А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Элизабет, хотя Моджер считал, что она только притворяется, не была равнодушной к происходящему. Но ее отчаяние достигло такой степени, что все происходящее уже не имело для нее никакого значения.
Моджер проснулся поздно, когда утро уже давно наступило. Эмма одела его. Он высунул голову в дверь и приказал принести им хлеб, сыр, вино… и бульон для больной. Моджер заставил Эмму обслужить Элизабет при отправлении той физичсских нужд, а затем самой съесть бульон прямо перед ней. Однако ожидаемого удовлетворения он не получил, даже приказав Эмме как можно более звучно схлебывать бульон с ложки. Элизабет не открывала глаз. Когда Моджер, ударив ее, потребовал, чтобы она сделала это, ее взгляд показался ему еще более пустым, чем взгляд сумасшедшей: в нем не вызвало ни интереса, ни желания.
Моджер почувствовал досаду, но решил, что женщина не сможет владеть собой слишком долго. Она попросту еще не голодна или не испытывает жажду.
Крайне раздраженный, Моджер пошел вниз, чтобы узнать, уехал ли Эгберт. Сообщение, что тот покинул крепость ранним утром, вызвало не только удовлетворение, но и усилило беспокойство Моджера. Взгляд, брошенный на небо, ничего не дал: тяжелые тучи мешали определить время. Он снова поднялся в комнату Элизабет и, чтобы утолить свое нетерпение, сказал, что Раймонд убит. Но эта уловка тоже успеха не имела. Элизабет оставалась вялой. Она лишь вздрогнула слегка, когда он ущипнул ее и ткнул ножом. Однако Моджер не отваживался оставлять на ней явные следы насилия. Когда она умрет, придется разрешить служанкам обмыть и вынести тело. А если на нем обнаружат следы насилия, все попытки объяснить смерть Элизабет естественными причинами окажутся тщетными.
Было бы смешно ждать неприятностей от Эммы. Ослабев от ужаса и рыданий, она просто потеряла сознание. Моджер не стал затруднять себя приведением ее в чувство и, испытывая отвращение, покинул комнату Элизабет. Он не умел читать, никогда не интересовался хозяйственными делами. Ему не терпелось только узнать, что нападение на Раймонда было успешным. Моджер ждал возвращения Эгберта.
Однако мечты пока не осуществлялись: ни Эгберта, ни новостей. Мысли Моджера перенесли его из города в крепость Марлоу. И сразу выражение нетерпения и беспокойства на лице сменилось улыбкой. Ничто не мешает ему отправиться в крепость Марлоу. И с самом деле, было бы очень учтивым рассказать Вильяму, который, как он знал, еще не совсем поправился, обо всем, что произошло после того, как тот покинул Уэльс.
Глаза Моджера засияли от удовольствия. Визит в Марлоу будет восхитительной прелюдией. Он может сказать Вильяму, что Элизабет заболела. Полагая, что ее иссушило стремление быть с ним, Вильям будет страдать. Кроме того, новости о Раймонде должны дойти до Марлоу сразу, как только Эгберт принесет их в Хьюэрли. Еще лучше, если обо всем станет известно, когда он будет находиться там. Прекрасно понаблюдать, как эта маленькая гадкая сучка Элис упадет в обморок, потеряв предмет своей любви.
Надо поехать на лошади, решил Моджер, потом переправиться через реку в лодке. Не следует создавать впечатления, что он не хотел появляться в городе в день, когда там должен умереть Раймонд… наверное, тот уже убит. Он поскачет без остановки, не заговаривая ни с кем по пути, это будет только доказывать его невиновность.
Когда Моджеру подвели коня, он в нетерпении сразу вскочил на него. Его мучило подсознательное чувство, что забыл о чем-то важном. Попытался понять суть своей тревоги, – нечто, касающееся Элизабет. Однако она, связанная, с кляпом во рту, надежно спрятана за постельными занавесками. Отсюда, похоже, ничто не грозило ему, а желание ехать и действовать было настолько сильным, что Моджер подавил в себе мучившее его беспокойство и сосредоточился на предстоящем удовольствии – на визите в Марлоу.
Незадолго до того, как Моджер отбыл из Хьюэрли, Элис сказала Мартину, что отправляется туда.
– Не говори папе, если он не будет обо мне спрашивать, – сказала она, нахмурившись. – Я еду не только потому, что, как ты знаешь, вчера вернулся сэр Моджер. Я слышала о болезни леди Элизабет. Полагаю, она легла в постель, избегая мужа, но ее служанка – совсем глупое создание, и, если Элизабет больна, я должна посмотреть, как за ней ухаживают.
