А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

— Возьми.— Почему я?— Ты — мой давазз. Я доверю тебе больше, чем какому-либо другому человеку, живущему на земле. Возьми.Усанас уставился на своего подопечного. Затем, не отводя взгляда, протянул руку Велисарию. Полководец опустил в нее камень.Мгновение спустя камень скрылся в зажатой ладони Усанаса. И давазз на какое-то время покинул реальность.Вернувшись, он открыл глаза и казался абсолютно таким же. Остальные были несколько удивлены. Велисарий поражен.Однако когда давазз заговорил, полководец подумал, что различает легкую дрожь в густом баритоне.Первые слова были обращены к принцу:— Давазз всегда удивляется. И опасается.Усанас сделал глубокий вдох и на мгновение отвел взгляд.— Но больше не будет. Ты оказался великим принцем. И — со временем — будешь великим королем.Давазз пытался подобрать слова.— Слушай, хватит тянуть время! — рявкнул Эон. Усанас посмотрел на него в смущении.— Во-первых, это твоя глупая идея, — давазз злобно взглянул на советника. — А ты его поддержал.Гармат пожал плечами. Усанас улыбнулся римлянам (улыбка по крайней мере не изменилась. Только не она).— Вы должны простить моих товарищей, — сказал давазз. Теперь он вдруг заговорил по-гречески без всякого акцента, как до этого, и больше не делал никаких ошибок. Правильно строил предложения и мог составить длинные! Велисарий с трудом сдержался, чтобы не выпучить глаза от изумления. Его катафрактам это не удалось. Они не могли поверить в произошедшую перемену. Человек вдруг теряет акцент, начинает говорить по-гречески, как грек!— У мальчика, по крайней мере, есть оправдание. Он молод. У советника — ну если только старческое слабоумие. И, конечно, то, что он наполовину араб. А арабы предпочитают все делать хитро. Лучше схитрить, чем покушать.Снова недовольный взгляд. Правда, вскоре взгляд смягчился.— Наполовину араб — всегда араб в конце концов. После смерти Калеба ты, Гармат, вернулся в Аравию. Ты геройски погиб там, когда вел своих любимых бедуинов против малва.Он пожал плечами.— Конечно, ты проиграл. Даже бедуины в пустыне не смогли противостоять этой неумолимой силе индусов. После того как они разрушили Бени-Хасан и Харам. Бени-Хасан — селение в Египте, близ которого находятся тридцать скальных гробниц местных правителей ХХ—II вв. до н.э. Мечеть Харам расположена в Мекке вокруг древнего святилища Каабы.

— Значит, ты видел будущее, — утвердительно сказал Гармат.— О, да. На самом деле. И оно было таким же ужасным, как нас и предупреждали. — Глаза Усанаса затуманились. — Я видел будущее до момента своей собственной смерти. Я умер бесславно, должен признать. От заражения крови — после ранения. К сожалению, получил его не во время доблестной схватки с противником. Просто случайно залетела ракета, это проклятье, ставшее предметом песен бардов и историй сказочников.Он бросил взгляд на Менандра и решил уйти от вопроса заражения ран. Вместо этого улыбнулся принцу.— Про твой конец, Эон, ничего сказать не могу. Я умер у тебя на руках, во время переселения, которое предприняли выжившие аксумиты под твоим командованием. На юг, в мои родные края между озерами, где ты надеялся основать новое царство, которое может противостоять малва. Хотя особых надежд на успех у тебя не было.Усанас замолчал.— Ты говоришь на прекрасном греческом, — пожаловался Валентин.Усанас скорчил гримасу.— Подозреваю, мой дорогой Валентин, что я говорю на нем значительно лучше, чем ты. Со всем моим уважением, боюсь, я — лучший лингвист из всех известных. Я вырос в сердце Африки, среди дикарей. На земле между великими озерами, где говорят по меньшей мере на восемнадцати языках. К двенадцати годам я знал семь из них и вскоре выучил и остальные.Темный отсек внезапно осветила его улыбка.— То есть к возрасту, когда у юношей появляется страстное желание совращать все, что движется. Мое племя, с грустью будет сказано, сильно возражало против внебрачных связей. В других племенах более разумные обычаи, но, жаль, они говорят на других языках. Поэтому пришлось выучить языки, потом я решил, что это очень полезная привычка, и продолжал их изучать.Усанас показал пальцем на принца: его палец напоминал копье.