А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

щедро одаривает меня пинками, а по затылку пару раз заезжает кулаком.
Поняв, что сопротивляться не имеет смысла, я сжимаюсь в комок, принимая положение зародыша, и покорно отдаюсь во власть этого здоровяка. Тут он внезапно валится на меня и потрясенно смотрит куда-то вверх. Я вижу Олли, уверенным жестом замахивающегося лопатой и бьющего ею прямо по башке Фреда. Фред в считанные доли секунды уносится в противоположные полному здравию сферы, туда, где он вовсе не желает находиться, – это видно по выражению его лица.
Приободренный, я выбираюсь из-под Фреда и отползаю в сторону, а Олли наносит ему по башке, а потом по ногам еще несколько ударов лопатой.
– Давай прикончим эту скотину, – обращается он ко мне, надеясь, что я к нему присоединюсь.
У меня от боли ноет все тело. Олли опять замахивается, но я останавливаю его и тяну за рукав к задним воротам.
– Черт возьми, Олли, давай побыстрее смоемся отсюда! Мы бежим к фургону.
Я должен был бы, подобно Олли, возгореться желанием прикончить эту скотину, но решил, что с Фреда довольно и того, что он получил.
Мы бежим по ночной темноте к фургону. Я в бешенстве – главным образом от осознания нелепости ситуации. Любой, кто взглянул бы на нее со стороны, решил бы, что во всем произошедшем виноваты только я и Олли. Как несправедливо!

2
Почти как у белок

Воровать нехорошо.
Неужели? А кто сказал, что это нехорошо?
Бог, а Бог все знает.
Верно, но Бог говорит и много других вещей, большинству из которых мы предпочитаем не придавать значения, потому как они не вполне вписываются в процесс осуществления наших жизненных планов.
Не укради – одна из десяти заповедей.
Да, но основная масса людей только об этой заповеди и помнит. Об этой да еще о парочке – не убий и не прелюбодействуй. О других в наши дни забывают по той простой причине, что соблюдать все десять просто неудобно. Многие люди, в том числе и я, не могут даже удержать их все в памяти – штук пять вообще не в состоянии припомнить. Какой смысл тогда, скажите на милость, ссылаться на них?
Возьмем, к примеру, заповедь «не упоминай имени Господа Бога всуе». Она не более и не менее важна, чем «не укради» или «не возжелай задницы – или чего-то там еще – ближнего своего», так ведь? Но многие ли из нас строго придерживаются этого закона, а? Ну кто, скажите, пожалуйста; ни разу в своей жизни не произнес чего-нибудь типа «Боже, как же от тебя воняет!» или «Ну и дрянь же ты, прости меня Господи!»? И, говоря подобное, никто не ощущает себя грешником. Конечно, если ты ругаешься в присутствии, положим, собственной бабушки, тебя могут попросить выражаться поприличнее, но ведь никому не придет в голову подсказать, что, произнося имя Всевышнего всуе, ты совершаешь страшный проступок, я прав?
А заповедь «не прелюбодействуй»? Ее-то люди обожают цитировать. Не знаю, может, этого момента кто-то просто не учел, или все умышленно делают вид, будто не задумываются над данной деталью, но разве Мария уже не была женой Иосифа, когда к ней явился Бог и оплодотворил ее? Об этом по той или иной причине все предпочитают молчать. Бог, мол, есть Бог, и нет ничего страшного в том, что Мария стала матерью Иисуса Христа.
А-а, но Господу позволено совершать подобное, ведь он Бог.
Правильно, но в этом-то и состоит неувязочка. Выходит, Бог ничем не отличается от всех тех боссов-самодуров, которым я в тот или иной период своей жизни подчинялся.
Значит, он тоже хочет, чтобы мы следовали не его примеру, а только его указаниям. И если бы ему пришло на ум ограбить мой дом, это также не считалось бы чем-то предосудительным, а полиция не имела бы права прикасаться к нему, потому что Бог не обязан подчиняться тем законам, которые руководят нами. И страховка в таком случае мне не помогла бы, ведь деяния Божьи не упоминаются в страховых полисах.
Зачем же Господу грабить чей-то дом?
Может, и незачем, но я привел этот пример просто для того, чтобы доказать неубедительность столь любимых всеми догматов. Кроме того, я вообще человек неверующий и не имею никакого отношения к десяти заповедям. Они изобретены для христиан, а я не христианин и не обязан им следовать. Смешно соблюдать правила какого-нибудь клуба, если ты в нем не состоишь, верно ведь? Я также и не иудей, поэтому по утрам, читая газету и попивая чай, смело и с большим удовольствием ем бутерброды с беконом.
