А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Арива и ее мать были кругом правы. Провинции должны иметь возможность участвовать во всех решениях, которые принимались за них в королевском дворце на далеком заливе Пустельги. Более того, они этого заслуживали! Гренда-Лир определенно не могла позволить себе игнорировать людей вроде Чарионы.
Гален подивился объему работ, проделанных жителями Даависа для подготовки своего города к осаде, и жертвам, на которые они пошли. На некоторых улицах не осталось ни одного дома – весь камень пошел на ремонт городских стен. На месте былых кварталов выросли ряды самодельных убежищ из парусины и полотна, старых деревяшек и одеял.
Отвечая широкой улыбкой на приветственные крики толпы, он искренне желал действительно заслужить всю эту благодарность. Установление системы сторожевых постов не совсем походило на те доблестные подвиги, к которым готовились и о которых мечтали он и его рыцари. Улыбка Галена угасла, когда он вспомнил битву с армией Линана. В тот день они кое-чего заслужили, подумал он. Но какой ценой! Половина его рыцарей полегла в том бою. Сменится по меньшей мере еще одно поколение, прежде чем Двадцать Домов смогут снова выставить в поле полный кавалерийский полк.
Перед дворцом их ждала сама Чариона. Под ней был тонконогий белый жеребец – слишком изящный, чтобы участвовать в сражениях, – а на голове ее красовалась корона Хьюма. Одежда королевы выглядела замызганной, но при этом ей удавалось сохранять царственный и даже властный вид. Гален спешился и слегка склонился перед ней. Приветственные крики толпы стали еще громче.
– Мы не ожидали такого теплого приема, – признался он Чарионе.
– Они хотят, чтобы вы остались, – отозвалась она. И поймала его взгляд. – Вы остаетесь?
– Если королева Арива не отдаст нам иного приказа, мы останемся. – Он ответил ей таким же пристальным взглядом. – Вы получили от нее какие-нибудь сообщения?
Она напряженно улыбнулась.
– Пока нет, хотя… получила одно от ее канцлера.
– От Оркида Грейвспира? – Гален не мог понять неприязни в своем голосе. И сразу же почувствовал стыд: его новообретенная щедрость по отношению к провинциям явно не распространялась на Оркида, хоть тот и был дядей Сендаруса. – И что у него нашлось сказать?
– Канцлер говорит, что Арива потеряла новорожденного ребенка.
Гален ахнул от удивления.
– Я даже не знал, что она беременна.
– А обычно она открывает своей знати столь интимные тайны? – невинно спросила Чариона.
– Что? – Вопрос этот на миг сбил его с толку. – А, нет, конечно же, нет. Я хотел сказать…
Гален замолчал. Он и сам не был уверен, что, собственно, хотел сказать. Сердце его наполнилось скорбью при мысли об Ариве и погибшем Сендарусе.
По выражению лица Галена Чариона в какой-то мере угадала его чувства и похлопала его по руке.
– Оркид пишет, что она оправляется, но ее брат Олио серьезно пострадал. В тот самый день, когда наша армия столкнулась с войском Линана, в городе произошел сильный пожар. Потому мы и не получали от Аривы известий.
Они дошли до тронного зала, и Чариона приказала слугам выйти. Когда они с Галеном остались одни, она сказала:
– Оркид ни единым словом не упомянул ни вас, ни ваших рыцарей. Я не знаю, как Арива намерена распорядиться кавалерией. При данных обстоятельствах вы вполне можете счесть, что вам лучше всего отправиться в Кендру.
Вот уже второй раз Чариона предлагала ему выход из затруднительного положения. Гален знал, что как аристократ королевства может помочь Ариве там, в Кендре, – но знал и то, что она не доверяет ему, как, впрочем, и любому члену Двадцати Домов, и по части советов и помощи полагается на других, сейчас находящихся при ней. С другой стороны, если Линан нападет на южный Хьюм, их присутствие здесь может оказаться решающим и повлиять на исход столкновения. Он взглянул на Чариону, которая изо всех сил старалась делать вид, будто ей все равно, что он решит.
– Если я понадоблюсь ее величеству, она пришлет за мной, – сказал он.
Чариона таинственно улыбнулась.
– Которая ее величество? – спросила она.
Гален вежливо кашлянул в кулак.
– Та, которая дальше от меня, – ответил он и увидел, как глаза ее слегка расширились.
– Вы, должно быть, устали после вашего рейда, – быстро сказала она. – И запылились.
