, с которыми сталкивался даже такой выдающийся ученый, как
Эйнштейн, то корни этих трудностей можно проследить вплоть до картезианского
разделения. Это разделение проникало глубоко в человеческое мышление в
течение трех столетий после Декарта, и оно еще долго будет существовать --
до тех пор, пока не возникнет новое понимание проблемы реальности.
Основная точка зрения, к которой прежде всего вело картезианское
разделение в отношении "res extensa", сводится к взгляду, который можно
назвать чем-то вроде метафизического реализма. Согласно этому взгляду, мир и
то, что мы в нем воспринимаем, то есть протяженные вещи, существуют. Этот
взгляд отличается от практического реализма, и различные формы реализма,
по-видимому, могут быть представлены следующим образом: мы объективируем
положение, если утверждаем, что его содержание не зависит от условий, при
которых оно может быть проверено. Практический реализм допускает, что
имеются положения, могущие быть объективированными, и фактически опыт
повседневной жизни в большей своей части состоит из таких положений.
Догматический реализм утверждает, что нет осмысленных положений о
материальном мире, которые нельзя было бы объективировать. Практический
реализм всегда являлся существенной основой естествознания и останется
таковым в будущем. Догматический реализм, как мы теперь видим, не является
необходимой предпосылкой естествознания. Несомненно, в прошлом в развитии
естествознания он играл очень важную
роль. Фактически ведь точка зрения классической физики есть точка
зрения догматического реализма. Только благодаря квантовой теории стало
известно, что точное естествознание возможно и без догматического реализма в
качестве своей основы. Когда Эйнштейн критиковал квантовую теорию, то он это
делал исходя из догматического реализма. Это естественная позиция. Каждый
ученый (естествоиспытатель), проводя исследование, испытывает чувство, что
он ищет нечто объективно истинное. Он думает, что его высказывания не
зависят от условий, при которых они проверяются. Тот факт, что в физике
природу можно описать посредством простых математических законов, учит нас
тому, что мы имеем здесь дело с подлинными чертами реальности, а вовсе не с
тем, что мы в некотором смысле слова изобрели сами. Примерно это соображение
имел в виду Эйнштейн, принимая догматический реализм в качестве основы
естествознания. Квантовая теория служит примером возможности объяснить
природу посредством простых математических законов, без этой основы. Эти
законы далеко не так просты, как законы механики Ньютона. Однако, будучи
сравнима с громадной сложностью объясняемых ею явлений (например, линейные
спектры сложных атомов), математическая схема квантовой теории все-таки
относительно проста. Фактически естествознание возможно и без догматического
реализма как основы.
Метафизический реализм делает следующий в сравнении с догматическим
реализмом шаг, заявляя, что вещи "действительно существуют". Именно это
Декарт хотел доказать с помощью аргумента, что бог не может ввести нас в
заблуждение. Положение, что вещи действительно существуют, отличается от
положений догматического реализма тем, что в нем есть слово "существуют",
имеющееся и в другом высказывании: "Cogito, ergo sum". Несмотря на это,
представляет большие трудности попытка сделать больший вывод, чем тот,
который содержится в тезисе догматического реализма.
Этим подводят к общей критике положение "Cogito, ergo sum", которое
Декарт считал непоколебимой основой для своей системы. На самом деле
правильно, что это положение имеет достоверность математического
доказательства, если слова "cogito" и "sum" определены так, что высказывание
логически правильно. О таком определении Декарт, конечно, не думал; он
полагал, что уже известно, что означают "бытие" и "мышление". Но, по сути,
это утверждение непосредственно не очевидно. Но если даже предпринята
попытка уточнить приведенное определение, то благодаря этому еще не решается
вопрос о том, как далеко можно идти по пути познания с подобным образом
определенными понятиями "мышление" и "бытие". В конечном счете всегда встает
эмпирический вопрос, насколько оправданно можно использовать понятия, уже
имеющиеся в языке.
Вскоре после Декарта стали более очевидными трудности метафизического
реализма, и они явились исходным пунктом эмпирической философии: сенсуализма
и позитивизма.
Представителями ранней эмпирической философии являются три
философа: Локк, Беркли и Юм. Локк в противовес Декарту учит, что все
знание в конечном счете основано на опыте. При этом речь может идти или о
чувственном опыте, или об опыте, определяющем особенности нашего мышления.
Знание, как говорит Локк, есть понимание соответствия или несоответствия
между идеями. Следующий шаг был сделан Беркли: если фактически все наше
знание основывается на восприятии, на ощущении, то утверждение, что вещи
действительно существуют, бессмысленно. Если восприятия даны, то уже нельзя
провести никакого различия, существуют ли вещи или не существуют. Поэтому
существование и ощущение одно и то же. Этот способ доказательства был
доведен затем до крайнего скептицизма Юмом, который отрицал индукцию и закон
причинности и благодаря этому пришел к таким выводам, что, если их принять,
они разрушат все основы эмпирического естествознания.
Критика метафизического реализма, как она дана в эмпирической
философии, по-видимому, справедлива, поскольку она представляет общее
предостережение против слишком наивного употребления слова "существование".
Однако положительные выводы самой эмпирической философии с подобной точки
зрения могут быть подвергнуты критике. Наши ощущения не являются первичными
соединениями цветов и звуков. То, что мы воспринимаем, мы всегда
воспринимаем уже как "нечто", как некую вещь, и потому весьма сомнительно,
что вообще можно что-либо понять, если вместо вещей в качестве последних
элементов реальности принять ощущения. Лежащие здесь в основе трудности
наиболее четко были выявлены современным позитивизмом. Это направление мысли
выражает критику наивного употребления определенных слов, таких, как "вещь",
"ощущение", "существование" и т. д., выдвигая общее требование
основательного исследования вопроса о том, имеет ли смысл данное
высказывание или нет. Это требование и вытекающие из него следствия
разработаны в математической логике. Образ действий точного естествознания
понимается как связь символов и наблюдаемых явлений. Символы связываются
между собой по определенным правилам, как и в математике, и таким путем
высказывания о явлениях могут быть выражены посредством связи между
символами. Связь между символами, не согласованная с определенными
правилами, не только ложна, но и вообще не имеет никакого смысла. Трудность,
несомненно присущая этому аргументу, состоит в том, что отсутствует общий
критерий того, в каком случае высказывание должно рассматриваться как
имеющее или не имеющее смысл. Ясное решение этого вопроса возможно в том
случае, если высказывание принадлежит к замкнутой системе понятий и аксиом;
однако в развитии естествознания это исключение из правил. В некоторых
случаях происходило так, что определенное, казавшееся лишенным смысла
высказывание исторически приводило к большому прогрессу; оно открывало
возможность новой связи между понятиями, которая была бы противоречивой,
если бы высказывание имело смысл. В качестве примера можно привести один из
вопросов квантовой теории: "По какой траектории
движется электрон вокруг атомного ядра?" Однако, пожалуй,
позитивистская схема мышления, развитая на базе математической логики, в
целом слишком ограниченна для описания природы, в котором все же необходимо
употреблять слова и понятия, не всегда строго и точно определенные.
Философское положение, что все знание в конечном счете основывается на
опыте, в конце концов именно в современном позитивизме ведет к требованию
логического анализа каждого высказывания о природе. Такое требование,
по-видимому, оправданно в классической физике. Однако с развитием квантовой
теории мы узнали, что оно невыполнимо.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23