А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Собрание его работ есть только на немецком, поэтому мне понадобилось какое-то время, чтобы найти и перевести нужный мне отрывок. В нем говорилось примерно следующее.
Трехмерное пространство нашей вселенной состоит из "с" идеальных математических точек. И в этом пространстве движутся субстанции двух типов — масса и эфир.
Мы все довольно хорошо представляем, что такое масса, но как быть с эфиром? Эфир — это очень тонкий вид субстанции, связанный с передачей энергии. Совсем не обязательно полагать, что эфир заполняет все пространство между комками массы. Мы знаем только, что одни области пространства содержат массу, другие содержат эфир, а третьи — пусты.
Теперь любой объект, имеющий массу, — например, камень, — можно бесконечно разрезать на все меньшие и меньшие части. В пределе мы будем иметь алеф-нуль бесконечно малых частиц массы. Эти неделимые частицы называются монадами массы. Тогда в общем случае любой объект, имеющий массу, может быть описан как совокупность алеф-нуля монад массы точечного размера.
Эфир также бесконечно делим, даже более того! Любой эфирный объект должен мыслиться как совокупность алеф-одной эфирной монады точечного размера. Поскольку в пространстве имеется "с" точек и поскольку "с" по крайней мере не меньше алеф-одного, в нем, безусловно, достаточно места для всех этих монад.
Тогда в любой момент состояние дел в нашей вселенной может быть охарактеризовано указанием на то, какие из "с" возможных положений в нашем пространстве заняты монадами массы, а какие — эфирными монадами.
Другими словами, пространство содержит множество М из алеф-нуля точек, занимаемых массой, и множество Э из алеф-одного точек, занимаемых эфиром. Состояние вселенной в любой момент зависит только от свойств этих двух множеств точек — М и Э.
Большую часть статьи 1885 года Кантор посвящает описанию особого способа разделения М и Э на пять значащих подмножеств. Завершает работу он такими словами: "Следующим шагом станет выяснение того, насколько взаимоотношения между этими четко различаемыми множествами могут быть ответственны за все раз-, личные способы бытия и действия, демонстрируемые материей, такие как физическое состояние, химические различия, свет и тепло, электричество и магнетизм.
Я бы предпочел не формулировать прямо мои дальнейшие рассуждения в этом направлении до того, как подвергну их более тщательному рассмотрению". Кантор обожал курсив.
Закончив чтение, я какое-то время просидел неподвижно; глядя в окно. За ночь ветер унес облака, и было похоже, что нас ждет еще один, последний, кусочек бабьего лета. Синее небо напоминало туго натянутую цветную пленку. Сухие листья стайками носились по асфальтовым дорожкам колледжа.
Мой разум был необыкновенно ясен, и я мог припомнить каждое слово из того, что Кантор сказал мне в туннеле, ведущем на алеф-один: "Если бы существовала третья основная субстанция в дополнение к массе и эфиру, мы бы знали, что мощность "с" по меньшей мере равна алеф-двум".
Я поразмышлял над этим. Скажем, существует третья субстанция.., назовем ее сущностью. Масса, эфир, сущность. На что может быть похож объект-сущность? Если масса — это куча песка, то эфир похож на воду. Сущность должна быть еще тоньше, еще непрерывнее. Может быть, белый свет состоит из сущности.
Высшие уровни.
— Одно было ясно. Чтобы отличаться от массы и эфира, сущностные объекты должны состоять из алеф-двух монад каждый. Но если в нашем пространстве существуют сущностные объекты, тогда пространство должно заключать в себе как минимум алеф-две точки.., и тогда гипотеза континуума о том, что пространство состоит из алеф-одной точки, будет опровергнута.
Хорошо-прекрасно. Но как.., тут я услышал, как часы пробили два. Время проводить занятие по основам геометрии. Я торопливо собрал листки, на которых делал записи, оставил книгу Кантора на столе у окна и вылетел из библиотеки.
Порывы легкого ветерка гоняли стайки разного мусора. Бледно-оранжевые листья тыкались мне в лодыжки.
Я попробовал представить, что вокруг меня были и более тонкие формы. Эфирные тела, астральные тела, призраки, колобошки.
Казалось рациональным представить, что большая часть того, что я видел на Саймионе, состояла из эфира. Каждый объект — алеф-одна эфирная монада. Мне пока не хотелось думать о возможности присутствия сущностных объектов. На сегодня хватит и того, что я ухватил смысл первоначальной идеи Кантора о массе и эфире.
