А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Мы начали подниматься с постелей, но вдруг выросла почти что до размера конфликта неожиданная проблема: нельзя было найти ничего похожего на полные наборы нашей одежды. Чувствовалось, что в пылу страстей, мы давеча разбросали «прикид»где попало. Мы сбрасывали груз условностей, как придется, то есть там, где «рывок восторга» нас заставал. Память и должна была возвращаться ко мне и Олегу медленно. Длительный запой заковал нас в прочные узы последствий – но куда смотрели женщины?! Времени для выговоров не было, внутренне я согласился с тем, что не только «на старуху бывает проруха». Темпераментные особы любого возраста могут быть излишне решительными, а потому неосторожными… Короче, вышли к гостям в набедренных повязках…
Володя вежливо улыбался, он галантно привстал со стула, чтобы поздороваться с мужчинами за руку, а женщинам поцеловать протянутую, слегка дрожащую от утомления длань. При виде нового, неотразимого самца «барышни» заиграли телесами: опять я фиксировал реакцию сосков, удивляясь тому, как много энергии скрывается в организме здоровой женщины. Скоро были найдены махровые халаты, их одели, но как бы невзначай дамы несколько расширили скромные декольте банного одеяния. Все перевели взгляд на «кухарку». Первой получила, как говорится, «удар серпом по яйцам» Ирина Яковлевна. У плиты хлопотала Анна – ее дочь. Она отнеслась с пониманием к стриптизу мамаши, и это настораживало.
– Маман, – деликатно, мило улыбаясь, вымолвила она, – Ты, кажется, заспалась – даже слегка сбляднула с лица!
Ну, это был уже открытый вызов, брошенный старшему поколению из глубин значительно более младшей демографической ниши… Мама зарделась, но сдержала себя. Не стоило начинать скандал при отягчающих обстоятельствах. Правду нужно уважать, даже если она неприятна! Сейчас Ирину Яковлевну больше волновало другое, а заехать дочери-скромнице тапком по «дурной голове» она всегда успеет. Как и любую мать, ее волновал этап дефлорации дочери. Это, почему-то, связано с болезненными переживаниями родителей, хотя страдает-то только дочь. Всем мамам почему-то кажется, что это произошло слишком рано. Они не понимают, что намного страшней, если доченька засидится в девках. В этот момент о своих былых подвигах мамы склонны забывать напрочь. Я всегда подозревал таких женщин в неком двурушничестве: мне казалось, что мамы просто желают взять на себя эту приятную, незабываемую функцию из чисто потребительских соображений. Но тут происходит «облом», страшно ожесточающий женщину, желающую вспомнить молодость – начало большого пути!..
Володе тем временем ничего не говорил, он сидел, спокойно попивая чай.
Немая картина могла бы затянуться надолго. Мне тоже, как названному отцу этой девушки, следовало бы разыграть сценку возмущения: я даже попытался нагнетать себя изнутри паром эмоций. Но прежде мне было необходимо разобраться в источнике того «пара»: по Фрейду рассуждая, мои эмоции не были чистыми. Пожалуй меня, как кобеля, тоже возмущало то, что лакомый кусочек уплывал прямо из-под носа. Дефлорация – это и для мужчины серьезная и памятная операция. Открывая в себе качества «первооткрывателя» и «педагога» с большой буквы ты закладываешь в собственную память неизгладимые впечатления, равные, пожалуй, только миссии божества. Кто же может отказаться от такой великой награды?!
Я бурлил изнутри, понимая, однако, что еще не были представлены неопровержимые доказательства «тайного сговора» этого двоеженца Владимира и молодой неопытной куртизанки. Аннушка, тем времени, безмолвствуя, дожарила курочку и лучший кусок почему-то выложила на тарелку не хозяину «бардака», а Владимиру – виновнику назревающего скандала. Этот шаг приближал всех зрителей к «неопровержимым доказательствам». Вся компания расправила плечи и выставила правую ногу, как бы принимая боевую стойку. Каждый в собственной голове имел свое эмоциональное и понятийное начало: мы-то с Олежеком возмущались тем, что «лакомый кусочек» достался не нам, а Владимиру! Женщины пыжились, видимо, от того, что Владимир достался не им, а Анечке – бледному цветку «Амалии». Анна, тем временем, отщипнула себе от куриной тушки длинными пальчиками, украшенными идеальным маникюром, кусочек куры. Я отметил, что «измерение столовой ложкой» не потребовалось. Когда женщина рвет куру руками, мне представляются исторические реминисценции. Выпаливается как бы в воздух, мимо голов нашей толпы, «обращение к диким народам». Аня сдержанно, но с глубоким намеком заявила:
– Мне кажется, с утра принято чистить зубы, умывать уши и тело, а уж потом толпиться на кухне в поисках пищи!