Гален опустил взгляд на свою одежду, а затем оглянулся. Он оставил пыльные следы на всем пути в тронный зал.
– Я с нетерпением дожидался возможности принять ванну, – признался он.
– Тогда она будет вас ждать. Я отведу вам и вашим помощникам покои во дворце. Мы можем поговорить после того, как вы отдохнете.
– Вы очень щедры, ваше величество.
Он вторично поклонился и начал пятиться к выходу из зала.
– К ночи вы отдохнете, – непринужденно добавила Чариона.
– Вполне, – ответил Гален, улыбаясь той же улыбкой, что и она.

ГЛАВА 6

Порт горел. Клубы маслянистого дыма заволокли все небо. Корабли у причалов пылали, их мачты оседали и рушились, шкоты вспыхивали, обрывки парусов, прежде чем сгореть, реяли на ветру, пылая, словно маяки. Обугленные тела, пахнущие гнилыми шкварками, покачивались под причалами, вынесенные течением на берег Колби вместе с бочками и обломками. Морские птицы кружили в вышине, прежде чем броситься вниз и как никогда раньше попировать на трупах. В центре порта начал заваливаться набок единственный боевой корабль, по всей длине объятый пламенем, – сначала медленно, но когда вода хлынула ему через борт, а затем и в трюм, он почти сразу оказался кверху килем, со слегка торчащим над водой носом. Какой-то миг казалось, что корабль задержится в таком положении – но затем он кормой вперед скользнул под воду и исчез. Взметнулся столб воды, а затем на месте его гибели не осталось ничего – даже обломков.
Линан не мог отвести взгляда от зрелища разрушения, царившего вокруг. На свой лад оно было прекрасно – жуткой, ужасающей красотой. Порт пылал, блистая всеми красками, тучи дыма над головой, казалось, сияли от пожара, мерцал даже самый воздух. Чувствовался запах горящего дерева, смолы и парусов, и подо всем этим – сладковатый запах горящих тел. А звучал пожар как сонный вздох великана – словно мерно дышало что-то огромное.
К Линану галопом подъехал Краснорукий и поклонился.
– Ваше величество, королева Коригана докладывает, что город полностью захвачен. Бой во дворце завершился. Другого сопротивления нет.
Линан кивнул, испытывая облегчение. Резня в форте Тайперта изменила позицию Салокана, и с тех пор он содействовал завоеванию, приказывая сдаться всем городам и деревушкам своего королевства. Только здесь, в столице, где имелись и другие знатные семьи, им оказали первое настоящее сопротивление. Как оказалось, с Салоканом соперничали в основном два знатных семейства, оба возглавляемые его кузенами; один занял дворец, а другой – укрепленный порт, и каждый надеялся своей обороной подвигнуть соотечественников на сопротивление Линану – а заодно и на поддержку своих притязаний на трон. Не произошло ни того, ни другого. Остатки армии Хаксуса последовали за Салоканом, который, в конце концов, по-прежнему оставался королем; именно их использовали для искоренения бунтовщиков в обеих точках. Когда же несколько знатных беглецов попыталось спастись на корабле, Линан приказал уничтожить огненными стрелами все суда у причалов. Последовавший грандиозный пожар превратил порт в погребальный костер королевства Хаксус.
К Линану приблизился Эйджер.
– Здесь больше нечего делать. Можно оставить тут подразделение – для гарантии, что никто больше попытается сбежать по воде.
– Все корабли погибли, – сдержанно отозвался Линан, по-прежнему не в силах оторвать взгляд от пламени.
Он чувствовал, как что-то в нем отшатывается при виде огня, но заставил себя смотреть.
– Могут прийти и другие корабли, – указал Эйджер.
Линан кивнул.
– Позаботься об этом. А я пойду во дворец.
– Ваше величество! – крикнул кто-то близ уреза воды.
Линан увидел, что один из помогавших уничтожить портовые укрепления хаксусских солдат держит за шиворот рваной и опаленной безрукавки мокрого и перемазанного человека с порезами и ожогами на коже.
– Кто это? – спросил Линан.
– Я его узнал, – заговорил еще один солдат. – Это сын графа Василия.
– Того аристократа, который отказался сдать нам порт? – спросил Линан.
– Того самого.
Пленник поднял голову и огляделся, явно ошеломленный случившимся. Мгновение Линан рассматривал его, а затем бросил державшему пленника солдату:
– Убей его.
