А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Я знал, что ему не стоило отправляться на Восточный берег, принимая во внимание его привычку ширяться каждый день. Мне бы никогда не удалось вернуть его.
– Я принес тебе дурь, но вначале мне нужны деньги.
– Попался на крючок этой штуки, да? – проворчал Фелисития.
– Какой?
– Наличных.
О да. Безусловно. Он дал мне ключ, и я быстро вынул из несгораемого шкафа под столом его недельные карманные деньги. Я пересчитал банкноты три или четыре раза, пока Фелисития облизывал свои накрашенные губы, словно дешевая уличная потаскуха.
– Здесь сотня фунтов, – отрезал он. – На что ты их потратишь, бесполый?
– Ничего, если я потрачу их на книги?
Я учился читать на авианском, зная, что это язык Замка. Доттерель позволил мне раз в неделю брать книги из его собрания, которое он бережно хранил в своей квартире над аптекой. Фелисития фыркнул, поскольку был уверен, что тратить деньги на книги – ужаснейшее из преступлений.
Я прикоснулся к маленькому бумажному кулачку, лежавшему в кармане моих кожаных штанов с бахромой.
– А что, если я сейчас убегу с деньгами? – полушутя спросил я.
Фелисития разгладил свою юбку.
– Моя ангелоподобная лучница ожидает тебя снаружи. По первому моему слову она тебя прикончит.
Я не понимал.
– Это же девчонка Петергласса, она из Лучников… – пробормотал я.
Я был уверен, что он посылает убийц, поскольку он – торговец, а я отбиваю у него клиентуру.
– Да, но никто из них до сих пор ни разу даже не задел тебя, – ухмыльнулся Фелисития. Я со злостью шагнул вперед, и он наградил меня умоляющим взглядом. Он бы очень хотел, чтобы я прикоснулся к нему, и потому я не стал этого делать. – Я платил лучникам Петергласса, чтобы они внимательно следили за неточностью своих выстрелов. Петергласс и не подозревает об их предательстве и все еще хочет убить тебя.
Я не мог поверить в это.
– Но зачем ты защищаешь меня?
– Очевидно, потому что ты делаешь лучшую дурь, мой юный возлюбленный.
Это совсем не то, чем я хотел бы быть! Фелисития и я не считали друг друга жильцами на этом свете – мы были наполовину мертвецами. Я стал его личным дилером. Я хотел бы работать у Доттереля, бегать марафоны и читать книги. Я, дикий мальчуган с гор, хотел Лэйс, денег, свободы и думал, что смогу достичь всего этого посредством смирения. В моей голове собиралась холодная буря – имелся более быстрый путь.
Я поклонился и поблагодарил его. Пора заканчивать с моим лизоблюдством, я принял решение. Я сунул руку в другой карман, в котором находился пакетик, выглядевший точно так же, как и первый. Это зелье я использовал, когда хотел избавиться от кредиторов и тех, кто пытался поживиться за мой счет. Со всеми полагавшимися церемониями я передал его Авер-Фальконе.
– А не приготовишь для меня дурь?
– Этого не было в договоре! – Я не хотел прикасаться к этой дряни чаще, чем того требовала необходимость. – Тебе хватит на неделю, – сладким голосом добавил я.
– На неделю. Одну неделю! Во мне сейчас столько, что хватит на месяц.

Мне очень нравилась аптека, и каждое утро, открывая ставни, я неизменно глядел на золотисто-зеленые буквы над окнами – «Доттерель Томас». Я надеялся, что однажды там будет начертано мое имя, и эта моя почти несбыточная мечта благополучно уживалась с желанием присоединиться к Замковому Кругу, исполнение которого было и вовсе из области сказок. Возможно, я бы сохранил на вывеске и имя моего хозяина, выглядело бы неплохо: «Доттерель и Шира».
Множество стеклянных бутылочек, стоявших на узких полках, которые занимали все стены, были наполнены разноцветными жидкостями. В каждой из них заключался свой оттенок солнечного света. Стоял медицинский запах спирта и пыльной бумаги. Несколько ярлыков на связках растений, которые сохли, свисая с потолка, были написаны моей рукой. Впервые я почувствовал причастность ко всему этому.
Одновременно с любовью к моему своеобразному убежищу я испытывал страх перед совершенно новыми для меня понятиями, такими как полномочия и обязанности. Я уважал моего хозяина. Я считал его гением и – поскольку он мог говорить на скри – спасителем. Условия и правила моей работы подмастерьем, которая будет завершена через год, были вырезаны в черном дереве и помещены под стекло в галерее моего сознания. И пока Фелисития, лежа на боку, чтобы удобнее было дотягиваться до стола, вспрыскивал в вену ужасное количество яда, который он только что сам у меня купил, я мысленно пробегал по строчкам этих правил. Фелисития криво взглянул на меня; он не понимал, что слова, написанные на бумаге, были священными.