Эта паршивка начинала испытывать нас на прочность и порочность. Ирина Яковлевна сперва взвилась, а потом завернулась в штопор. Но Владимир как будто непроизвольно вытянул ногу – мощную, длинную, с четко обозначившимися мышцами даже под тканью джинсовых брюк… Была установлена преграда, граница дозволенного и недозволенного – еще одно доказательство «объединяющей тайны», созданной судьбой между двумя Божьими тварями – Владимиром и Анечкой. Он преграждал путь любой агрессии к своей избраннице. Предупреждение было принято, и возмущенные «сучки» отправились мыться в ванную первыми, второй сменой будем мы с Олегом. Еще минут десять все одевались, а затем расселись за столом в кухне, и кости птицы, похожей на вполне осознанную мечту, захрустели под нажимом человеческих челюстей… Мама отводила глаза от дочери, но, видимо, что-то тяготило обоих… Наконец, Ирина Яковлевна задала дочери наводящий вопрос:
– Аня, какие у тебя планы на сегодня, да и вообще на будущее?
Дочь смерила мамочку недетским взглядом и ответила раздельно, не сливая, а выпечатывая каждое слово:
– Ты, мамочка, слышала такой анекдот, про обезьянку?
Мать, не ожидая подвоха, уточнила:
– Про какую обезьянку?
– Про живую и веселую, конечно…
Анечка расслабилась, закинула ногу на ногу и стала рассказывать анекдот:
– Плывет крокодил по Нилу и видит обезьянку, сидящую на берегу и полощущую шкурку от банана. Крокодил, естественно заинтересовался и спрашивает: «Обезьянка, зачем ты полощешь шкурку от банана?» Та отвечает: «Дай доллар, тогда скажу». Крокодил возмутился и уплыл, но скоро любопытство разъярило его, и крокодил вернулся к обезьяне с тем же вопросом: «Скажи, дура, для чего ты полощешь шкурку от банана?» Последовал тот же ответ: «Дай доллар, тогда скажу». Опять крокодил уплыл, полыхая зеленью от негодования. Но скоро, вернулся, поостыв: «На тебе, сука, доллар, а теперь скажи для чего полощешь шкурку банана?» «Да просто так сижу на берегу и полощу шкурку банана»… «Ну ты и дура, обезьяна, нашла чем заниматься!»… «Дура – не дура, а вот своих твердых тридцать долларов в день всегда имею, зеленый дуралей»! – отвечала обезьянка с хохотом…
Ирина Яковлевна вылупила на дочь глаза полные недоумения. Вопросов в ее голове созрело много: это и то, кто же является «зеленым дуралеем», что прячется в действительности за своеобразной метафорой («обезьянка полощет банановую шкурку»), на какую жизненную тропу вышла ее дочь (может быть, она «на панель вышла»)? Вообщем о многом нужно было мамочке расспросить доченьку. Но она нашлась только для того, чтобы задать два прозаических вопроса:
– А при чем здесь река Нил? Шкурка банана какая-то?..
– А просто дело в том, мамочка, что я скоро отправляюсь в туристическую поездку в Египет, на берег великой реки Нил. Там я буду валяться на солнышке и пожирать тоннами бананы – любимый мною фрукт, дефицит его питательных веществ я всегда ощущаю здесь в Санкт-Петербурге.