Солдат кивнул, обнажил короткий меч и заколол сына графа Василия в спину. Аристократ охнул, обмяк и рухнул наземь.
Линан развернул лошадь и уехал.
Дженроза глядела ему вслед. Она долгое время наблюдала за ним, пока уничтожали порт; видела, как пламя отражалось на его белой и жесткой коже; видела, что выражение его лица ни разу не изменилось за все время, пока армия по его приказу ломала слабеющее сопротивление, круша все на своем пути. Сознание отстранение отмечало вопли раненых и умирающих, треск рушащихся в огне зданий и поднимающийся в воздух вместе с дымом запах страха и отчаяния. А Линан и глазом не моргнул.
Когда он уехал, она невольно осела в седле, словно наблюдение за Линаном было чародейством и истощило ее силы. Подытоживающая поддержала ее за руку.
– С тобой все ладно?
Дженроза не ответила. Внимание ее привлекло что-то, схваченное уголком глаза, и она вернулась, чтобы найти это. Сперва она недоумевала – но затем ее взгляд остановился на волнах, золотистых и сверкающих. Она спешилась и подошла к урезу воды.
– Дженроза? – окликнула Подытоживающая.
– Да ничего, – отмахнулась Дженроза.
И моргнула. «Нет, не ничего; что-то тут есть, но что именно?» Глубоко-глубоко шевельнулось какое-то воспоминание. Она нагнулась и поводила ладонью в воде, вызвав расходящуюся кругами рябь – и каждая волна несла свое отражение горящего порта. Снова что-то затронуло глубины памяти – и Дженроза порылась в ней. Она заходила в воду все глубже, пока та не дошла ей до пояса.
– Дженроза! – обеспокоено вскрикнула Подытоживающая. Дженроза оглянулась через плечо и удивилась выражению лица своей наставницы.
– Ничего такого не случилось.
– Но ты зашла так глубоко! – не успокаивалась та.
Дженроза невольно улыбнулась.
– Да разве это… – начала было отвечать она, но вспомнила, что говорит с четткой – человеком, жившим в центре континента; мелководное озеро в Верхнем Суаке было самым глубоким водоемом, какой она когда-либо видела. – Со мной все в порядке, – успокоила она ее. – Я выросла у моря. Мне ничто не грозит.
Подытоживающая явно не была в этом уверена, но ничего больше не сказала.
Дженроза дождалась, пока улеглось волнение, вызванное ее движением, а затем снова пристально посмотрела на воду, давая взгляду расфокусироваться, очищая разум для воспоминания, которое оказалось таким неуловимым. Она рассеянно водила ладонью, вызвая новые круги на воде. Снова каждая волна несла отражение горящего порта. И тут, покуда рябь расходилась подобно зеркальным кольцам, мысленным взором она увидела нужное заклинание. И прошептала его. Ничего не произошло. Она прошептала снова – и на этот раз последний круг ряби отразил порт, который вовсе не горел; Дженроза мельком заметила идеально голубое небо, высоконосые хаксусские корабли, деревянные краны и деловую суету на причалах.
Она ахнула от удивления и невольно попятилась к суше.
– Дженроза! – снова вскрикнула Подытоживающая.
– Тихо! – резко приказала Дженроза.
Она попыталась успокоить собственное сердце, которое, казалось, готово было выскочить у нее из груди, но даже при этом мысли ее летели вскачь. Откуда взялось это заклинание? Оно не было воспоминанием: Дженроза никогда не слышала этих слов ни от Подытоживающей, ни в ходе своего обучения в теургии. Она вызвала в себе что-то намного более глубинное, чем просто воспоминание.
Дженроза глубоко вздохнула и повторила заклинание, снова вызвав рябь, и на этот раз каждый расходящийся круг нес иное отражение. Затихая, слова сошли с ее уст, пока она наблюдала сотню удаляющихся от нее сцен, непохожих одна на другую.
– Прошлое одинаково, – промолвила она, – но у настоящего нет границ.
Она услышала за спиной всплеск. Вода вокруг заколыхалась и помутнела. Дженроза обернулась, и гнев ее сменился удивлением. Она увидела стоящую прямо позади себя Подытоживающую, не замечающую воды, что лизала ей талию.
– Что ты сказала? – неистово потребовала ответа Подытоживающая.
– Что?
– Когда смотрела на воду. Что ты сказала?