Все равно воровать нехорошо. В цивилизованном обществе, независимо от того, ходишь ты в церковь или нет, это признанная всеми истина.
Да, но почему, если воровать так уж нехорошо, черт возьми, все этим занимаются?
Не все.
А я говорю: все. В большей или меньшей степени, но то или иное воруют все без исключения. Будь то пара скрепок из коробки с канцелярскими товарами в офисе, несколько досок со стройки или пять с половиной миллионов слитками золота. Каждый человек хотя бы раз в своей жизни берет то, что ему не принадлежит, значит, любого из нас можно назвать вором.
И того, кто взял пару скрепок, и того, кто украл пять миллионов слитками золота? Но ведь это несравнимые вещи!
Почему же несравнимые? Разница между похитителем скрепок и похитителем золота заключается лишь в масштабах украденного. Все равно что сардина и кит: и та, и другой – рыбы, обе эти рыбы плавают в море. Единственное их различие – в размерах: кит гораздо крупнее сардины, вот и все. Я уверен, что, если вы спросите у похитителя золотых слитков, считает ли он вором человека, ворующего видаки, он ответит, что нет.
А как же моральная сторона вопроса?
При чем здесь моральная сторона? Каким образом можно увязать мораль с видеомагнитофоном? Представьте себе, например, такую ситуацию: волк или какая-нибудь другая тварь нападает на зебру, перегрызает ей горло и намеревается спокойно ее съесть, как вдруг перед этим волком появляется лев и отбирает у него добычу. Казалось бы, волк честно поймал зебру, и она по праву принадлежит ему, но лев об этом не задумывается, так ведь? И он, и волк, и зебра подчинены закону выживания сильнейших, закону джунглей. И никто из наблюдающих за тем, что происходит, не называет льва, присвоившего завтрак волка, мерзавцем. А гиены даже выстраиваются в ряд и ждут, пока царь зверей не насытится и не уйдет, чтобы доесть за ним остатки.
У белок все происходит почти так же. Если одна белка случайно натыкается на тайник с орехами, сделанный другой белкой, она отнюдь не думает: «Ну и ну! Сколько же тут орехов! Вот бы забрать их все себе, чтобы не помереть зимой с голоду. Но я не могу поступить так, их припас старик Сэмми, значит, они принадлежат ему». Нет, белка просто перетаскивает их в свой тайник, а Сэмми оставляет на зиму с носом.
Однако белок за подобные выходки мы не осуждаем и не называем их аморальными, хотя от меня они мало чем отличаются, разве что единственным: люди, которых я оставляю без видаков, не протягивают ноги. В этом смысле я стою на ступень выше белок.
Вообще-то ограбление домов, конечно, имеет некоторое отношение к морали. Но мораль – это нечто более глубинное, более возвышенное. Она напрямую связана с доверием и предательством, а отнюдь не с видеомагнитофонами, микроволновыми печами и кожаными пиджаками. Хотите поговорить о морали, что ж, ладно, я поведаю вам, что нахожу аморальным.
Аморально рисковать собственной жизнью, воюя в Малайе, подчиняться всем предписанным правилам, на протяжении всей свой треклятой жизни послушно платить налоги, а на старости лет, когда от тебя уже нет толку, пухнуть с голоду на выделенную государством пенсию. Вот это, по-моему, аморально. Вот это называется злоупотреблением доверия.
И не пытайтесь растолковать мне, что правильно, что дурно, что безнравственно, что нет. Я не раз видел собственными глазами, какие явления называют в нашем «цивилизованном» государстве моральными, – подобное в голове не укладывается. А я если и обчищаю чьи-то дома, то не злоупотребляю ничьим доверием. Хозяев этих домов я не знаю, а потому и речи об их ко мне доверии в данном случае идти не может. Если бы я был знаком с этими людьми, если бы они считались моими друзьями или товарищами – тогда другое дело, тогда мои действия и в самом деле назывались бы аморальными.
Хотя одно подобное происшествие в моей жизни все же случилось. Того парня звали Иан Бэнкс. Мы вместе учились в младших классах, а потом – в средней современной школе. Он жил в нескольких минутах езды на велосипеде от моего дома. Я нередко брал своего Экшн-Мэна, ехал к Иану и в который раз убивал его. Убивал Экшн-Мэна, естественно.