В класс, где я должен был проводить занятие по основам геометрии, нужно было долго спускаться под гору.
По странному капризу учебной части это был кабинет физкультурной подготовки, примыкающий к спортзалу.
А спортзал был в самой нижней части территории колледжа.
Озеро Бернко часто разливается, поэтому его окружает плодородная ровная почва. Поля зигзагами извиваются вокруг озера и питающих его ручейков. Самый крупный из притоков обсажен с одной стороны деревьями, вдоль которых проходит грунтовая дорога.
Шагая на урок, я видел облачка пыли, поднимаемой машиной фермера на дороге вдоль ручья. В воздухе было полно мух, и их жужжание казалось звуком солнечного света. Я все время спрашивал себя, что это значило бы для призрака, будь он сделан из алеф-одного атома эфира. В голову пришли две идеи.
Во-первых, имея обувную коробку, мы можем наполнить ее либо алеф-нулем монад массы, либо алеф-одним эфирных монад. Даже при том, что монады обоих типов исчезающе малы, неизбежно получается, что монады массы ведут себя так, будто они грубее, шершавее, менее плотно упакованы. Предположительно, эфирное тело может просочиться сквозь промежутки в твердом объеме массы.
Поэтому привидения могут проходить сквозь стены. Хорошо.
Во-вторых. Животное о четырех лапах без труда может сосчитать до трех. Физическое тело имеет алеф-нуль монад массы и прекрасно себя чувствует, имея дело с меньшими числами, как, например, десятки или десятки тысяч. Если астральное тело имеет алеф-одну эфирную монаду, тогда разумно допустить, что оно оперирует алеф-нулем. Поэтому астральные тела должны быть способны достичь бесконечного ускорения, но испытывают проблемы с алеф-одним. Опять хорошо.
Студенты ждали меня возле пристройки к спортзалу.
Некоторые засмеялись, увидев, что я иду к ним. Подходя, я надел профессиональную маску бодрого дружелюбия.
Высокий парень с усиками… Перчино.., заговорил со мной:
— Как вы себя чувствуете, доктор Рэймен?
— Прекрасно, — ответил я как можно безразличнее.
Я вспомнил, что Перчино был дружком той барменши в «Капле». Мэри. У меня все еще не было случая спросить ее, что мое тело делало там в среду ночью.
Я отпер дверь, и класс проследовал за мной в тихий зал. Солнечный луч пробивался под углом сквозь окно в конце зала, высвечивая пляску мириада пылинок. Мне в голову пришло кое-что из когда-то читанного про пифагорейцев. Они верили, что вокруг нас столько же духов, сколько пылинок в солнечном луче. На мгновение я почувствовал, как вокруг меня толпятся бесконечные иерархические уровни духов.
— Мэри говорит, вы были такой странный прошлой ночью, — послышалось доверительное бормотание. Рядом со мной шагал Перчино. Он явно ждал моего ответа.
— Я выпил пару кружек пива, — сказал я, каменея.
К счастью, мы уже подошли к аудитории, и я был избавлен от продолжения. Я уже начал просматривать полуоформившийся план шантажирования меня ради хорошей отметки, сочившийся из его мрачных темных глаз.
Это был тот самый парень, который писал курсовую работу по НЛО. Я рассчитывал на то, что он снимет меня с крючка, написав хорошую работу.
Студенты вошли и расселись. Я начал лекцию, медленно шагая взад и вперед перед доской.
24. ОБУЧЕНИЕ
— В прошлый раз, как вы помните, я говорил о трудах С.Х. Хинтона. Самой большой проблемой в его жизни было, как сделать четвертое измерение чем-то реальным. Я сегодня оказался в похожем положении. Я хочу убедить вас в том, что бесконечность реальна.
Некоторые студенты почему-то сконфузились при этих словах. Особенно это относилось к одной девушке, эдакой тугой пышечке со светлыми волосами, подстриженными еще короче, чем у меня. Она регулярно интересовалась, что общего имели мои лекции с геометрией, которую она собиралась когда-нибудь вколачивать в головы старшеклассников.
Бросив на нее взгляд, я солгал:
— Концепция бесконечности принципиально важна для правильного понимания основ геометрии.
Некоторые студенты почуяли отмазку и хихикнули. Я уже пользовался этим оправданием, целых три недели рассказывая им о четвертом измерении.