– Можете быть уверены, я ничего не скажу, – ответил Мартин, бросая беспокойный взгляд в сторону спальни Вильяма.
– Надеюсь, папа будет спать, пока я не вернусь. – Элис поглядела из окна на нависшие на небе тучи. – Скажи слугам и подготовь лодку, а я надену свой плащ и отправлюсь кратчайшим путем.
Обычно до переправы было быстрее добраться на маленькой лодке, а не на лошади, но от дождей, ливших несколько недель подряд, вода в Темзе поднялась, а ее течение стало сильнее, чем обычно. Подгоняемые Элис, лодочники гребли изо всех сил. И все же им потребовалось иг менее получаса, чтобы пройти две мили вверх по течению на широкой лодке, безопасной и удобной, но не предназначенной для столь быстрого плавания. Поэтому, когда лодка Элис подошла к небольшой пристани в Хьюэрли, Моджер уже был на берегу в Марлоу.
Элис не останавливалась в крошечной деревушке, чтобы поговорить с кем-либо. Ее жители вряд ли знали с достоверностью, что происходит в крепости, и могли передать Элис только наиболее вздорные слухи. Лучше постараться как можно быстрее преодолеть остаток пути. Стражники сразу пропустили ее. Элис показалось, что один из них хотел заговорить с ней. Но поскольку вряд ли он мог что-либо знать о том, что произошло в апартаментах леди, она не остановилась и быстро поднялась по ступенькам в главный зал.
Здесь Элис узнала все новости. Служанки и слуги, столпившиеся вокруг нее, рассказали ей, как Элизабет упала в обморок, когда прибыл сэр Моджер, и как он был обеспокоен и послал за лекарем. Когда их рассказ уже подходил к концу, о прибытии Элис услышала Мод. Она тут же прибежала, чтобы подтвердить все и добавить то, что знала сама. Элис слушала ее' с нарастающим ужасом, особенно романтическую версию горя Моджера из-за болезни жены. Элис оставила бы эту версию без внимания, но ее очень пугала такая забота Моджера о жене. Ведь он ценит Элизабет только как хорошую хозяйку, думала Элис. Его озабоченность могла означать только одно – Элизабет действительно очень больна.
Элис стала задавать конкретные вопросы и вытянула из Мод, что после своего «обморока» Элизабет долго не приходила в сознание. Это встревожило девушку, а еще больше пересказ Мод ее разговора с хозяйкой. Если Элизабет не позволила служанке прикасаться к ней, чтобы та не заразилась, и, очевидно, боялась, что в течение нескольких дней не сможет вернуться к своим обязанностям, она и в самом деле, наверное, тяжело больна. Элис тотчас побежала наверх, сказав Мод, чтобы та занялась своими делами. Ее рука только на мгновение замерла в нерешительности на защелке двери в комнату Элизабет. А если она сама заразится? Вздор, подумала молодая леди, и подняла защелку. Она же не заразилась, ухаживая за Гарольдом и Мартином, а Элизабет не разрешит подходить к ней близко, если ее состояние так опасно для других.
За открытой дверью послышались тихие всхлипывания. Даже не поглядев на источник этих звуков, Элис быстро закрыла за собой дверь. Если Элизабет только бредит в жару, не стоит из-за этого тревожить служанок. Но тут же раздался пронзительный вопль, который испугал Элис. Повернувшись, она поняла, что звуки исходят не от постели.
– Уходите! – выла Эмма. – Уходите! Он убьет меня. Я забыла запереть дверь на засов. Никому не разрешено сюда входить. Уходите!
– Прекрати! – резко приказала ей Элис. – Сэр Моджер уехал. Я пришла навестить леди Элизабет. Надеюсь, что Моджер не запретит мне…
– Она спит! – пронзительно закричала Эмма, охваченная ужасом. – Она не может никого видеть! Она больна!
Элис взглянула на опущенные занавески. Спит? Она судорожно вздохнула. Элизабет, должно быть, без сознания или мертва, так как даже не пошевелилась и не «назвалась на вопли Эммы. Не успели эти мысли пронестись в голове Элис, как занавески колыхнулись и Элизабет упала с кровати, запутавшись в одеялах, которые она увлекла за собой. Элис раскрыла рот от ужаса, подумав сразу, что тряпка во рту Элизабет предназначалась для того, чтобы связать ее челюсти после смерти. Однако Элизабет, делая отчаянные усилия, продолжала перекапываться в ее сторону. Одеяло сдвинулось, и Элис увидела связанные руки и ноги.