Иану покупали гораздо больше игрушек, чем мне, даже больше, чем этим придуркам Хэмли. У него был и Капитан Кидд, и Тин Кэн Элли, и Резиновый Армстронг. А однажды мама купила ему Стива Остина с бионическими руками, бионическими глазами и со всем остальным бионическим. Купила просто так (не на день рождения и не на какой-нибудь другой праздник). Я тогда чуть не умер от зависти. «Человек на шесть миллионов долларов» была в тот период моей любимой передачей, и вот у Иана, у этого сукина сына, появляется Стив Остин!
Иан играл с ним передо мной и моим Экшн-Мэном три дня подряд, пока я не решил, что должен действовать. И вот, дождавшись момента, когда Иан вышел в туалет, я засунул Стива Остина себе за пазуху, крикнул Иану через дверь «пока» и смотался. Естественно, чтобы вычислить, что случилось, помощь Шерлока Холмса никому не потребовалась. Не прошло и получаса, как Иан вместе с матерью явились ко мне и потребовали вернуть им бионического человека.
Иан был весь в слезах. Тогда я подумал, он плачет из-за того, что лишился любимой игрушки, и лишь по прошествии времени до меня дошло, что дело было совсем в другом. Его убило то, что игрушку стянул у него не кто иной, а лучший друг, стянул так запросто, без колебаний. Он чувствовал себя преданным и оскорбленным, и я в попытке искупить перед ним вину рассказал о своей выходке всем нашим одноклассникам.
После того происшествия Иан больше никогда со мной не разговаривал. А я теперь, если и ворую что-нибудь у друзей, делаю это только в тех случаях, когда уверен, что на меня не падет подозрение. Еще раз испытать те чувства, какие я пережил тогда, мне совсем не хочется.
Значит, ты считаешь, это правильно – брать вещи, которые тебе не принадлежат? Вещи, для приобретения которых другие люди честно трудились?
Я не говорю, что это правильно, но не могу признать и того, что это предосудительно. И потом, не мне определять, что в жизни хорошо, что плохо.
Кто в таком случае дает тебе право присваивать имущество других людей?
Никто. У меня нет этого права.
Почему тогда ты занимаешься грабежом?
Черт подери, а почему бы мне им и не заниматься? Я, чтобы выжить в этом мире, нуждаюсь в деньгах, как любой другой человек. Ведь не воздухом же мне питаться? Вставать по утрам и ходить куда-нибудь на работу у меня нет желания, вот и все.
Только не поймите меня неправильно, я не выступаю против труда. И не вижу ничего плохого в том, что большинство людей работают, особенно если им нравится их занятие. Только я жить такой жизнью не могу. Я пробовал, и меня все это не устраивает.
Понимаете, моя проблема состоит в том, что я не в состоянии целый день находиться в обществе разных кретинов, большинство из которых обычно занимают высшие посты и только и ждут удобного случая поймать тебя на каком-нибудь проступке. То ты опоздал, то свистнул скрепку, то заснул на письменном столе (с лопатой в руках, за рулем). Черт, жизнь слишком коротка, чтобы тратить ее на выяснение отношений с идиотами. Школу я окончил много лет назад и больше не желаю ходить со склоненной головой и слушать выговоры за то, что я сделал очередную татуировку. Всем этим я сыт по горло.
Но, как я уже сказал, в общем, я ничего не имею против тех, кто работает. Если вы чувствуете, что счастливы, честно трудясь целый день и честно получая за это деньги, я за вас рад. Что же касается меня, я предпочитаю заниматься нечестной ночной работой. И время суток это я предпочитаю всем остальным, и зарабатываю больше (хотя никто не гарантирует вам зарплаты, если вы трудитесь на себя). К тому же я не обязан подчиняться дуракам и не плачу налогов.
Почему же тогда все остальные люди не занимаются исключительно тем, что им больше нравится?
Не знаю. Скорее всего просто боятся закона. Да, точно. Им мешает страх перед вероятностью быть пойманными. Это, на мой взгляд, – единственная причина, мешающая остальным людям заниматься тем, чем занимаюсь я. Если кто-нибудь станет доказывать мне обратное, я назову этого типа лжецом. И пожалуйста, не надо опять заводить ту старую песню о правильном и неправильном в жизни. Я на сто процентов уверен, что любой человек, окажись перед ним банк с миллионом фунтов, в который можно просто зайти и совершенно безнаказанно взять этот миллиончик, сделал бы это. За исключением, наверное, султана Брунея, королевы Великобритании и Ричарда Брэнсона, у которых уже имеется по парочке миллиардов.