— Ну хоть сегодня, — сказал я и сделал примирительный жест. — Мне просто необходимо поговорить 6 бесконечности сегодня.
Кто-то улыбнулся, кто-то вздохнул, но все были готовы слушать. Я начал:
— Идея, которую я собираюсь развить сегодня, заключается в том, что человеческий разум бесконечен. Я говорю буквально. Если урок пройдет успешно, вы все выйдете из класса со способностью думать о бесконечных вещах.
Итак, люди часто утверждают, что нам не дано полностью постичь бесконечность, поскольку наш мозг конечен. На это имеется два возражения. Прежде всего откуда вам известно, что мозг конечен? В конце концов, вполне возможно, что любой материальный объект состоит из более мелких частей — так что любой кусочек материи содержит в себе бесконечно много более мелких кусочков материи. Как раз перед тем как идти сюда, и был в библиотеке и прочитал статью Георга Кантора. Он заявляет, что каждый кусок материи содержит алеф-нуль неделимых частиц.., он называет их монадами массы.
Студенты тупо смотрели на меня, и я пошел на попятный.
— Я говорю это к тому, что мозг, вполне возможно, не является конечным объектом. Может быть, в нем бесконечное множество крохотных частиц, поэтому в вашей голове могут складываться бесчисленные сложные модели. Вы их чувствуете?
В голове у меня начинало потихоньку звенеть. Толстая девушка в заднем ряду одобрительно кивала, и я продолжил:
— Это первая линия защиты. А теперь перейдем ко второй.
Допустим, мозг все же совершенно конечен.., что-то вроде ограниченной сети, имеющей ограниченное множество возможных конфигураций. Я хочу заявить, что и тогда имеется возможность пережить бесконечное множество мыслей.
Причина в том, что мы состоим не только из массы — плоти и крови. У нас есть душа, дух, астральное тело — есть другой порядок бытия. И на этом уровне мы, несомненно, бесконечны.
Некоторые студенты начали, усмехаясь, переглядываться. Один из них, парень по имени Хокинс, специализирующийся в физике, высказал общее сомнение вслух.
Он говорил с тягучим лонг-айлендским акцентом;
— Это всего лишь вааше мнение, доктаар Рэймен. Вы думаете, что у вас есть душа. Я думаю, что вы лишь сложная машина. Мы могли бы проспорить об этом всю ночь, но зачем зря тратить время? Тут невозможно победить.
Мне стали видеться зеленые и розовые вспышки. Я постарался собраться с мыслями. Должен существовать способ доставить бесконечность на Землю.
— Да, на первый взгляд, в этом заявлении есть определенный смысл, — сказал я, улыбаясь. Мне Хокинс нравился именно тем, что никогда не соглашался со мной. — Видимо, это случай из серии «докажи или заткнись». Либо я прямо сейчас покажу вам бесконечность, либо признаю, что это просто удобная математическая фикция. А теперь посмотрим…
Я на секунду, задумавшись, посмотрел в окно. Тренировалась футбольная команда. Глядя на одного из дальних игроков, я испытал моментальный скачок сознания.
Я видел его глазами, чувствовал мяч на бутсе. Я перемещался между одинарным и двойным сознанием, между Одним и Многим. Я начал что-то чувствовать. Внезапно я увидел снаружи колобошек, Я повернулся к классу.
Кэти сидела в первом ряду и неуверенно улыбалась мне. Она состояла из зеленоватого эфира, а по всему потолку висели розовые колобошки. Ее губы шевелились.
Я слышал только стук собственного сердца. Она действительно вернулась на Землю следом за мной. И Сатана не схватил ее. Я подошел и попробовал дотронуться до нее, но моя рука прошла сквозь ее голову.
Тут я заметил, с каким любопытством студенты наблюдают за мной. Я продолжил лекцию, говоря первое, что приходило в голову.
— Возьмем самосознание. Вы знаете, что вы существуете. У вас есть мысленный образ себя самих. В особенности у вас есть мысленный образ своего настроения. — Я нарисовал на доске пузырь, изображающий мысль, а в нем множество разных фигур. — Допустим, это ваше сознание.
Теперь предположим, что вы решили подумать о своем сознании так же, как вы думаете о других вещах. — Я втиснул маленький пузырь мыслей в большой и также заполнил его фигурами.