Дословно мое соглашение с Доттерелем гласило, что я буду постигать мистическое искусство своего мастера в течение семи лет. Ничего не покупать, не продавать без разрешения вышеупомянутого хозяина. Таверны, гостиницы и пивные для меня закрыты. Я не должен играть в карты, рулетку и другие запрещенные губернатором игры; мне нельзя отлучаться с места службы ни днем, ни ночью, зато мне полагалось полностью подчиняться вышеуказанному хозяину и выполнять все его указания.
Прошло уже шесть лет двойной жизни, лорд Авер-Фальконе. Думаю, мне не нужно объяснять вам всю напряженность ситуации, в которой я находился. Я нарушил все и каждое из правил моего договора, хотя он был закреплен на бумаге. Если бы у Доттереля возникло хотя бы крохотное подозрение касательно того, чем я сейчас занимаюсь, то я тут же снова стал бы бездомным, и все – риданнец не протянул бы и недели, оказавшись на улице.
– Надеюсь, это хорошая штука, – промурлыкал Фелисития, и в его голосе звучали сладкие нотки предвкушения. Я почувствовал себя неловко и немного наклонил голову, что он принял за знак уважения. – В последний раз меня сбросило в Перевоплощение на полтора дня, – хихикнул он.
Фелисития проткнул все еще горячей от огня свечи иглой нанесенную на кожу татуировку в виде Колеса. Я вздрогнул и отвернулся.
Он понял, что что-то не так, и начал ругаться. Боль превратила его ругательства в крики. Его вмиг скрутило и парализовало, на шее вздулись вены, ослепшие глаза вылезли из орбит.
Это эффект сколопендиума, смешанного со стрихнином. Я в ужасе наблюдал за мучениями Фелиситии. Конечно, я мог сделать его смерть более быстрой, однако я специально подобрал дозу, чтобы замедлить действие яда и в это время успеть скрыться. Но теперь я застыл, глядя на его корчи и слушая последние хрипы его агонии. В конце концов он сполз с дивана. Я уставился на пустой диван и ждал, когда же его накрашенные ногти перестанут скрести по полу. Взглянув на Фелиситию, я тут же с омерзением отвернулся – его лицо стало черным.
– Фелисития? – промурлыкал я. – Любовь моя?
Если бы он мог восстать из мертвых, чтобы услышать это, он бы так и сделал. Ну что ж, значит, теперь я нахожусь в безопасности, хотя риданнские суеверия твердили мне: его труп оживет и схватит меня за локоть.
Я долго пытался опустить ему веки. В конце концов мне это удалось, но я испачкал в туши пальцы. Правда, как оказалось, закрыть глаза мертвого парня – это легко. Куда сложнее закрыть ему рот. Я снял с него украшения. Все вещи со стола я бросил в огонь, и мне стало немного лучше, поскольку тот разгорелся и стало теплее. Книгу и ножной браслет я спрятал в карман.
Янт, ты убил члена своей собственной банды. Хотя вряд ли его существование можно было назвать жизнью. Впрочем, это же утверждение относится и к тебе, Янт. Теперь ты – добыча Петергласса. Черт. Мне нужно убираться отсюда.
Ветер, сотрясавший стены, напомнил мне о мире, который был снаружи. Нужно идти; здесь нет ничего, кроме обломков. Оставив скрюченный труп Фелиситии, я добежал до двери и рискнул выглянуть наружу. Лучницы не было. Осмотревшись еще раз, я метнулся обратно – все, как учила меня Лэйс. То, что могло гореть, я бросил в огонь. У двери стояла жестяная банка с парафином, и я принялся размазывать его по стенам пустого здания достаточно толстым слоем, который смог бы противостоять дождю. Жадные языки желтого пламени уже плясали вовсю; через несколько минут запылало все здание.
Выбравшись наружу через сгущавшееся облако черного дыма, я захлопнул дверь и дотронулся до символа Колеса, изображенного на ней. После этого я отбежал на безопасное расстояние и с детским ликованием наблюдал за тем, как горит наш штаб. Моя жизнь в Хасилите подходила к концу. То же самое я чувствовал, когда покидал долину. Я был на лезвии ножа в тысячи раз более острого, чем покрытые льдом горные пики. Это, слава богу, дети, пусть и очень опасные. Однако как я объясню свой уход хозяину? Или взять да и убраться без объяснений? А как, Дарклинг меня раздери, я растолкую все это своей банде?