А те, кто боится быть пойманным, страшатся больше всего попадания в тюрьму и, главное, «лишения свободы». Но ведь это полный абсурд! Какой такой свободы может лишиться человек, вынужденный лучшие годы своей жизни проводить в месте, которое он ненавидит, отдающий львиную долю заработка неизвестно кому и умирающий, так и не познав счастья? Чтобы лишиться свободы, надо прежде всего хотя бы чуточкой этой самой свободы обладать. Работа, по сути дела, то же отбывание срока. Истекает этот срок в момент ухода на пенсию, а приговор выносится еще при рождении человека. Люди так привыкают к подобной жизни, что представить себе не могут буднего дня, в который им не нужно подниматься ни свет ни заря и куда-то идти.
Нет, все это не для меня, спасибо. Я в такие игры не играю.
Но ведь далеко не все люди разделяют твое мнение, согласен?
Конечно. Если бы все рассуждали так же, тогда и грабить было бы некого.
А что, если тебя самого ограбили бы? Как бы ты себя чувствовал? Неужели отнесся бы к этому как обычному явлению?
Естественно, нет. С какой это стати я должен спокойно смотреть на то, как у меня из-под носа уплывают мои личные вещи?
Но ведь это несправедливо! Как ты смеешь грабить людей, если не хочешь, чтобы кто-то ограбил тебя?
А почему я должен этого хотеть, черт возьми? Если я сам грабитель, это вовсе не означает, что я обрадуюсь, когда обворуют и меня. Ведь и управляющий банком не возликует, если в случае потери им работы его вместе с женой и детьми вышвырнут на улицу за то, что он своевременно не внес оплату за жилье. Не возликует, несмотря на то, что в прошлом этот самый управляющий не раз обходился точно так же с другими семьями. Люди каждый день поступают по отношению к кому-то так, как не хотели бы, чтобы поступали с ними. Почему я должен вести себя иначе?
Приведу еще один пример. Вы несете своего кота к ветеринару, чтобы отрезать ему яйца. Сам кот этого желает, а? Да если бы он узнал, что с ним намереваются сделать, сию секунду удрал бы от вас куда-нибудь в Шотландию. Только представьте себе, что кто-нибудь задумывает проделать то же самое с вашими яйцами, просто потому что по той или иной причине наличие их у вас кого-то не устраивает. Что скажете? Все это, по-вашему, справедливо?
Или, предположим, вы изменили своей благоверной. Значит, и ей позволили бы спокойно сходить налево? Если уж во всем быть справедливым.
Я не изменил бы жене.
Вы, быть может, но существуют сотни людей – мужчин и женщин, – которые изменяют и будут изменять. Неужели вы думаете, что все они после каждого похождения на сторону позволяют проделать то же самое своей половине? «Любимая, на этой неделе я поимел свою секретаршу, врачиху, Элис из дома номер сорок, какую-то каргу, которую снял в „Старлайт Румз“, и твою сестру. В общей сложности пятерых, значит, ты имеешь полное право трахнуться с молочником, почтальоном, молоденьким разносчиком газет – боюсь, с большинством тебе придется заниматься этим рано утром, – с мусорщиком и с Аланом из семнадцатого дома. Мойщика окон не трогай, а то получится на одного больше, чем у меня, а это несправедливо. Хотя... Если к Элис опять приедет дочь и я сровняю счет, тогда все будет в порядке. Пойду узнаю, приедет ли, а разговор закончим позднее».
Нет, мои дорогие, все люди жуткие лицемеры – не любят, чтобы к ним относились так, как сами они с легкостью относятся к кому угодно.
Саддам Хусейн не травит горчичным газом самого себя, так ведь? Но счастлив угостить этой дрянью других.
Или, скажем, шумные соседи. Шумные соседи, веселящиеся до шести утра, первыми придут к вам ругаться, когда ваши дети поднимут визг, плещась в лягушатнике на заднем дворе. Все люди – мерзавцы. Помните, как говорят в «Хил-Стрит блюзе»? «Иди и поступи с ними подобным образом, пока точно так же не обошлись с тобой они». Вот это верно, черт возьми.
Знаешь, ты сам форменный мерзавец. Согласен?
Согласен.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24