Мать всплеснула руками… На ее глазах показались слезы… Можно было думать о чем угодно, но нетрудно было догадаться о главном: дочь выросла и повзрослела, она захотела свободы и уже как-то по особому устроила свою жизнь, нисколечко не считаясь с интересами и взглядами матери…
Тут в беседу вмешался Владимир:
– Ирина Яковлевна, оснований для больших волнений нет. Сейчас преждевременно говорить о частностях, пускаться в подробности, но ваша дочь дала согласие связать свою жизнь с работой «нашего ведомства». Но для окончательного решения ее судьбы потребуется, как вы понимаете, время. Не все так просто делается в нашей епархии: предстоит определить возможности нового работника, обучить его некоторым премудростям, подготовить и прочее… Но мне бы хотелось предупредить вас о том, что теперь Аня находится под покровительством и защитой серьезной организации и не стоит по примитивному давить на нее…
Володя рассмотрел все немые вопросы, застывшие на лицах каждого из присутствующих, – кроме Анны, конечно, она-то ехидно, многозначительно и победоносно улыбалась всем, – потом продолжил:
– Повода для излишних волнений нет, согласия родителей, как говорится, не требуется поскольку мы имеем дело с совершеннолетней девушкой, страстно желающей послужить Родине…
Последние слова были произнесены Владимиром с определенной долей юмора, но чувствовалось, что в них он вкладывает и некий особый смысл, мало понятный нам, гражданским людям. Простая девчонка Анечка теперь в наших глазах выросла в «феномен», называемый «разведчик»… Теперь я стал понимать загадки поведения Владимира: пока мы, перезрелые зеленые крокодилы, валяли дурака, он методично вербовал девчонку для нужд своего ведомства. Он все хорошо оценил и взвесил: она закончила школу с усиленным изучением французского языка, немного занималась и английским – все эти качества легко развиваются. Сейчас ее «покатают по миру», чтобы привить вкус к «особым играм», проверят возможности ее индивидуальной адаптации к различным условиям, ее языковые возможности. Конечно, Анну в таких поездках будут сопровождать опытные психологи и функционеры «тайного фронта». Ей «выправят легенду», как бы создадут биографию заново, в удобном для разведки стиле, наконец, ее просто превратят в «современную женщину» и физиологически и психологически…
Ирина не желала сдаваться: она накалялась и краснела, бледнела и остывала. Затем снова повторяла весь цикл эмоциональных перепадов. Наконец она вымолвила:
– Я никому не позволю отнимать у меня дочь! Я обращусь к высокому начальству, я придам ваши слова, Владимир, гласности!
Владимир, видимо, и не собирался ничего отвечать. А, может быть, он сознательно вручал пальму первенства Анне – своему вероятному новому сотруднику. И нахалка ответила за все «ведомство» сразу и однозначно:
– Мамочка, хочешь еще один анекдот?
Но, не дожидаясь ответа, тут же Аня повела рассказ: «В школе на уроке по правилам поведения пешеходов и водителей транспортных средств сильно утомленный долгой речью представитель ГАИ начал ответ на первый вопрос, заданный школьницей: Можно ли рискнуть перебежать на „красный“ перед быстро идущим автомобилем? Можно ответил работник ГАИ, только старайтесь держать выше руки. Ученица уточнила – Зачем? Так удобней работникам морга будет снимать одежду с вашего трупа»…
Нависла тишина… Намек был столь прозрачен, что уточнений никаких не требовалось. Да,.. новости были необыкновенные! Но я поймал себя на том, что завидую Анне, думаю, что ей завидовали и все остальные «старики и старушки». Но Владимир, нет слов, отъявленный шельмец. Я-то предполагал обыкновенный адюльтер, «клубничку», а он, оказывается, занимался серьезным делом. Как я полагаю, именно для каких-то особых задач, порученных ему лично, он и подбирал «свежатинку», пестовал ее, изучал, вербовал, а теперь просто поставил в известность мамочку. Владимир устами Анны дал понять, что конфликтовать с его ведомством не стоит – это слишком опасно. Мысленно я пожал ему руку и поздравил Анну с возможным началом достойной и интересной карьеры.
По лицу Ирины Яковлевны я видел, что ее раздирают сомнения и тревога за дочь. Она догадывалась, что Аня выбрала нелегкий путь в жизни. Может быть, по-матерински просто ей хотелось оградить дочь от таких серьезных шагов. Но перед ней сидел Владимир, всей своей мощью демонстрирующий бесперспективность любых попыток бороться с представителями слишком серьезного клана! Это была уже заявка особой группы масонов, выпестованных вековой практикой защиты своих сугубо военных интересов. И Ирина Яковлевна сломалась, сдалась: она, как обычная баба-недотепа, проглядевшая дочку, расплакалась… И тогда дочь принялась успокаивать взрослую женщину – свою мать: они сидели обнявшись, переживая случившееся так, словно оборвалось у девочки детство, растаяли иллюзии, пришла какая-то странная любовь, родился незаконнорожденный ребенок, называемый «особой профессией»…
У нас появился повод «взгрустнуть» и крепко выпить. Но мы с Олегом «завязали» – а наше слово железное! Мы не станем поддаваться на провокации, соблазны, угрозы и уговоры. Женщины наши все же выпили немного с Владимиром и тут он ошарашил нас снова.