Наблюдая за пожаром, я решил, что было бы неплохо оседлать поднимающийся над ним теплый поток и отправиться обратно в Галт по воздуху, нежели рисковать и бежать по Восточному берегу. Я снял с себя рубашку и расправил мощные крылья. Четвертый и пятый пальцы были соединены друг с другом, несгибаемый большой палец – чуть отставлен в сторону. Мои кости представляли собой аэродинамические кривые, принявшие идеальную форму за годы полетов. Отлично, оседлаем погребальный костер Фелиситии, чтобы вернуться домой.
– Сделай это – и умрешь, дорогуша, – раздался голос позади меня.
Я застыл и оглянулся. Ангелоподобная лучница уселась на бочку и наставила свой небольшой арбалет прямо мне в лицо.
– Как грустно, – заметила она.
Мне пришлось согласиться, и я сложил крылья, чтобы показать, что я никуда не собираюсь, а также чтобы защитить их от возможных повреждений.
– Фелисития? – спросила она.
У лучницы был высокий, резкий голос, который вместе с ее тонкими ногами и руками, похожими на палки от швабры, производил впечатление того, что вы разговариваете с юным дарованием из музыкальной школы. Она была вполовину ниже меня ростом.
– Я не вооружен.
– Похоже, что тебе и не нужно оружие, чтобы оставлять после себя чертовы разрушения. Ты пойдешь со мной. – Она говорила на повышенных тонах, стараясь перекрыть рев огромного костра и шипение капавшего с крыши склада расплавленного свинца. Желтое пламя отражалось в зеленых, застоявшихся водах доков.
– Миледи, – обратился я к ней, в то время как мечты о богатстве и славе рассыпались, словно карточный домик. Вместо них в мозгу возникали картины того, как, во-первых, Доттерель кричит, чтобы я принес ему кофе, а во-вторых, как меня прибивают гвоздями к водяному колесу, и я уже больше не способен приготовить этот дурацкий кофе, не говоря о наркоте. – Вы позволите мне предложить вам сотню фунтов. Они у меня вот здесь. – Я с надеждой полез в один из карманов, и она захихикала.
– Тебе это не поможет, но деньги я возьму. – Она подошла ко мне, продолжая держать меня под прицелом своего арбалета, и быстро выхватила из рук наследство Фелиситии. – Что ты с ним сделал? – осведомилась она.
– Наркотики, – хмуро ответил я.
Когда она снова заговорила, в ее голосе явственно прозвучало торжество:
– Меня ждет еще сотня у Петергласса, когда я приведу тебя к нему в штаб. Так что двигай вперед.
Я поклонился, демонстративно не обращая внимания на приглашающий жест ее арбалета. Оружие было совсем небольшим, и она легко могла удерживать его в одной руке, но при этом, несмотря на острый наконечник стрелы, пробивной силой оно явно не отличалось.
– Нет! – крикнул я, чувствуя, как нарастающий жар от пламени опаляет мои крылья и разжигает мою ярость. – Я отправляюсь обратно в Галт. Так что оставь меня, неспособная летать!
– Стрелы отравлены, – предупредила она меня.
– Мой хозяин знает антидот к любому яду!
– В это дело вовлечен взрослый? – спросила она оторопело.
– Будет, если ты не отпустишь меня!
– Взрослый? Но как это…
– Мой хозяин может положить конец всем нашим играм. – В качестве награды за мужество я легонько взял ее свободную руку и стал успокаивающе ласкать, другой рукой она продолжала поглаживать спусковой крючок арбалета. – Я почти могу слышать его зов, – добавил я.
– Ты – мой пленник, – завопила она.
Дождь отскакивал от ее плеч, на которых красовался узкий кожаный жакет. Внезапно слезы растерянности сделали ее лицо, похожее на свежий фрукт, ярко-красным. Руки девчонки затряслись, и кончик стрелы задергался из стороны в сторону – я внимательно за этим следил. Итак, она была связана с Лучниками, а я – с Колесом. Если бы мы могли объединиться, Хасилит был бы нашим.
– Кстати, – задумчивым голосом проговорил я, – думаю, что в случае шантажа это потянет на целый миллион.
– Что?
– Ну, смотри, сын губернатора, лорд Авер-Фальконе, пропал где-то в трущобах Восточного берега. Убийства, наркотики, секс. Список может быть очень длинным! За такую информацию газета заплатит нам хорошие деньги, однако я уверен, что его отец даст еще больше.
