А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Его голос отозвался слабым эхом на поляне, казалось, что оно исходит от самих камней. Джейм опустила руки в перчатках на один из них – он слабо вибрировал. При ближайшем рассмотрении в его мутной глубине угадывалась какая-то определенная, но еще не развившаяся форма – Джейм не смогла понять какая. Ее пальцы пробежались по рубцам на торце камня.
– Ты вроде говорил, что никто не приносит в Безвластия никаких инструментов.
– Ну-ка, ну-ка… Ага. Это сделали раторны. Они четверть жизни могут провести, бодая такие камни или любой другой твердый предмет – что найдут. Кость раторна укрепляется все время. Не знаю как грудь, брюшные пластины и наколенники, но их рог растет постоянно и так искривляется, что может в конце концов пронзить насквозь затылок раторна. Некоторые летописцы даже утверждают, что эти животные могут быть бессмертны, если их собственное оружие когда-нибудь не убьет их.
– Марк, остановимся на ночлег здесь.
– Хм, тут свежие следы. К нашей тесной компании может кто-нибудь присоединиться еще до рассвета.
– Здесь мы хоть заметим, как они подойдут. – Гигант-кендар задумчиво посмотрел в сгущающуюся вокруг тень. Вскоре тьма везде станет непроглядной.
– Ладно, согласен.
Они проглотили скудный ужин и улеглись у стоящего камня. Жур растянулся посередине, зевнул и почти мгновенно уснул – как и Марк, хотя он и собирался первым стоять на страже.
Джейм, бодрствуя, наблюдала, как мрак обступает светящиеся бриллы. Ей казалось, что лес вокруг полон туманными фигурами, бродящими, молчащими, зоркими. Она почти слышала, как с хрустом сухой листвы перешептываются голоса. Они хотели рассказать ей что-то, предостеречь, но похрапывание ее спутников спугнуло их. Камни вокруг принялись отражать звуки, и скоро Джейм окружила масса спящих людей и кошек. Сознание заполнило мерное, убаюкивающее гудение, погружающее в глубокий, крепкий сон.

Глава 6
ВЫСШИЙ СОВЕТ

Готрегор: восьмой – десятый дни зимы

От Тентира до Готрегора было примерно столько же, сколько от Тагмета до училища кадетов. Из этих семидесяти миль первые двадцать пять были самыми трудными, ливень пополам с градом не утихал, и Речная Дорога действительно чуть не превратилась в реку. Когда через три часа они достигли замков Глушь и Темная Скала, стоящих друг против друга по разные стороны Серебряной, девять всадников промокли насквозь, а их лошади выбились из сил – все, за исключением черного жеребца Торисена и серого – Бура. Лорды Рандир и Данлон уже отбыли со своими войсками, опустошив конюшни, но, к счастью, не прибрежное стойло у переправы.
Утро было в самом разгаре. Рваные грозовые облака катились по небу впереди, давая место сверкающим, но холодным лучам осеннего солнца. Мокрые листья малиновыми и золотыми кучками лежали вдоль дороги. С голых ветвей деревьев блестящими набухшими почками свисали дождевые капли.
Харн обернулся взглянуть на дорогу:
– Странно. Я думал, что Каинрон к этому времени уже будет наступать нам на пятки. Едва ли мы ускользнули из Тентира незамеченными.
– Высокорожденные не имеют привычки скакать в любую погоду, как какие-то оборванцы в кожаных рубахах, – процитировал Торисен. – Теперь, когда мы вырвались из его рук, полагаю, Каинрон подождет сбора своего войска и нагрянет в Готрегор где-нибудь завтра поутру во всей красе и со всеми силами.
– Думаешь, он устроит осаду?
– О Трое, конечно же нет, не теперь, когда в крепости собрались все лорды. Этот человек не настолько идиот. Он просто хочет произвести впечатление на остальных. Унизить Норфа на глазах прочих лордов для него отраднее, чем тихое убийство тут, на дороге. Он, должно быть, очень уверен в себе. Зная Калдана, можно догадаться, что он наверняка уже убедил себя в том, что ты увез меня, безумного, бредящего маньяка, привязав за руки и за ноги к седлу Урагана.
– Это еще можно устроить. Ты должен добраться до этого подлого червяка прежде, чем он и вправду настигнет тебя; но все-таки ты дай мне знать, если решишь упасть.
– Не надейся, я стойкий. Харн вопросительно посмотрел на него, неуверенный, насколько лорд серьезен. Торисен усмехнулся:
– Харн, я терплю твои сомнения и догадки уже добрых пятнадцать лет. Не пришло ли время остановиться?