Несколько студентов засмеялись.
— Вы видите, в чем проблема, — сказал я, поворачиваясь к ним лицом.
Кэти держала на коленях пакет с чем-то. Я не позволял себе надолго задерживать на ней взгляд, я боялся утонуть в ее глазах. Я подобрал нить своего доказательства.
— Идея заключается в том, что, если вы формируете образ своего сознания, он содержит в себе образ вашего сознания, который содержит образ, в котором содержится образ.., и так далее. Мы способны мыслить бесконечными регрессиями.
Хокинс сказал:
— Вы не можете нарисовать картину глубиной больше пяти уровней.
— Но я могу продумать ее всю насквозь. Вот в чем и заключается суть настоящего высшего сознания. Это первый шаг на пути слияния с Абсолютом..
На этом коротко подстриженная блондинка потеряла терпение:
— Разве это не должен был быть урок геометрии?
Класс заорал, а я запнулся, подыскивая ответ.
— . — Ну не надо на меня так давить, — сказал я во второй раз за этот день.
Тем временем Кэти встала и вывалила содержимое своего пакета на мой стол. Дурман-трава. Целый курган дурман-травы. Я энергично закивал ей. Она пришла мне помочь.
— В последнее время я очень много думал про бесконечность, — говорил мой голос. — И вам следует помнить, что пространство состоит из бесконечно многих точек — хотя никто не знает, каков именно уровень этой бесконечности.
Кэти достала зажигалку и подпалила кучу дурман-травы. Она задымилась, как осенние листья. Светло-голубые струйки потянулись к студентам.
— Я действительно думаю, что некоторые из вас сумеют уловить суть понятия «бесконечность» прямо сейчас. — Я подошел к окну и закрыл его. — Расслабьтесь и постарайтесь представить себе свое сознание. — Кто-то хихикнул, но я повысил голос:
— Я серьезно. Давайте пару минут помедитируем вместе, а потом все пойдем по домам. Я обещаю, что в понедельник будет более организованная лекция.
Я сел и подпер голову руками. Некоторые студенты последовали моему примеру, некоторые начали листать свои записи, а другие уставились в окно. На самом деле это не имело значения. Дымок дурман-травы голубым туманом наполнил комнату.
Я потянулся лицом к струйке дыма и вдохнул. По всему телу разлилось ощущение свободы. Кэти тоже вдохнула дыма, исчезла, потом снова вернулась. Мы улыбались друг другу.
Вид у студентов был немного одуревший. Перчино зевнул, потом вытянул руки вперед. Только это были не настоящие его руки. Он это заметил и от удивления вскочил. Его тело осталось сидеть на стуле. Он поспешно вернулся в него.
И тут это стало происходить со всеми подряд. Мы не белели, просто выскальзывали из своих тел и входили в эфирное сознание.
Нельзя было терять времени. Можно уловить множество алеф-нулевого размера, уже находясь в эфирном теле, но нужно иметь, на что смотреть. Моя работа заключалась теперь в том, чтобы генерировать бесконечности.
— Ля, — сказал я. — Ля, ля, ля… — Я попробовал войти в ускорение, но мой физический язык заплелся об астральный, и я замолк. Придется придумать что-то другое.
Я выскользнул из своего физического тела и начал бегать кругами по комнате. Я сделал алеф-нуль кругов, взял Кэти за руку, и мы пробежали еще алеф-нуль. Перчино выскочил из своего тела и присоединился к нам в следующем забеге, а потом и весь класс побежал, даже блондинка со строгим лицом.
По мере того как дурман-трава распространяла свой дым между двумя пластами реальности, мы все быстрее и быстрее скользили по классу. Мы побежали по стенам.
Сначала мое тело выглядело как моя обычная бледно-зеленая копия, но на бегу я становился все более обтекаемым.
Везде по стенам бежали люди — невозможно было сказать, кто первый, кто последний. Некоторые студенты тоже стали обтекаемыми, как я, другие, наоборот, усложнили свои формы. Мимо просвистел гигантский омар, потом грифоны и птицы додо.
Все это время наши физические тела сидели с отвисшими челюстями на своих стульях. Мы промчались еще алеф-нуль кругов и повалились хохочущей грудой в углу класса, слишком возбужденные, чтобы говорить.
Я поискал глазами Кэти, но она исчезла. Дурман-трава на моем столе догорела, не оставив даже пепла.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25