А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Несмотря на вашу торжественную клятву в Тринити, вы ни разу не совершили ничего божественного. Вас гораздо больше интересовала алхимия, чем дела школы. Нет, вы не предавали учеников, тут я должен отдать вам должное, доктор; но вы никогда не забывали о своих научных интересах. Мне совсем не хочется убивать вас, доктор, поскольку я считаю вас великим человеком. Однако вы не оставляете мне выбора. К тому же все получилось исключительно удачно: вы пришли вовремя. Мистер Роблес и я собирались поджечь дом, чтобы скрыть наше исчезновение. А без двух обгоревших трупов в нашу гибель никогда бы не поверили. Но вы решили наши проблемы. Прикончив вас обоих, мы сожжем ваши трупы, которые, несомненно, примут за наши тела.
– Ваше положение совершенно безнадежно, можете в этом не сомневаться, – заявил Ньютон.– Дом окружен моими людьми. Просто мы так торопились вас арестовать, что немного их опередили. Да и куда вы денетесь?
Скруп с сомнением посмотрел на Роблеса.
– Ты уверен, что там никого нет? – спросил он.– Доктор ведет себя так, что я начинаю ему верить.
– Там никого нет, – настаивал на своем Роблес.– Посмотрите сами, сэр.
– И оставить без присмотра этих двух джентльменов? Вот уж нет. Зажигай огонь.
Роблес кивнул и подошел к камину, взял спички из самородной серы из трутницы и зажег огонь.
Именно в этот момент Ньютона хватил удар – во всяком случае, он застонал и опустился на одно колено, прижимая руку к правому боку.
– Что с вами, доктор? – осведомился Скруп.– Вас пугает мысль о смерти? Все произойдет очень быстро, обещаю вам. Пуля в голову гораздо лучше, чем то, что предложит мне ваш суд. Ну, сэр, неужели вы не можете стоять?
– Старая болезнь, – прошептал Ньютон, с трудом поднимаясь на ноги.– Ревматизм, я полагаю. Мне надо присесть на стул.
– Как видите, все наши стулья свалены в кучу, сэр, – сказал Скруп.
– Ну, хотя бы дайте палку. Вот эту, например.– Ньютон показал на трость, стоящую у стены.– Если мне суждено умереть от пули, я бы хотел встретить смерть стоя.
– Вы проявляете изрядное мужество, доктор, – заметил Скруп.
Он подошел к стене, взял трость и протянул ее рукоятью вперед Ньютону.
– Благодарю вас, сэр, – сказал Ньютон, взяв трость.– Вы очень добры.
Как только Ньютон сжал рукоять трости, он взмахнул клинком, и лишь в тот момент, когда он уже нанес удар по ребрам Скрупа, я вспомнил об этом секрете трости. Впрочем, Скруп получил лишь легкое ранение, однако он громко закричал, словно подумал, что пришла его смерть. Он был так перепуган, что пистолет выстрелил вверх, и пуля, никого не задев, ударила в потолок.
В этот момент Роблес и я обнажили шпаги, поскольку у меня не было времени достать пистолет и взвести курок. Скруп швырнул разряженный пистолет в голову Ньютона, сбил его с ног, а сам скрылся в задней части дома, нам же с Роблесом ничего не оставалось, как продолжить дуэль на фоне разгорающегося пламени. Однако огонь гораздо больше мешал моему противнику, оказавшемуся к нему спиной. Ньютон неподвижно лежал на полу, что не могло меня не отвлекать; но все же мне удалось сделать удачный выпад, и мой клинок пронзил бок Роблеса. Он уронил шпагу и запросил пощады. Я вытолкнул раненого Роблеса за дверь, схватил моего наставника за воротник и вытащил на улицу – дом уже загорелся по-настоящему.
Я сразу убрал шпагу в ножны и достал пистолеты, рассчитывая, что Скруп еще не успел скрыться. Очень скоро послышался кашель, и из дома выскочил человек, но это оказалась женщина, отравившая своего мужа и однажды уже сумевшая от нас сбежать. На сей раз миссис Бернингем попалась, и я задержал ее до прибытия бейлифа.
Нам удалось отыскать пожарную карету. Но хотя вокруг дома собрались вооруженные мужчины, никто из пожарников не осмеливался войти внутрь. Надо признать, что к этому времени пламя уже вышло из-под контроля и грозило перекинуться на соседние здания. Мне пришлось убеждать пожарников, что Скруп, владелец дома, является государственным преступником, а посему не сможет привлечь их к ответственности за порчу имущества. Только после этого они достали крюки и веревки и принялись растаскивать пылающий дом на части. Между тем Ньютон пришел в себя после болезненного удара в голову.