– Элизабет! – закричала она, спеша ей навстречу. Эмма снова вскрикнула, затем бросилась к двери и заперла ее на засов. Единственное, что она додумалась сделать. Запертая дверь могла отодвинуть на время ее нападение, пусть и ненадолго. Элис не обращала на нее внимания. Она встала на колени и вытащила кляп изо рта Элизабет.
– Воды… – прошептала Элизабет.
К счастью, рядом с кроватью еще стоял кувшин с остатками вина, разбавленного водой, которое Моджеру принесли, чтобы он мог утолить жажду ночью. Элис, даже не взглянув на чашку, поднесла сосуд к пересохшим губам Элизабет. После нескольких ее глотков она отняла кувшин.
– Позвольте мне развязать вас, отдохните пока. Боже, Боже! Вы давно уже не ели и не пили! Что произошло? Нет, не отвечайте. Я выслушаю вас в другой раз.
Элис тотчас достала свой столовый нож и разрезала ткань, в которую была завернута Элизабет. Моджер связал ее не очень крепко, чтобы не мешать кровообращению, а ткань была достаточно мягкой и не оставила пролежней. Но руки Элизабет, находившиеся так долго в одном и том же положении, безжизненно упали.
– Я дам вам еще воды и что-нибудь поесть.
– Нет, – сказала Элизабет. – Моджер… – Она задрожала. – Нам надо уходить отсюда, и как можно быстрее. Если Моджер вернется… – Ее опять охватила дрожь. – Помоги мне одеться, Элис. Эмма права. Моджер убьет, он убьет и меня, а не только ее.
– Нет-нет, – успокоила ее Элис, полагая, что рассудок Элизабет помутился от ужаса. – Он не сможет теперь причинить вам вред, потому что здесь я. Внизу мои слуги, они ждут меня. Мартин знает, что я отправилась в Хьюэрли. Ваш муж не осмелится тронуть меня. Конечно, нам лучше уйти. Вам нельзя больше оставаться здесь, если он с вами так обращается, и надо восстановить силы.
Пока Элис говорила, Элизабет попробовала пошевелить руками, но без особого успеха. Ноги двигались чуть получше. Элис помогла Элизабет сесть. Потом позвала Эмму помочь ей усадить Элизабет в кресло.
– Вы должны взять и меня! – рыдала Эмма. – Вы должны взять и меня! Он убьет меня!
– Ты, грязная предательница… – начала было говорить Элис, но Элизабет прервала ее.
– Конечно, мы возьмем тебя, Эмма. Перестань плакать и помоги Элис привести меня в порядок.
– Элизабет! – запротестовала Элис. – Она же помогала ему!
– Не по своей воле, – сказала Элизабет и сжала зубы от жгучей боли, пробежавшей по ее рукам. – Верь мне, Элис, Эмма уже жестоко наказана за свои грехи. Иди и выбери одежду для меня, Эмма, и побыстрее. Как только я буду готова, мы пойдем. – Она понизила голос, чтобы се слышала только Элис: – Она такая простушка и очень легко пугается.
– Простушка? – Элис была возмущена, но старалась говорить тихо. – Она оставалась здесь, пока вы были связаны, и даже не дала вам воды!
Когда все казалось безнадежным, Элизабет находила решение удивительно быстро. Она прекрасно понимала, что любовница Моджера вызывает в Элис отвращение, но ведь Эмма соображает не лучше собаки. Она до ужаса боялась подойти к Элизабет, не понимая, что при запертой двери Моджер не сможет войти к ним. С кляпом во рту, Элизабет ни о чем не могла ее спросить. Она сочувствовала девушке, однако времени на то, чтобы завоевать симпатию Элис, не было. Если бы Эмма попыталась добиться этого описанием деяний Моджера, Элизабет оградила бы Элис от этой грязной истории. Был другой способ, более легкий.
– Эмма нужна, она поможет бежать, – сказала Элизабет. – Ты заблуждаешься в том, что Моджер не причинит вреда. Он может сделать все, что захочет.
– Элизабет, он запугал вас, когда вы были без чувств. Не думаете ли вы, что папа позволит ему удерживать нас против нашей воли?
– Не будь такой глупой! – резко сказала Элизабет. – Как твой отец узнает, какова была твоя воля? Все считают, что я тяжело больна. Разве Моджер не может заявить, что ты осталась ухаживать за мной?
– О небеса! – воскликнула Элис. – Я об этом не подумала. Я даже сказала Мартину… но папа примчится сразу же. Вы знаете, что он так и сделает.
– Знаю, он так и сделает, – согласилась Элизабет, ирожа от боли и страха. – Именно этого Моджер и добивается. Он сказал мне… – Она судорожно вздохнула, на мнгновение потеряв способность говорить, но затем заставила себя продолжать: – Он сказал мне, что подстроил убийство моих братьев и замышляет убить твоего отца и сэра Раймонда.