– Не уверена… – Дженроза моргнула. – По-моему, я не…
Подытоживающая схватила ее за руки.
– Прошлое одинаково… – почти прокричала она. И Дженроза почти машинально ответила:
– Но у настоящего нет границ.
Лицо Подытоживающей раскраснелось.
– Кто сказал тебе это?
– Я… я не знаю.
– Что за заклинание ты применила?
– Не знаю. Оно… словно само всплыло из глубин разума. Я никогда его прежде не слышала.
Подытоживающая отпустила ее.
– Извини, если напугала тебя.
Дженроза внезапно осознала, что они с Подытоживающей оказались в центре какого-никакого, а внимания. Четты смотрели на них так, словно стали свидетелями какого – то важного события; хаксусские солдаты просто глазели. В этот миг она услышала, как Подытоживающая резко вздохнула.
– Что случилось? – спросила Дженроза.
– Я никогда раньше не бывала в такой глубокой воде, – призналась та.
Дженроза взяла ее под локоть и вывела обратно на берег. Поблагодарив, Подытоживающая быстро села на лошадь, спеша оставить между собой и водой как можно большее расстояние. Когда в седле оказалась и Дженроза, остальные восприняли это как сигнал и вернулись к делам, которыми занимались до ее приезда в порт. Вскоре они с Подытоживающей остались наедине. Некоторое время ни та, ни другая не произносили ни слова; наконец Подытоживающая шумно выдохнула – словно задерживала дыхание с момента пребывания в воде.
– Я знала: в тебе есть что-то особенное. Знала с того дня, как мы впервые вместе сотворили магию. Но и не представляла себе…
Голос ее стих.
– Ты ведь не собираешься снова заводить разговор насчет Правдоречицы, верно? Потому что если собираешься, то…
Подытоживающая покачала головой.
– Нет.
Дженроза осеклась.
Подытоживающая неуверенно посмотрела на нее, словно Дженроза не была больше той, кем она ее считала.
– У нас есть одно предание о великом маге…
– О нет! – живо перебила ее Дженроза, подняв руки. Она нутром чуяла, что рассказ этот будет каким-то образом относиться к ней. – Я не собираюсь этого слушать.
– Он умер свыше тысячи лет назад, – продолжала Подытоживающая.
– О-о, – только и произнесла Дженроза, внезапно чувствуя себя глупой.
– В то время не было ни четтов, ни кендрийцев, ни аманитов, ни хаксусцев. Было лишь одно племя, и оно недавно поселилось на Тиире. Народ настолько почитал этого великого мага, что сделал его своим правителем. Долгое время государство процветало при его правлении… Потом он состарился, и у него начались видения… ужасные видения. Сперва он никому не рассказывал о них, а записывал всё в великие книги. Как-то раз некий служка прочел одну из них, сошел с ума и умер. Когда король-маг обнаружил тело служки, то сразу понял, что именно произошло. И тогда маг осознал: его безумие столь велико, что может однажды уничтожить все, что он помог построить. Он призвал к себе самых великих людей своего народа, рассказал им о случившемся и сообщил, что намерен предпринять. Он создал четыре великих талисмана и вложил в них четыре грани своей мощи: свою щедрость, свою мудрость, свою силу и свою надежду.
– Четыре талисмана? – подозрительно переспросила Дженроза.
– Да, ты уже поняла. Четыре талисмана, которые стали четырьмя Ключами Силы. Когда маг закончил создавать их, он умер. И вместо того, чтобы править именем его, те великие, коих он созвал, передрались друг с другом из-за талисманов. Один из них в конечном итоге заполучил в свои руки все четыре, но к тому времени единый народ уже распался на те племена, которые существуют по сей день.
– И как звали этого короля-мага?
– Колан Эзер.
Дженроза покачала головой и непринужденно рассмеялась.
– Никогда о нем не слышала. – По какой-то причине, которой и сама не могла объяснить, она почувствовала от этого облегчение.
– Это неважно. – Подытоживающая пожала плечами. – Важно, что его кончина отметила раскол единого народа. Далее легенда гласит, что народ снова объединится, когда вновь появится человек, подобный ему.
– Подобный ему? – Дженроза напряглась.
– Рассказывают, что он мог одновременно видеть все возможности любого курса действий. И он часто говорил, что «прошлое одинаково, но у настоящего нет границ».
– Нет! – громко воскликнула Дженроза. – Нет, я никогда в это не поверю!
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54