Некоторое время я колебался, не зная, сумел ли Леджер Скруп убежать или погиб в огне, но у Ньютона на этот счет сомнений не было. Мы обошли дом и обнаружили кровь на камнях заднего двора, после чего вопрос окончательно прояснился.
Врач осмотрел Роблеса и отправил в больницу Ньюгейта вместе с миссис Бернингем, где тот, полагая, что близок к смерти от полученной им раны, признал свое участие в убийствах мистера Кеннеди и мистера Мерсера, хотя я не раз видел, как люди поправлялись и после более серьезных ранений. Как Ньютон и надеялся, ему удалось заставить Роблеса говорить при помощи ложных улик.
– Всем известно, что немногие могут выдержать давление, которому вы подвергаете подозреваемых, доктор Ньютон. Мистер Скруп вас боялся, в особенности после того, как вы напали на след Даниеля Мерсера и Джона Бернингема, поскольку они бы рассказали вам о нашей афере все, что вы захотели бы узнать. Если коротко, то мы чеканили фальшивые гинеи и вывозили серебро, чтобы помочь французскому королю одержать победу, а католицизму восторжествовать. Мерсера и Бернингема нужно было заставить молчать, а посему нам пришлось прикончить еще и вашего шпиона, который вел наблюдение за Мерсером. Я лишь стукнул его по голове, связал и познакомил со львами, если можно так выразиться. Это все придумал мистер Скруп. Он хотел отвлечь вас, предложив загадку, которая будет для вас особенно привлекательной, сэр. Он сказал, что вы интересуетесь алхимией и мы представим дело так, будто алхимики имеют к убийству непосредственное отношение. Кроме того, он постарался подсунуть вам шифр, чтобы заинтриговать вас еще сильнее.
– Как вам удавалось с такой легкостью проникать в Тауэр и ускользать оттуда? – спросил Ньютон.
– Это было несложно. Первый раз мы вошли в Тауэр как ночные сборщики нечистот. Часовой даже близко к нам не подходил. И пока мистер Скруп отвлекал его вопросами, я стащил из связки ключ от Львиной башни. Я знал, где его взять, поскольку не раз выпивал с хранителем и он мне все рассказал. Ваш шпион был надежно связан и терпеливо ждал в экипаже мистера Скрупа. Во второй раз мы привезли телегу с сеном. Я убил Мерсера в нашей мастерской и уложил на телегу, а мистер Скруп наведался в его жилище, чтобы оставить там дополнительные улики для вас. Затем мы поехали в Тауэр, положили там тело, отвезли солому и спокойно выехали за ворота.
– А как насчет книги из библиотеки Тауэра? – спросил Ньютон.– Неужели мистер Скруп оставил ее там для меня?
– Да, сэр.
– Я бы хотел больше узнать о миссис Бернингем, – сказал я Роблесу.
– Она была любовницей Скрупа, – ответил Роблес.– Безжалостная женщина. По наущению Скрупа, не задумываясь, отравила мужа.
Роблесу пришлось немного помолчать, поскольку у него начался жестокий приступ кашля. Он все еще думал, что умирает, поэтому добавил:
– Я вам все рассказал, сэр. И не жалею, что открыл вам правду.
А вот я жалел, что несчастный не умер тогда. Через три месяца его привезли в Тайберн, и он встретил свою смерть на глазах у жадных на отвратительные зрелища зевак, а его голову выставили на всеобщее обозрение.
Смерть Роблеса была жестокой, но ее нельзя сравнить с судьбой, которая на следующий день ожидала миссис Бернингем.
Ее вывели из дверей Ньюгейта, дали выпить кубок бренди, поданный глашатаем Гроба Господня, и провели через собравшуюся толпу к столбу посреди улицы. Там миссис Бернингем поставили на скамью и надели ей на шею петлю, прикрепленную к железному кольцу на вершине столба. Затем скамью выбили у нее из-под ног и, когда она еще была жива, навалили вокруг столба хворост и подожгли. А после того, как пламя пожрало ее тело, толпа забавлялась тем, что пинала ногами ее пепел. Мы с Ньютоном присутствовали на казни, хотя я считаю, что бесчеловечно сжигать женщину, которая обладает более слабым телом, а посему больше склонна к ошибкам и, следовательно, более заслуживает снисхождения. Женщина всегда остается женщиной, как бы она ни унизила себя.