Дородный кендар в ответ только прорычал что-то неразборчивое.
Они поскакали дальше легкой рысью, сменив лошадей в Фалькире, и после полудня Готрегор уже показался на горизонте. Крепость была воздвигнута на ровном плато у отрога горы, нависающем над равниной Заречья на высоте ста пятидесяти футов. Внешний двор и ближайшие поля кишели воинами. Приблизившиеся всадники увидели волчий флаг Холлена, лорда Даниора, свисающий с ветви яблони во фруктовом саду у северной башни. Люди Даниора, числом примерно с тысячу, уютно расположились под деревьями среди паданцев. Торисен осадил коня.
– Лорд Даниор… кузен Холли!
Молодой человек в кожаных охотничьих одеждах, сидящий у костра, резко повернул голову. Он поднялся и, улыбаясь, направился к приехавшим.
– Торисен! Неплохое время ты показал! Мы не ожидали тебя раньше завтрашнего утра.
– Мне помогли. Объявишь о моем прибытии?
– С удовольствием! – И он отбежал, зовя свою лошадь.
– Это действительно необходимо? – проворчал Харн.
– После прошлой ночи? Да. Холли вернулся, понукая норовистую гнедую кобылу.
Он галопом прискакал к башне и громко протрубил в охотничий рог. Вздрогнувшая лошадь чуть не сбросила его.
– Норф идет! – прокричал он стражникам.
– Ты, дурак, ворота уже открыты, – заорал в ответ кендар, наверняка не разобравший, что сказал Холли, и не узнавший высокорожденного в одежде деревенщины.
– Норф! – завопил лорд Даниор.
– Милостивые Трое, – вполголоса проговорил Торисен. – Думаешь, уже поздно тихонько прокрасться внутрь после такого рева?
Только сейчас охранник увидел его:
– М-м-милорд! Готрегор! – Он развернулся и закричал во внутренний дворик: – Готрегор!
Даниор первым проехал через внешние укрепления, Торисен следовал за ним, остальные выстроились цепочкой за Верховным Лордом. Широкий двор, казалось, закачался и кинулся к ним – столько кендаров собралось там, и все они разом встали. Вот развеваются символы: горящее пламя на штандарте Брендана и сутулый ястреб Эдирра, облетевшее дерево Ярана и обоюдоострый меч Комана – остальные будут ждать в Замке Крага вниз по реке, у Ардета в Омироте и близнецов Эдирр в Кестри. Значит, считая людей Торисена, сейчас здесь собралось около десяти тысяч кенциров.
– Норф! – выкрикнул один, и остальные подхватили: – Норф! Нор-р-рф! Нор-р-рф!..
– И кто на кого пытается произвести впечатление? – пробормотал Харн под покровом ора.
– Пытается, сэр? – переспросил Бур.
Бывший военачальник кивнул на запад, через реку:
– Но есть тут один, который не купится.
Над развалинами Часовни, замка-близнеца Готрегора, реял флаг Кенана, лорда Рандира: растопыренная пятерня в перчатке, хватающая солнце. Кенан привел за собой восемь с половиной тысяч бойцов, и никто из них, выглядывающих из-за крошащихся заграждений и наблюдающих с заросшего сорняками двора, не присоединился к хору приветствий вернувшемуся домой Верховному Лорду.
Торисен на Урагане прошествовал сквозь ревущую толпу по мощеной дорожке к воротам замка. Участок среднего двора был так крут, что ступени прорубались когда-то прямо в скале. Впереди две округлые башенки сторожки у ворот головокружительно взмывали к небесам. Кендар Торисена, крича, склонился над ограждением. За стенами лежал внутренний двор, широкий, зеленый, окруженный казармами, учебными манежами, сараями, отхожими местами – высотой в три этажа, встроенными в толщу внешней стены.
Торисен спешился, поморщившись. Ногу, укушенную вирмой, свело от долгой езды верхом. Он секунду постоял, покачиваясь, около Урагана, тихонько ругаясь, потом отпустил его, когда навстречу, прихрамывая, заспешила по траве Рябина, его домоправительница. Она тоже была в Уракарне, и на ее лбу были выжжены руны с именем бога карнидов.
– Мой лорд! Мы не ожидали тебя так скоро.
– А я вот собрался. Все готово к завтрашнему Совету?
– Да, лорд. Все кроме лорда Каинрона уже здесь.