– Господа, пока вы «гужевались», не показывая носа на улицу, произошли некоторые события, несколько меняющие и вашу жизнь. Детали мы на досуге обсудим с мужчинами отдельно, но суть заключается в том, что вашей «великолепной четверке» необходимо «лечь на дно». Вас кто-то «пасет», мне необходимо выяснить «заказчика» и принять кой-какие контрмеры, но для этого потребуется время. Полагаю, что сейчас вас «потеряли», поскольку вы застряли в этой норе на длительное время. Но пройдет время и вашу берлогу обложат со всех сторон, могут и на «прослушку» поставить. Надо менять адрес. Моя квартира исключается, потому что и я тоже «на контроле». Видимо, кто-то надеется через меня выйти на вас. Лучше перебазироваться в другой район города, соблюдая, конечно, некоторые предосторожности.
Володя выдержал паузу, затем уточнил:
– Какие будут предложения?..
Мы думали недолго, первого прорвало Олега, он как бы въехал в проблему и стал рассуждать вполне логично и дальновидно:
– Полагаю, что лучшего места, чем моя «берлога», мы пока не найдем: моя квартира в Петроградском районе. Окна дома выходят на стрелку Васильевского острова, на Неву, так что визуальное наблюдение организовать противнику трудно. Мы притаимся там, а сестра будет доставлять продукты…
Предложение понравилось Владимиру. Но заволновались наши дамы: у каждой женщины имеются «дела на стороне» – работа, парикмахерская, портной и прочее. Поднялся наивный ропот: «нам необходимо переодеться». На что мы четко ответили, что мы воспринимаем женщин только абсолютно раздетыми! Короче говоря, ропот «непокорных» мы подавили моментально. Всегда во взаимоотношениях с женщиной необходим решительный административный окрик: чуть что, то и «по пизде мешалкой»!.. Кстати, более деликатно по этому поводу высказался великий философ Фридрих Ницше: «Собираясь к женщине, бери с собой плетку!»
Стартовали быстро: забрали всю пищу, имеющуюся в наличии, банные халаты на четверых, пижамы и кое-что еще по мелочам. Анна контролировала выезд со двора на улицу, Владимир «проверился», пристально, внимательно и довольно долго осматривая окна дворовой части нашего здания. Нужно было исключить контроль со стороны – наш выход из парадного, открывающегося тоже во двор. У подъезда нас уже ждал микроавтобус с «глухими окнами» по всему кузову, обзор оставался только у водителя – эту роль выполнил Владимир. Мы разместились в глубине автомобиля, быстро юркнув в него из парадного. Анна осталась у подворотни, тщательно, отслеживая возможное преследование. Но на трубку от нее звонка не поступило, значит эвакуация прошла благополучно. Я отметил для себя, что подготовка нового агента уже началась Владимиром – он, видимо, мысленно ставил ей оценки, проверяя результативность преподанной накануне «науки шпионажа».
Ехали не спеша, немного попетляв по городу, чтобы окончательно провериться: «хвоста» не было, и мы двинули к дому Олега на Петроградскую сторону. Машина почти прижалась бортом к подъезду нужного дома, и мы вышли через отгороженную от постороннего наблюдателя боковую дверь. На лифте забрались на четвертый этаж, вошли в «берлогу» – правда, Владимир предварительно обследовал входную дверь на наличие пластида. Нас встретило запустение квартиры моего друга. Первое, что сделал Владимир, так это плотно задернул шторы на окнах всех комнат, в кухне. Открылся новый этап нашей коллективной жизни…
На фоне «простоты», которая, как известно, «хуже воровства», встретившей нас в квартире Олега, мои апартаменты, совсем еще недавно предоставленные избранному обществу, могли показаться роскошью. Из ценных устройств в новом месте нашей «лежки», был только голубой унитаз, да и тот оказался плохо привинченным к полу. Приходилось, сидя на нем, балансировать на «грани несчастья». Ну, мы-то уверенно писали, по-мужски стоя, практически ничем не рискуя.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64