Глава 5

Иисус сказал им: Тот, кто имеет уши, да слышит! Есть свет внутри человека света, и он освещает весь мир. Если он не освещает, то он – тьма.
Евангелие от Фомы, 29




Гравюра из книги Михаэля Майера « Atalanta fugiens » ( «Убегающая Аталанта» ). 1618

Ньютон раскрыл тайну только двух убийств, совершенных в Тауэре Леджером Скрупом и его сообщником и слугой Роблесом. Нам еще предстояло найти людей, виновных в двух оставшихся убийствах, и разгадать тайну, которую они скрывали. Теперь мне следует рассказать, что произошло после пожара в доме Скрупа и как Ньютон столкнулся с самой страшной опасностью, грозившей его жизни и репутации с самого рождения. Лондонский университет под названием «жизнь» обеспечивает своих студентов таким удивительным разнообразием образования, какого не найдешь в колледжах Кембриджа.
На следующий день после казни миссис Бернингем я зашел в наш кабинет и обнаружил, что Ньютон с крайне недовольным видом сидит в кресле возле камина. Я совершенно спокойно отнесся к тому, что он не ответил на мое приветствие, поскольку привык к его долгому молчанию, хотя иногда оно и производило тяжелое впечатление. Но то, что он не замечал попыток Мельхиора завладеть его вниманием, показалось мне странным. Через некоторое время я заметил, что его мрачность сильно напоминает Атласа, держащего небесный свод на своих широких плечах. Задав Ньютону несколько вопросов подобно Гераклу и даже взяв его за руку – обычно я старался к нему не прикасаться, так как Ньютон всегда избегал физических контактов, – я увидел, что причина его состояния кроется в смятом листе бумаги, который он сжимал в кулаке.
Сначала я решил, что листок как-то связан с шифром, над которым Ньютон продолжал работать. Разве доктор Уоллис не предупреждал его, что не следует чрезмерно напрягать мозг в поисках решения? Только более внимательное изучение окружающей обстановки позволило мне обнаружить у него на коленях обломок печати, из чего я сделал вывод, что бумага не имеет отношения к шифру и является официальным письмом. Задав вопрос о содержании письма и вновь не получив ответа – Ньютон даже не посмотрел в мою сторону – я взял на себя смелость и вытащил письмо из его кулака.
Прочитанное вызвало у меня тревогу, и я понял, почему Ньютон производит впечатление человека, которому нанесли оскорбление, – быть может, его даже разбил паралич. В письме Ньютону предлагалось следующим утром прибыть в Высокий суд для частной встречи и ответить на обвинения в неверии в догмат Троицы, в сосианизме или унитаризме – иными словами, в еретических взглядах, что делает невозможным его пребывание на государственной службе и является прямым оскорблением короля и английской церкви.
Дело принимало крайне неприятный оборот, и, хотя я не думал, что их светлости прикажут казнить Ньютона, они вполне могли выставить его у позорного столба, что привело бы к тому же результату, поскольку жители Лондона не любили Ньютона из-за того, что он преследовал чеканщиков. Многих из тех, кого выставляли у позорного столба, толпа забивала камнями до смерти. Заключенные боялись позорного столба больше, чем штрафов и длительного тюремного заключения.
Сначала я хотел позвать врача, чтобы он дал Ньютону какое-нибудь средство, которое позволило бы ему предстать перед их светлостями и достойно ответить на все вопросы. Но потом я сообразил, что визит врача лишь приведет к распространению слухов о состоянии ума Ньютона. Если он перенес удар, то никакой врач ему не поможет, не говоря уже о встрече с их светлостями. Но если, как я надеялся, его состояние носит временный характер, то он не поблагодарит меня за то, что я привлек врача.
Ньютон всегда недолюбливал врачей, предпочитая лечиться самостоятельно в тех редких случаях, когда заболевал. Кроме того, у него и прежде бывали случаи нервного расстройства, после которых он, по его собственным словам, быстро приходил в себя. Вот почему я надеялся, что выбрал правильный образ действий. Я принес из дома одеяла и подушки и постарался устроить Ньютона поудобнее, после чего вышел поговорить с его кучером.
Мистера Уостона я нашел неподалеку от Львиной башни.
– Мистер Уостон, как себя чувствовал доктор Ньютон, когда вы привезли его сюда утром?
– Он выглядел как обычно, мистер Эллис.