Торисен подхватил седельную сумку, и грумы увели коня. Подземные конюшни Готрегора были в четыре раза больше стойл Тентира, но на зиму гарнизонных лошадей размещали в переоборудованных казармах на поверхности. Кендарам они все равно были не нужны целиком. Торисен и две тысячи слуг болтались в этой огромной крепости, как высохшие горошины в пустом котле, даже если все они сидели дома. Сейчас же, как обычно, сотен пять служили в Южном Войске или еще где-нибудь – эту обязанность все исполняли по очереди, зарабатывая Готрегору деньги на существование. Можно было бы легко набрать вчетверо больше угонов и наполнить Часовню мужчинами и женщинами, рвущимися восстановить крепость голыми руками лишь за невысказанную возможность примкнуть к регулярному войску. Каинрон с сыновьями именно таким способом сколотили себе огромную армию. Ардет побуждал Торисена принимать угонов; но как он мог давать обещания, не будучи уверенным, что выполнит их? Даже с двумя тысячами было нелегко, он чувствовал нагрузку. Каждый раз, когда он привязывал к себе кендара, он отдавал этому человеку частицу себя. Скоро просто ничего не останется.
– Лорд Яран спрашивал о тебе, милорд, – сказала Рябина, когда они приблизились к замку. – Или, скорее, он осведомлялся о Сером Лорде Гансе.
– У старика совсем размякли мозги?
– Угу, как гнилой персик.
Трижды проклятие. В свои сто шестьдесят Яран уже явно перезрел, но не лучшее он выбрал время, чтобы окончательно спятить. Если он не сможет держать себя в руках завтра и поддержать Верховного Лорда, за него будет говорить его праправнук, а мальчишка наполовину Рандир.
– Бедный старый Яран. Размести его поудобнее, но гляди, чтобы это было как можно дальше от лорда Ардета. Адрик думает, что старческая дряхлость заразна.
Рябина взглянула испуганно и удивленно:
– А это так?
– Как знать… Так что будь благодарна, что чистокровные кендары вроде тебя никогда ее не подцепят.
– Да, лорд, – и, кстати, либо я шатаюсь больше, чем обычно, либо ты тоже хромаешь?
– Последнее. Ты и не поверишь, какие огромные червяки завелись в Тентире этой осенью. Да, лорд Ардет, где он?
– В твоих покоях, лорд, и, как всегда, чувствует себя как дома. Он просил, чтобы ты зашел к нему, как только прибудешь, – ну, понимаешь, это его слова, а не мои, – добавила она кисло.
– Естественно. Тогда лучше в первую очередь повидать его, а?
Рябина и Бур переглянулись.
– Милорд, может быть, вначале пообедаешь?
– Бур может занести еду ко мне. – Он уже направился к замку, быстро, но неестественно расставляя ноги, все еще держа в руках седельную сумку.
– А все мой слишком длинный язык, – уныло сказала Рябина.
Очертания замка совпадали с крепостью – прямоугольник со сторожевыми башнями по углам. Первый, лишенный окон этаж был темен. Здесь лорд Норф вершил правосудие над домашними под горящими факелами и мрачными, мертво висящими флагами своего рода. Второй этаж – более светлый и богаче обставленный, также предназначался для судилищ, – но тут решались споры между домами.
А когда Торисен шагнул с винтовой лесенки на третий этаж, у него, как обычно, перехватило дыхание. Все четыре стены искрились витражами. Здесь собирался Высший Совет, под эмблемами всех девяти главных домов, сияющими на свету, – по три на каждой стене. На четвертой, обращенной к востоку, была выложена карта Ратиллена, – все, конечно, работа кендаров: высокорожденные были настолько бездарны в искусстве, насколько это возможно для разумной расы.
Торисен несколько мгновений вглядывался в карту, ожидая, когда восстановится дыхание, потом повернулся. На западной стене, ловя последние лучи заходящего солнца, блистал его собственный герб – раторн, с полной луной Ардета с одной стороны и голым, искривленным деревом Ярана с другой. Они были старейшими сторонниками его дома – во многом. Если он близок к тому, чтобы потерять Ярана, то браниться сейчас с Ардетом равносильно самоубийству, как бы провокационно тот себя ни вел.
Он ступил на лестницу и начал медленно, жалея ногу, подниматься в верхнюю комнату северо-западной башни, служившую ему кабинетом.
Адрик, лорд Ардет, сидел у огня в единственном удобном кресле и читал книгу. Когда Торисен вошел, он с улыбкой поднял глаза:
– Мой дорогой мальчик, как чудесно вновь тебя увидеть.
– И тебя, милорд.