— Этот юный конспиратор, интриган-молокосос, считающий себя шпионом, решил показать себя хитрым и умным. По его мнению, мне следовало во время наших путешествий по Римской империи притворяться необразованным варваром, недавно вылезшим из кустов. Он думал, что ничего не подозревающие римляне могут бездумно разболтать секреты в присутствии тупого, ничего не понимающего раба. Его палец переместился на Гармата.— А этот, доживший до седин, но так и не поумневший тип, так называемый советник, решил, что в плане есть разумное зерно и он может принести пользу. И вот я и оказался в капкане между Сциллой-наивностью и Харибдой-слабоумием.Он воздел глаза к небу.— Пожалейте меня, римляне. Несколько месяцев я, самый образованный язычник, который когда-либо покидал саванну, был вынужден передавать свои мысли, коверкая язык, как какой-то недоумок. Бедный я бедный! Как мне себя жаль!— Похоже, тебе все-таки удалось это пережить, — рассмеялся Валентин.— У него очень хорошо получается усваивать любой новый опыт, — вставил Вахси. — Именно поэтому мы и сделали его даваззом.Сарвены обменялись многозначительным веселым взглядом.— Усанас любит думать, что все произошло из-за его навыков и способностей, — добавил Эзана. И усмехнулся. — Чушь! Ему просто повезло. Это его единственный талант. Но — принцу нужно научиться быть удачливым, более, чем чему-либо другому, поэтому мы и сделали дикаря его даваззом.Усанас хотел что-то возразить, но его перебил Велисарий:— Давай попозже. А сейчас нам требуется обсудить кое-какие более важные вещи. — Он повернулся к Гармату. — Ты удовлетворен?Советник посмотрел на принца. Эон кивнул, очень уверенно. Гармат все еще колебался, но только секунду, затем тоже кивнул.— Хорошо, — сказал Велисарий. — А теперь послушайте мой план.
После того как Велисарий закончил говорить, тут же открыл рот Эон.— Я не буду! Это ниже моего…Усанас дал ему подзатыльник.— Тихо! Это отличный план! И отличный для принца! Научишься думать, как червь, вместо льва. Черви едят львов, юный дурак. А не наоборот.— Давай без акцента! И говори нормальными предложениями! — Рявкнул Эон, потому что Усанас произносил фразы с акцентом, как и раньше.Еще один подзатыльник.— Я разговариваю с ребенком. Так, чтобы глупый принц понял.Гармат взял сторону Усанаса.— Твой давазз прав, принц, — заявил Гармат, но тут же попытался сгладить напряжение. — Конечно, не в плане червей, а в… остальном. Он говорил с тобой несколько невежливо. Бесцеремонный негодяй! Но насчет плана он прав. Это на самом деле хороший план, в особенности в той части, которая касается тебя.Он вопросительно посмотрел на Велисария.— Кое-что из остального, полководец, признаюсь, нахожу слишком сложным.— «Нахожу слишком сложным», — Валентин попытался повторить акцент и интонацию Гармата, потом склонился вперед. — Полководец, в отсутствие Маврикия мне придется взять на себя его роль. Как смогу. Первый закон битвы…Велисарий отмахнулся и рассмеялся.— Я его знаю наизусть. Но это не сражение, Валентин. Это интрига.— Тем не менее, полководец, — перебил Анастасий. — Ты слишком уж полагаешься на случайности. Мне плевать, говорим ли мы о сражениях или интригах — или, если на то пошло, как наставить рога квартирмейстеру, — все равно нельзя уж слишком полагаться на удачу.В отличие от высокого голоса Валентина, казавшегося особенно резким от возбуждения, бас Анастасия звучал спокойно и ровно. И из-за этого сами слова прозвучали гораздо весомее.Велисарий колебался, раздумывая над аргументами. Он знал, что сейчас не время и не место давить авторитетом. Требовалось на самом деле убедить и катафрактов, и аксумитов, а не приказывать им.Но до того, как он смог что-то сказать, заговорил Усанас:— Я не согласен с Анастасием и Валентином. И Гарматом. Они путают сложность с хитростью. Да, план сложный, в том смысле, что он включает много взаимодействующих факторов.Велисарий с трудом сдержал смех, увидев открытые от удивления рты своих фракийцев и мрачное смирение на лицах сарвенов. Усанас оживленно жестикулировал.