А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 




Сергей Шхиян
Царская пленница


Бригадир державы Ц 4



Сергей Шхиян
Царская пленница

Глава первая

На Большой Садовой улице в этот час дня было тихо и пустынно. Никаких подозрительных субъектов я не заметил и, обойдя для страховки квартал, нырнул в свои ворота. На счастье, во дворе никого из жильцов или их слуг не было, только на крылечке флигелька сидел мой приятель, беглый солдат Иван, и курил трубку. На мое появление он никак не отреагировал, как будто я отлучался на пятнадцать минут.
– Как здесь, все тихо? – торопливо спросил я, озираясь по сторонам.
– Шуметь не будешь, так и останется, – ответил он, неодобрительно оглядывая меня с головы до ног.
– Иван, что это с тобой? – удивленный таким индифферентным отношением, спросил я. Мы не виделись уже несколько дней, и ему пора было начать беспокоиться о том, куда я исчез.
– Со мной ничего, а вот ты откуда меня знаешь? – подозрительно спросил он.
– Ты что, сдурел! – сердито воскликнул я, начиная подозревать его в какой-то непонятной игре.
Всего час назад я сбежал из Петропавловской крепости, боялся погони, не без основания опасаясь за собственную жизнь, и вдруг меня отказывается признать один из близких людей, на помощь которого я твердо рассчитывал.
– Слушай, парень, – строго сказал Иван, глядя на меня с не меньшим удивлением, чем я на него, – шел бы ты своей дорогой, пока я не дал тебе по шее. Вот тогда не я, а ты сдуреешь.
Его нежелание узнать меня было таким искренним, что я не сразу нашелся, что сказать. Не мог же солдатский мундир, в который я был одет, так изменить мою внешность, что я сделался неузнаваемым.
– Не узнаешь, значит? А ты присмотрись, может быть, все-таки вспомнишь? Мы вроде недавно были друзьями, – рассудительно посоветовал я, беря себя в руки. Ничего похожего на двойную игру в лице солдата заметно не было.
Иван вынул трубку изо рта и внимательно осмотрел меня с ног до головы. У него на лице мелькнула недоуменная гримаса, какая бывает, когда видишь что-то смутно знакомое, но не можешь вспомнить, откуда.
– Неужели я так изменился?
– Голос вроде знакомый, где-то, кажись, такой слышал, а вот личность твою никогда не видел, – осторожно ответил Иван. – Напомни, может, и признаю.
– Я Алексей… Крылов, – представился я, видя, что иначе мы ничего не добьемся друг от друга.
– Кто? – ошарашено переспросил Иван, вставая с крыльца. – Как ты назвался?
Лицо его из удивленного сделалось подозрительным. Он сощурил глаза и будто ненароком пошарил взглядом у меня за спиной, кого-то высматривая.
– Крылов. Собственной персоной… – повторил я снова, но на этот раз, кажется, совсем неубедительно. Дело в том, что вставший на ноги невысокий, как и большинство людей этой эпохи, герой штурма турецкой цитадели Измаил почему-то оказался выше меня ростом!
– Ты, малец, откуда Крылова знаешь? Тебя кто сюда подослал?
Я не сразу ответил, внезапно увидев свою одежду. Каким-то чудом (не иначе как это был фокус моего товарища по заключению, с которым мы час назад бежали из Петропавловской крепости) вместо солдатской формы на мне оказалась замызганная мещанская поддевка, ветхий кафтанчик с протертой на швах материей и грязно-белые панталоны армейского покроя.
– Все в порядке, это, правда, я, – проговорил я каким-то жалким голосом. Слишком невероятной оказалась такая метаморфоза. – Меня ищут, вот и пришлось поменять внешность.
Иван смотрел на меня, вытаращив глаза. Потом недоверчиво покачал головой.
– Крутишь ты что-то, парень. Хотя в голосе сходство с Крыловым и есть. Если ты говоришь, что ты Крылов, тогда скажи, из какого века ты сюда попал?
– Из двадцать первого. Давай позже будем выяснять, кто я такой! Тогда и вспомним то, что никто кроме нас не может знать, например, про твою невесту Марфу, или как мы дрались с сатанистами! Иван, у нас сейчас на это нет времени. Я сбежал из Петропавловской крепости, и если в Тайной экспедиции известен мой адрес, сюда скоро явится целое войско. Мне нужны деньги и документы, а тебе срочно пора уходить, иначе элементарно заметут и посадят за компанию со мной.