И это действительно было приятно, несмотря ни на что, а давние скрытые обиды придавали даже некоторую пикантность. Потом Торисен увидел, что книга в руках лорда – его собственный дневник. Ардет заметил, как изменилось его лицо.
– Память надежнее, – безмятежно сказал он. – Никогда не понимал стремления все записывать.
Торисен положил сумку на стол и вытянул книгу из рук Ардета.
– Не так уж и все.
– Да ладно. После стольких лет у нас с тобой наверняка нет никаких секретов друг от друга.
«По крайней мере нет того, что бы ты не попытался разнюхать, старая ищейка», – подумал Торисен.
– Не жадничай, оставь мне хоть пару крошек личной жизни, – спокойно проговорил он.
– Мой милый мальчик, разве я когда-нибудь что-нибудь жалел для тебя?
Торисен вздрогнул от смеха:
– Я только сейчас понял, где Каинрон достал свои столь… э-э-э-э… примечательные манеры, – ответил он на вопросительный взгляд Ардета. – Это попытка подражать тебе.
Гримаса отвращения перекосила лицо старого лорда.
– Ох ты! Каинрон… – Он задумался. – С этим человеком могут быть проблемы.
– Но ты-то согласен, что Войско должно выступить?
– Ну конечно. Ты забыл, что я тоже служил в Южном Войске еще тогда, когда прадед Кротена нанимал воинов, и мой сын Переден командует им сейчас. Мы видели Рой. Жаль, что Каинрон не был там и что ты дал ему такое дурацкое обещание. Я еще тогда говорил, что это ошибка.
– Возможно. Но если бы я этого не сделал, то Харна-Удава не было бы сейчас здесь и он не стал бы моим помощником, заместителем командующего.
– Ты восстановил связь с ним? Но он же берсерк, он же не отвечает за себя в бою.
– Я, в нем уверен.
– Что ж, тебе лучше знать. Может, он перережет горло Каинрону, если никто больше не постарается. Он однажды уже продал свое согласие за твое обещание; может, если назначить правильную цену…
Молодой лорд фыркнул:
– И что я могу предложить ему на этот раз, уж не само ли место Верховного Лорда?
– Внука.
Торисен нетерпеливо отмахнулся:
– Мы уже обсуждали это раньше. По твоему совету я взял дочку Каинрона временной женой, что спасло мою спину от ее отца примерно на год. Калистина была уверена, что я продлю контракт и включу в него детей. Она и сейчас так думает. Но если у Каинрона в руках будет законный внук от Норфа, я могу запросто сам перерезать себе глотку, чтобы у него не было лишней мороки. Видят Трое, после ночи с Калистиной я частенько подумывал об этом.
– А я все еще утверждаю, что она очень красива.
– Как скользящая по песку гадюка.
– И тем не менее ты должен заключать более долговременные соглашения. Взгляни на Каинрона. У него дети и внуки от матерей почти из каждого дома Кенцирата.
Торисен еще раз прыснул:
– Как будто я не знаю. Он плодовит, как жеребец, да производит все больше мулов.
– Не спорю. Калдан любит воображать о себе. Я мог бы порассказать тебе о его подвигах в Каркинароте двадцать лет назад, но… не важно. Суть в том, что кровь его законных детей создает мощную сеть, которой Калдан когда-нибудь может опутать и уничтожить тебя. А вот если бы ты заключил контракт с одной из моих правнучек и у меня было бы право мстить за тебя при необходимости, то он заколебался бы.
– Может быть, – сухо ответил Торисен, – но это не заставит его согласиться с тем, чтобы Войско выступило послезавтра.
– Да, – кивнул Ардет.
Он сплел свои тонкие холеные пальцы и задумчиво уставился на них. Огонь в камине высекал искры из глубин сапфира в его перстне-печати и полуприкрытых голубых глаз, все еще острых, несмотря на пятнадцать десятилетий хозяина.
– Я и сам бы выдернул несколько нитей из его сети. Что ж, если Каинрон завтра намерен единственным высказаться против, ему придется тяжеловато. Его заботит, что думают о нем люди, – до тех пор, пока это будет уже неважно. С Рандиром будет труднее всего. Они с Каинроном командуют третьей частью Войска Заречья. Даниор и Яран за тебя, я, конечно, тоже. У близнецов Эдирр все зависит от настроения, а у Брендана – от чувства ответственности. А что до Комана, то с ним проблем не будет, как только ты провозгласишь Демота лордом.
– Я еще не решил, – ответил Торисен.
Ардет недоуменно взглянул на него:
– Несомненно, ты утвердишь Демота. Его мать – моя правнучка.
– И за это я должен отдать Коман полному идиоту?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44