— Но это совсем не то, что называется удачей! О, нет, совсем нет. Удача — моя специализация, как и сказали сарвены. Но тупые воины, — он показательно махнул рукой, словно от кого-то отмахивался, — не понимают, что такое настоящая удача, поэтому и считают меня удачливым. Я не удачлив. Мне везет, потому что я понимаю, каким образом приходит везение.Давазз склонился вперед.— И я вам сейчас раскрою секрет везения. Никто не может предсказать хитрый путь удачи, но можно попытаться понять, каким образом приходит везение. Требуется сделать простую вещь — добраться до корня проблемы и схватить его. И держать — стальным захватом — и всегда о нем помнить. Тогда и найдешь свой путь в любом лесу.— Сказки, — хмыкнул Валентин. — Но скажи мне вот что, умник: что простого в плане полководца? — он фыркнул. — Назови хоть что-нибудь простое в его плане.На сарказм Усанас ответил прямым уверенным взглядом.— Простая вещь, лежащая в основе плана полководца, Валентин, — это душа Венандакатры. Весь план крутится вокруг нее одной. Пожалуй, она самая простая в мире.— Ничья душа не может быть простой, — возразил Валентин, но не очень уверенно.— Твоя, возможно, и нет, — согласился давазз. — А душа Венандакатры? Ты считаешь ее сложной? — Усанас презрительно рассмеялся. — Если тебе нужна сложность, Валентин, изучи кучу собачьего дерьма. Но не ищи сложности в душе Венандактры.— В его словах есть смысл, — проворчал Анастасий. Огромный катафракт вздохнул. — Самый настоящий здравый смысл. — Еще один вздох, напоминающий смирение атланта Атлант — титан, держащий на плечах небесный свод.

со своей ношей. — На самом деле возражать тут нечему.Валентин сверкнул глазами.— Может быть! — рявкнул он. — Но тем не менее… что с остальным-то? Признаю, роль принца в плане проста. — Скептический взгляд на Эона. — Если… прости, принц, — юноша это выдержит. — Затем он показал пальцем на Усанаса. — А как насчет его роли в плане? Это ты тоже называешь простотой?Усанас улыбнулся.— А разве нет? — спросил он. — От меня требуются только две вещи. Не более двух! Уверяю тебя, катафракт, даже дикари из саванны могут считать до двух.— Это две очень сложные вещи, Усанас, — шепотом вставил Менандр.— Чушь! Во-первых, я должен выучить новый язык. А такому мастерству я еще мальчиком научился. Затем я должен поохотиться. А этому я научился еще раньше.— Но ты не будешь охотиться на антилопу в саванне, давазз, — неуверенно заметил Эон.— Да, — поддержал его Валентин. — Ты будешь охотиться на человека в лесу. Человека, которого ты не знаешь, в лесу, в котором ты никогда не был, в стране, которую ты никогда не видел.Усанас пожал плечами.— Ну и что? Охота — простая вещь, мой дорогой Валентин. Когда я был мальчиком и рос в саванне, я так не думал. Меня очень впечатляла скорость импалы, хитрость бизона и яростность гиены. Поэтому я потратил много лет, изучая этих животных и осваивая их привычки.Он вытер лоб.— Это оказалось утомительно. К тринадцати годам я считал себя самым великим в мире охотником. Пока один умный старик из нашей деревни не сказал мне, что самыми великими в мире охотниками являются маленькие человечки, живущие далеко в джунглях. Их называют пигмеи, сказал он, и они охотятся на самого великого из животных. На слона.— Слона? — воскликнул Анастасий и нахмурился. — А насколько малы эти… пигмеи?— О, они очень маленькие. — Усанас показал рукой. — Не больше вот этого. И я знаю, это правда. Как только я услышал слова умного человека, я бросился в джунгли, чтобы самому стать свидетелем чуда. И на самом деле все оказалось так, как говорил старейшина нашей деревни. Самые маленькие люди в мире. И они не считали ничем особенным охоту на самых страшных на земле существ.— А как они это делали? — спросил Менандр с юношеским любопытством. — Копьями?Усанас пожал плечами.— Только в самом конце. Вначале они загоняли слона в капкан, в яму. Я сказал, что они маленькие, Менандр, но я не сказал, что они глупые. И чтобы загнать слона в капкан, они в основном действуют мудростью. Потому что эти маленькие люди, в отличие от меня, не тратили время на изучение повадок животных. Они просто попытались понять душу слона и соответствующим образом устанавливали капканы. Душа слона бесстрашна, поэтому они выкапывали ямы по самому центру самой широкой просеки, там, где не решится проходить никакой другой зверь.