– Раймонда?! – Элис пришла в ужас. – Я не могу в это поверить! Почему Раймонда? Если он ненавидит папу… что ж, я понимаю это… но Раймонда…
– Он не испытывает ненависти к твоему отцу из-за меня. Он не испытывал ненависти к моим братьям. Он убил их, так как хотел завладеть Хьюэрли. Твой отец и Раймонд должны умереть, потому что он хочет завладеть Марлоу и Биксом. Освободившись от них, он заполучит тебя.
– А Обри… – Элис запнулась, увидев Эмму, которая шла к ним с одеждой в руках.
– Обри ничего об этом не знает, – сказала Элизабет, когда обе девушки начали одевать ее. – Он сказал твоему отцу, что не хочет жениться на тебе. Любить тебя, как сестру, он согласен, но ведь никто не женится на сестрах.
Несмотря на боль и страх, Элизабет заставила себя улыбнуться. Вильям подробно описал ей свой разговор с Обри, опасаясь, как бы она не подумала, что ее сын огорчен всем этим.
– Он сказал, что для него ты самая прекрасная девушка, какую он когда-либо видел, но он не желает брать тебя в жены.
– Но если Обри не…
– Вот почему должна умереть я, – сказала Элизабет. – Моджер не говорил мне об этом, но, догадываюсь, он хочет сам жениться на тебе.
Элис ничего не могла на это ответить. Она была сейчас почти такой же испуганной, как и Элизабет. Ее отец и вправду сразу отправился бы в Хьюэрли, получив послание от Моджера о том, что Элизабет тяжело больна, и Элис остается ухаживать за ней. Он приехал бы один или только с одним сопровождающим, которым мог быть и Раймонд, и полностью оказался бы во власти Моджера.
Даже если бы отец и заподозрил что-нибудь неладное, что он смог бы сделать? Пальцы Элис дрожали, и поэтому одевание Элизабет шло медленно. Пока она и Элизабет остаются во власти Моджера, у отца и мысли не возникнет, что тот может причинить им какой-нибудь вред. Но конец был бы тем же. Отец и Раймонд явились бы невооруженными и сами подставили бы свои шеи под топор, когда им с Элизабет пока ничто не грозило.
Увидев, как побледнела Элис и насколько трудно дается ей завязывание шнурков, Элизабет поняла, что Элис полностью осознает положение. Элизабет знала, что Элис не из трусливых, что на отважной девушке порезов и ушибов не меньше, чем на ее сыновьях. Она поняла: Элис боится за отца и за возлюбленного.
– Мы не так уж и беспомощны, – уверенно сказала Элизабет. – Слуги не знают, что я была узницей. Они не помешают нам. Не думаю, что Моджер мог предупредить шоих латников или кого-то еще. Нам надо остерегаться только одного человека – его личного слуги, Эгберта. Не знаю, подчиняются ли ему латники, но к Моджеру обычно приходит именно он. Вероятно, он отправился вместе с хозяином. Помоги мне обуться.
Эмма надела на Элизабет туфли и, исполненная сочувствия, помогла ей положить одну руку на свое плечо, а другую – на плечо Элис. Опираясь на них, Элизабет встала. Элис инстинктивно поправила юбки Элизабет. Та неуверенно подняла ногу. Эмма поддержала ее, и она опустила ногу на пол.
– Ваши служанки ни за что не дадут нам увести вас и таком состоянии! – зарыдала Элис. – Они соберутся вокруг нас… и Бог знает, что подумают!
Элизабет, стиснув зубы, сделала еще шаг.
– Я придумаю, что им сказать, – сказала она едва слышно, – я что-нибудь придумаю.
Защелка двери поднялась с шумом. Три женщины мстили, затаив дыхание. Они еще не успели подумать, Мод ли это или кто-либо другой, послышался угрожающий стук в дверь.
– Открой, Эмма! Это я, Моджер!
Моджер, вероятно, не заметил бы лодку Элис у пристани в Хьюэрли, даже если бы приехал туда раньше. Когда он направил своего коня к переправе, все его внимание сосредоточилось на происходящем на одной из пристаней в Марлоу. Он увидел довольно крупный речной баркас, стоявший под разгрузкой. Потом заметил две человеческие фигуры. Люди стояли рядом и наблюдали за работой; один из них носил меч. Нечто в манерах человека, время от времени выкрикивавшего приказы, заставило Моджера почти поверить, что человек с мечом – наемный рыцарь Вильяма.
Некоторое раздражение оттого, что Раймонд еще жив, вскоре прошло.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44