– Я предупреждаю тебя, кошачьи глазки… Хм…
– Идем со мной, и у нас будет миллион. – Я широко улыбнулся. – Мы свалим из Хасилита. Будем путешествовать по миру. Даже увидим Замок. Это лучше, чем банда Лучников, не так ли?
– Шантаж?.. – Светловолосая девчонка вынула стрелу из арбалета и заткнула ее за широкий кожаный пояс. Она фыркнула и неуверенно протянула мне руку. – Я – Серии. Кроме того, что я – злобная убийца, я еще танцую в кабаре «Кампеон». И ты все еще мой пленник.
Я воспринял это заявление весьма скептически.
– А я – Янт. И я могу летать.
В ее глазах мелькнуло подозрение.
– Если ты обдуришь меня, я выслежу тебя, где бы ты ни прятался. Я буду потрошить… – Она подскочила, напуганная грохотом, с которым позади нас обрушилась крыша склада. Одной рукой лучница прикрыла глаза, чтобы защитить их от страшного жара. – Встретимся в «Кент-ледже», сегодня, в шесть, – прокричала она. – Не вздумай опаздывать – занавес поднимается в девять.
– В шесть, миледи, – подтвердил я.
Она изобразила реверанс с грацией девушки из группы поддержки, а затем восхищенным взглядом, в котором все же немного не хватало обожания, понаблюдала за тем, как я поймал восходящий темный поток и отправился домой.

Это все, что на сей раз я собирался рассказать о моем прошлом, поскольку мне до сих пор приходят гневные письма из туристического управления Хасилита.

ГЛАВА 9

Молния слушал сбивчивый, торопливый рапорт усталого солдата, который несся через покрытые инеем поля, чтобы нагнать нас. Опустившись на колени, я помог Свэллоу застегнуть кольчугу, поскольку руки у нее замерзли почти до бесчувствия. Время перед битвой известно как «пивной час» – люди запивали свой завтрак полными кружками рома. Оленины больше не предвиделось – животные были потревожены, и теперь нам придется урезать свой рацион до солонины и хлеба. Я видел, как открывали бочку с вином: замерзшее содержимое раскалывали топором и уносили в корзинах и шлемах. Чтобы не тонуть в грязи, солдаты соорудили настил из бревен и проложили его из конца в конец лагеря.
Лицо разведчика отразилось в браслете Молнии.
– Ты был с Танагерским фюрдом? – обратился я к нему.
– Да, Вестник. Я добрался даже до Лоуспасса. Все деревни в округе пусты. – Разведчик говорил с сильным восточным акцентом; у него была великолепная борода.
– Ты видел крепость?
Он выдержал паузу.
– Насекомые строят вокруг нее стену.
– Разве Тауни не может остановить их?
Молния, слушавший рапорт с самого начала, пояснил:
– У Вирео и Тауни недостаточно солдат, чтобы противостоять такому количеству Насекомых. Я думаю, им лучше бежать, пока стена не сомкнулась, и направиться на юг, чтобы встретиться с нами. Если нет, они окажутся в ловушке, и только Сан сможет помочь им.
Я знал, что у них полно еды и порядка полумиллиона стрел в оружейной, а посему, если бы мы могли попасть в крепость, у нас появился бы шанс пополнить собственные запасы.
Разведчик склонил голову.
– Долина полна Насекомых. Их пробудили несколько человек из Рейчиза, которые крошили Стену, пытаясь извлечь из нее своего друга.
– К Стене прикасаться запрещено, – заметил я.
Разведчик пожал плечами, как будто говоря, что законы Замка ныне не имеют в Рейчизуотере силы.
– Насекомые направляются на юг. Они приближаются. Эти твари скоро будут здесь.
– Как много? – спросил я, ловко управляясь с застежками Свэллоу.
– Много, очень много.
– Нельзя ли чуть более точно?
– Тысячи тысяч.
Не веря своим ушам, я поднял глаза.

Рог пропел три раза. Первый призывал солдат собирать лагерь. Однако большинство палаток осталось на прежнем месте, ибо они намертво примерзли к земле. Со вторым сигналом солдаты должны были разбиться по поместьям, что не заняло много времени, так как в поход выступили лишь Ондин и Микуотер. После третьего отряды заняли свои позиции, и войско, подняв стяги, начало движение.
Фюрд был построен так, чтобы атаковать в открытом боевом порядке – расстояние между солдатами в строю было достаточно большим.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43