– Доктор заболел, – сказал я.– Какой-то приступ или удар. Я не знаю, как это описать, но он не похож на себя, если можно так выразиться. Пожалуй, вам стоит привезти мисс Бартон. Но постарайтесь не пугать ее понапрасну. Ей незачем волноваться по дороге сюда. Лучше всего сказать, что дядя хочет, чтобы она приехала в его кабинет в Тауэре, а здесь она увидит все собственными глазами.
– Может, привезти врача, мистер Эллис?
– Пока нет, мистер Уостон. Сначала мисс Бартон.
Через час мисс Бартон вошла в кабинет Ньютона и холодно поздоровалась со мной, а затем, увидев, в каком состоянии находится ее дядя, резко спросила, почему я до сих пор не вызвал врача.
– Мисс Бартон, – сказал я.– Если вы позволите мне объясниться, то я скажу, что вызов врача положит начало слухам о состоянии разума доктора Ньютона. Если он перенес апоплексический удар, то врач ему не поможет, не говоря уже об их светлостях. Но если его состояние носит временный характер, то он не скажет нам спасибо, если здесь появится врач.
Она кивнула.
– Пожалуй, вы правы. Но почему вы упомянули их светлостей? У моего дяди какие-то дела с ними?
Я показал ей письмо, которое было зажато в руке Ньютона, и это вызвало неожиданную вспышку ненависти, направленную на меня.
– Вы гнусный и достойный презрения пес, – с горечью сказала она.– Я вижу, что здесь не обошлось без вашего атеистического вмешательства, мистер Эллис. Не сомневаюсь, что именно ваши рассказы о взглядах моего дядюшки привели к тому, что их светлости обратили на него свои гневные взоры.
– Вы очень далеки от истины, мисс Бартон. Что бы вы обо мне ни думали, я очень многим обязан доктору Ньютону и ни при каких обстоятельствах не стал бы подвергать риску его репутацию. Но даже если бы то, в чем вы меня обвиняете, было правдой, этим ему сейчас не поможешь.
– Что вы предлагаете, сэр? – холодно спросила она.
– Как-то раз ваш дядя упоминал, что у него уже было нервное расстройство, – сказал я.
– Да, это так. Его всегда ужасно возмущало, что мистер Гюйгенс распространял слухи о том, будто разум моего дядя потерян для науки. Ньютон очень гордый человек и не любит, когда о нем говорят.
– Да, вы правы, мисс Бартон. Он не любит, когда в его дела вмешиваются посторонние. Он вообще человек закрытый.– И я добавил с особым ударением: – Так что мне трудно представить человека, который мог бы сказать, что он хорошо знает доктора Ньютона.
– Я знаю своего дядю, сэр.
– Хорошо. Тогда постарайтесь вспомнить, что произошло во время предыдущего приступа. Что-нибудь делалось для того, чтобы ускорить выздоровление?
Она покачала головой.
– Нет? Тогда я считаю, что нам тоже ничего не следует предпринимать. Пусть великий ум исцелит себя сам. А до тех пор мы должны сделать все, чтобы ему было тепло и уютно.
Постепенно мисс Бартон начала понимать, что мое предложение вполне разумно, и постаралась положить подушки и одеяла так, чтобы Ньютону было удобнее.
Мисс Бартон и прежде бывала в Тауэре – на Монетном дворе, в Управлении артиллерийского снабжения и королевском зверинце – но это было в мое отсутствие. Мы почти не разговаривали, поскольку не знали, может ли Ньютон нас слышать. В результате мы сидели, словно две статуи, наблюдали за ним и ждали каких-нибудь изменений. Это была нелегкая ситуация: Ньютон, почти мертвец, но все же могущий видеть и слышать все, что происходит в комнате, только не способный шевелиться и говорить, – и мы двое, полные сладких и таких горьких воспоминаний.
– Что его ждет, если их светлости решат, что он еретик? – спросила мисс Бартон.
– Боюсь, он лишится своего высокого положения и должности, – ответил я.– Кроме того, его могут обвинить в богохульстве, поставить у позорного столба, а затем заключить в тюрьму.
– Он не переживет позорного столба, – прошептала мисс Бартон.
– Согласен с вами, – кивнул я.– А для того, чтобы он мог достойно ответить на все обвинения, ему необходимо вернуть разум.
– Мы должны молиться за его выздоровление, – упрямо сказала мисс Бартон.
– Я уверен, что ваши молитвы будут услышаны, мисс Бартон, – запинаясь, проговорил я.
Она тут же встала со стула и опустилась на колени.
– Вы не станете молиться со мной? – спросила она.– Ради его спасения?
– Я готов, – ответил я, хотя мне совсем не хотелось молиться.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35