Иван молча слушал, напряженно вглядываясь в мое лицо.
– Ну, что ты стоишь, как столб. Двигайся в темпе! Деньги спрятаны под половицей в нашей комнате. Забери их и ступай в сторону Невского. А я посмотрю, на кого я теперь стал похож, и догоню, – говорил я так тревожно и напористо, что Иван, больше не раздумывая, подчинился и бросился в нашу половину флигеля.
Я же побежал в комнату Антона Ивановича, своего далекого предка, съемщика этого флигеля, вместе с которым мы с Иваном попали в Санкт-Петербург. В его комнате имелось зеркало.
Если мой сосед по заключению, которого я прозвал Алхимик, ставил задачей сделать меня совершенно неузнаваемым, то он в этом более чем преуспел. Я, открыв от изумления рот, разглядывал отражение щуплого шестнадцатилетнего татарчонка. У таращившегося на меня из зеркала парнишки было скуластое плоское лицо, раскосые глаза, смуглая от загара кожа. К тому же стервец-сокамерник лишил меня не только собственной внешности, он еще оттяпал у меня сорок сантиметров роста.
«Ну, соседушка, ну, учудил! – не зная, радоваться или огорчаться, думал я. – Как же я буду жить с такой внешностью!»
С одной стороны, такая метаморфоза была мне на руку. В Питере я оказался недавно, но, кажется, успел обратить на себя самое пристальное внимание местных «спецслужб», кончившееся для меня заключением в Петропавловскую крепость. К тому же незадолго до ареста у меня состоялась случайная встреча с императором Павлом I.
Признаюсь как на духу, тогда я был сильно навеселе, поэтому говорил с императором без особого почтения и «политеса». Непривыкший к подобному фривольному поведению подданных, самодержец заподозрил меня в крамоле, и эта беседа кончилась для меня задержанием.
Мне тогда удалось убежать из-под стражи, но, зная въедливый характер мнительного царя, можно было не сомневаться, что для поимки опасного вольнодумца он поставит на уши всю полицию, и ориентировки с моим описанием попадут ко всем околоточным.
Получалось, что пока я сидел в крепости по одному уголовному делу, меня ловили в городе по приказанию царя. Оказавшись на свободе, я мог не сомневаться, что меня, в конце концов, поймает если не Тайная экспедиция, то полиция. Так что куда ни кинь, всюду был полный клин. Теперь, став совершенно другим человеком, у меня появился шанс выйти сухим из воды.
Самым обидным было то, что в обоих арестах я оказывался без вины виноватым. Царь заподозрил во мне французского шпиона-революционера, кем я, конечно, не был, а влиятельный чиновник из «спецотдела» тайной экспедиции позарился на мои деньги и пытался сфабриковать против меня политическое дело. На самом же деле, моя вина была только в том, что я незаконными методами пытался спасти свою жену, сидящую под арестом в Зимнем дворце.
Эта длинная и запутанная история вынудила меня приехать в столицу из глубокой провинции, где я весело проводил время в дворянских развлечениях, вроде пиров, любовных приключений и дуэлей. К несчастью, императору всея Руси привиделось, что скромная крестьянская девушка, ставшая моей женой, собирается оспаривать у него российский престол, и эта дурацкая идея фикс разрушила наше семейное счастье. Жену арестовали и повезли в Питер предстать перед строгими государевыми очами, а я бросился ее выручать. Однако теперь, кажется, даже больше чем она, нуждался в защите…
Пока я рассматривал в зеркале подростка, в которого неожиданно превратился, Иван заглянул в комнату, полюбовался, как я таращусь на себя, сказал, что уходит, чему-то засмеялся и убежал, топая сапогами.
Я оставил свое отражение в покое и торопливо пошел в свою комнату, прикидывая, что из самого необходимого можно взять собой. Больше всего мне могло пригодиться оружие, но как его скрыть на таком тщедушном тельце под куцей одеждой, я не представлял. Тем более что, став бедно одетым инородцем, я автоматически переходил в иной социальный статус, в котором носить при себе пистолеты и саблю было нельзя.
Я пошарил глазами по комнате, но не придумал, что еще кроме оружия мне может пригодиться. Все, включая одежду, принадлежало человеку иного класса, и в моем новом статусе было бы только помехой.
Так с пустыми руками и карманами я и вышел из дома.