Он посмотрел на принца.— И точно так же я поймаю в капкан свою дичь. Это не сложно. Это будет самым простым делом. Потому что душа моей дичи так же проста, как душа Венандакатры. И мне не нужно пытаться понять ее, поскольку она уже много лет со мной. Я смотрел в самую глубину этой души, с расстояния нескольких дюймов.И Усанас вытянул вперед левую руку. Ее уродовал ужасный длинный неровный шрам. Он сильно выделялся на темной коже, хотя и побледнел за годы.— Вот след души пантеры, друзья мои. Я знаю ее как свою собственную.Валентин вздохнул.— О черт. Я пытался.Как знал Велисарий, это был хороший признак. Быстро оглядев лица других людей в комнате, он увидел: они тоже приняли сказанное, как и Валентин.Валентин теперь даже улыбался. Катафракт посмотрел на Эзану и Вахси.— Помните, что мы с Анастасием вам говорили? — спросил он. — Вы нам не поверили после сражения с пиратами.Вахси хмыкнул.— Ты это имел в виду, когда говорил про знаменитый «окольный путь» вашего полководца?Эзана рассмеялся.— Это то же самое, что сказать: у змеи смешная походка! — Он поднял руку и потрогал повязку на голове. Затем весело добавил: — Тем не менее это лучше, чем сражаться на открытой палубе.Велисарий улыбнулся и прислонился к стене.— Думаю, на сегодняшний день это все, что требовалось обсудить, — объявил он. — В предстоящие недели у нас будет время, чтобы проработать все детали.Усанас нахмурился.— Все, что требовалось обсудить? Чушь, полководец! Ну, что касается плана — да, — он словно отмахнулся от него. — Хорошие планы, как и хорошее мясо, не следует готовить слишком долго. Но теперь нам можно обсудить на самом деле важные вещи.Он улыбнулся своей знаменитой улыбкой и потер руки.— Например, философию! Какое удачное стечение обстоятельств, меня окружают греки, а я могу свободно говорить на этом языке философии и нисколько не притворяться. Я начну с Плотина. Я считаю, что применение им принципа первичной простоты к природе божественного интеллекта является с точки зрения логики неправильным. А с точки зрения теологии — нечестивым. Я здесь говорю о взглядах в представлении Порфирия в пятой книге «Эннеад». Плотин — греческий философ, основатель неоплатонизма. Порфирий — его ученик, издал его сочинения — «Эннеады».

А ваше мнение?Он снова махнул рукой, словно от кого-то отмахивался.— Естественно, я спрашиваю у присутствующих греков. Взгляды аксумитов мне известны. Они считают меня буйнопомешанным.— Ты и есть буйнопомешанный, — заметил Вахси.— Свихнувшийся лунатик, — добавил Эзана.— Я не грек, — проворчал Валентин.— Никогда в жизни не слышал такой околесицы, — заявил Анастасий, с интересом склоняясь вперед. — Полная чушь. Принцип первичной простоты принимается всеми великими философами, как Платоном, так и Аристотелем, независимо от других взглядов. Плотин просто применил эту концепцию к природе божественности. Логика его позиции неприступна и неопровержима, — продолжал он сочным басом, который для всех в команде, за исключением Усанаса, звучал, подобно року. — Признаю, теологические аспекты этой проблемы на первый взгляд шокируют. Но я напоминаю тебе, Усанас, что сам великий Августин очень высоко ценил Плотина и…— О, Боже праведный, — прошептал Менандр и бессильно лег на спину. — Он не делал этого с того самого дня, когда я впервые оказался в казарме. Я был тогда новичком — и он меня поймал. — Менандр издал ужасающий стон. — Это продолжалось часами. Он часами говорил со мной о философии.Эон с сарвенами смотрели на Анастасия, открыв рты, точно так же, как могли бы смотреть на бизона, внезапно превратившегося в единорога.Гармат возвел глаза к небу.— Неоспоримой добродетелью людей, из рода которых происходит моя мать, является их склонность к поэзии, но не философии, — пробормотал он. — Независимо от других совершенных ими преступлений, ни один араб еще никогда не утомил другого человека до смерти.Валентин гневно посмотрел на Велисария.— Это ты виноват, — прошипел он, напоминая в этот миг ласку.Велисарий пожал плечами.— Я забыл. И откуда я мог знать, что он найдет родственную душу? В этом путешествии?— Все равно ты виноват, — повторил Валентин непрощающим тоном.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48