Ивана во дворе уже не было. Я быстро сбежал с крыльца, но в этот момент во двор влетело несколько верховых военных, а за ними вкатилась черная карета с закрытым верхом, запряженная двумя изрядными каурыми жеребцами.
Я остался стоять на месте, как говорят в таких случаях, разинув рот. Мне не хватило всего одной секунды, чтобы разминуться с опасными гостями. Теперь уходить было поздно. Двое верховых остались сторожить ворота, а карета в сопровождении оставшейся охраны подъехала к нашему флигелю.
Лакей ловко спрыгнул с запяток экипажа, откинул ступеньку и открыл легкую дверцу. Из экипажа вышел грузный армейский полковник, а за ним неторопливо спустился мой недавний знакомый, следователь Тайной Экспедиции, надворный советник по имени Сил Силыч. Он-то и был тем самым чиновником, который позарился на мои несуществующие тысячи и пытался раскрутить как государственного преступника.
Несмотря на невысокий чин в табеле о рангах, где надворный советник приравнивается к военному званию подполковника, чувствовалось, что он здесь главный. Полковник и спешившиеся солдаты окружили его и после короткого инструктажа взяли оружие наизготовку. Офицер с двумя капралами поднялись на крыльцо, а остальное воинство заняло позицию по периметру вокруг дома.
По сосредоточенному лицу полковника было заметно, что он немного трусит. Офицер не спешил войти в дом, тянул в сторону открытой двери шею, как будто пытаясь издалека понять, что скрывается в помещении. Потом его взгляд остановился на мне.
Я только что видел себя в зеркале и наглядно представлял, каким теперь являюсь миру – можно было не бояться, что меня вдруг узнают.
Однако внутренне я все-таки напрягся, как будто в низкорослом татарском мальчике можно было опознать здоровенного детину и «важного государственного преступника».
– Эй, малый, не знаешь, барин дома? – крикнул мне офицер, оттягивая начало операции.
Я изобразил на лице предельную глупость и отрицательно покачал головой. Полковник успокоился, приосанился и кивнул капралам. Те, держа наготове оружие, пошли в дом. Полковник дал им скрыться внутри и только после этого пошел следом.
Все напряженно ждали их возвращения. Что делали эти люди в пустом двухкомнатном флигельке почти пятнадцать минут, остается для меня загадкой и по сей день.
Сил Силыч тоже, как мне показалось, чего-то опасаясь, отошел на безопасное расстояние и переминался с ноги на ногу, нервно потирая руки. Солдаты напряженно держали ружья наизготовку. На меня пока никто не обращал внимания, однако уйти по-английски я не рискнул.
Наконец полковник вышел наружу и громко сказал, что в доме никого нет. Напряжение спало, и оцепление подтянулось к крыльцу.
Момент был подходящий, и я попытался незаметно ретироваться. Мне удалось отойти от общей группы. Я медленно брел к воротам, когда один из солдат с лицом дебила подкрался сзади, подставил мне ножку и толкнул в спину. Я споткнулся и растянулся посредине двора. Немудрящая шутка вызвала общий смех, даже Сил Силыч соизволил улыбнуться.
Упав, я ободрал ладони и здорово рассердился. Особенно на то, что мне помешали уйти. Теперь, сделавшись объектом общего внимания, я был вынужден валять дурака, изображая глупость и непонимание того, что со мной произошло, и этим, кстати, еще больше насмешил солдатню.
Как только я встал на ноги, шутник, воодушевленный своим творческим успехом, решил повторить представление на бис. Мне его задумка совсем не понравилась, и когда он попытался опять подставить мне ножку и толкнуть, я как будто нечаянно ударил его носком сапога по косточке на щиколотке.
Придурок взвыл от боли и бросился на меня с кулаками, припадая на ушибленную ногу. Пришлось от него убегать, прячась за ржущими теперь уже над товарищем солдатами.
Когда страсти немного улеглись, и я превратился вроде как в предмет дворового интерьера, настало время делать ноги. Однако мне опять не повезло. Полковник заметил, что я отхожу в сторону ворот, и решил учинить мне допрос. Он поманил меня пальцем, и когда я приблизился, низко ему кланяясь, спросил:
– Ты чей, холоп?
Я решил использовать свою неславянскую внешность и скосить на плохое знание русского языка.
– Моя, твоя, хозяин, – ответил я и опять начал кланяться.
Мой лапидарный ответ чем-то не устроил офицера, и он продолжил допрос:
– Как звать хозяина?
– Барина, – после минутного раздумья сообщил я.
– Черт с ним, с нехристем, – прекратил наше словопрение проницательный Сил Силыч. – Начинайте обыск.
Полковник кивнул и в сопровождении тех же капралов вернулся во флигель. Сил Силыч в дом не пошел, а сел в возок.
Я опять попытался отойти в сторону, но один из солдат, взяв меня за плечо, подтолкнул к экипажу и знаком приказал оставаться на месте.
Медлительный полковник опять надолго пропал во флигеле. Когда же он наконец вышел во двор, вид у него был обескураженный. Он спустился с крылечка и подошел к коляске.
– Там, почитай, и вещей-то никаких нет, – сообщил он Сил Силычу. – Только платье, сабля, да пистолеты.
– Деньги должны быть, – скороговоркой сказал следователь. – Он много выигрывал в бильярд, да и с собой целую мошну привез, я наверняка знаю. Чай, плохо искали.
– Помилуйте, Сил Силыч, вы меня не первый день знаете, – обиделся полковник. – У меня на деньги особый нюх. Впрочем, если не верите, сами взгляните.
– Обязательно взгляну, – недовольным голосом сказал следователь и начал кряхтя вылезать из экипажа.
Они вдвоем пошли в дом и опять там застряли. Я сделал еще одну попытку уйти, и опять мне помешал все тот же бдительный солдат. Наконец экспроприаторы вышли из квартиры. Сил Силыч держал в руках мою саблю, завернутую в постельное покрывало.
– Нет, говоришь, ничего? – насмешливо сказал он офицеру. – А ты знаешь, сколько эта сабля стоит? Добрых три тысячи, а на любителя – все пять. Эхма, видать, крупную птицу упустили. Непременно изловить надобно!
Полковник выглядел смущенным и, чтобы сменить тему, спросил:
– А с басурманином что делать?
– Его доставь ко мне домой. Полюбопытствуем, может, он не такой дурак, каким кажется.
Оставаясь в роли, я слов следователя не понял, и интереса к своей судьбе попытался не показать. На этом экспедиция была окончена. Полковник оставил двух солдат в засаде и проинструктировал домовладельца на случай, если я вдруг появлюсь в доме. Тот все это время изнывал в воротах в тревоге и неведении.
О чем они говорили, я не слышал, меня как мешок закинули на круп здоровенного жеребца, за воняющую потом спину шутника-дебила. Он был все еще на меня в обиде и крутился в седле, норовя ударить локтем в живот. Я не стал отвечать, выбрав такую позицию, чтобы его локти меня не доставали.
Полковник, кончив разговор с домохозяином, отдал команду, и мы выехали со двора. Положение мое было самое незавидное. Я мог предвидеть, что со мной может сотворить алчный старикашка, если ему придет в голову, что я лукавлю, и не так прост, каким кажусь. Если меня в статусе дворянина с влиятельными покровителями могли беззаконно держать в кандалах, угрожать пытками и, по сути, морить голодом, то что могло ожидать «холопа», да еще «инородца», в стране, где и двести лет спустя произвол властей остается главным средством управления обществом!
Я даже начал всерьез прикидывать, не попытаться ли мне сбросить конника из седла и ускакать на его лошади. Однако было еще светло, эту часть города я не знал, так что с побегом шансов спастись было немного, да и не представилось подходящего момента. Идея была дурацкая, обреченная на провал. Без опыта верховой езды и знания города убежать от профессиональных кавалеристов было просто невозможно. Короче говоря, я решил раньше времени не дергаться и продолжал трястись на крупе лошади, цепляясь за ремень своего недавнего обидчика.
Наша кавалькада двигалась в противоположную от центра города сторону. Я в этом районе еще не бывал. По переговорам солдат, понял, что направляемся мы к Галерной верфи. Вдоль дороги тянулись купеческие подворья с лабазами, какие-то небогатые строения, огороды. Покрутив по боковым улочкам, мы выехали к Неве.
Усадьба следователя находилась в деревне Калинкиной, или как ее назвал сам Сил Силыч, Кальюле, на самом берегу реки, и пряталась за высоченным забором. Мы въехали через мощные, грубо сделанные ворота, пересекли обширный двор, заросший лопухами, и подъехали к дому. Строение напоминало жилище купца средней руки.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32