А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– А если они узнают? Тот мужчина сказал...
– Они этого не сделают. Нам придется довериться кому-то. Но ради Бога, мы не можем доверять похитителям.
– Но может быть, они дадут нам время, чтобы собрать деньги. Люди нам помогут. Мы могли бы позвонить кое-кому в Штаты.
– К черту Штаты. Мы не можем это сделать. Ты не можешь дать им время. А как насчет Амадео, пока ты будешь стараться достать деньги? Что они там делают с ним?
– О Господи, Бернардо! Я не могу думать... – Ее голос утонул в слабом стоне, и Бернардо обнял ее дрожащими руками.
– Пожалуйста, позволь мне позвонить, – тихо шепнул он. В ответ она только кивнула.
Полицейские прибыли уже через пятнадцать минут. К черному ходу, в старой одежде, похожие на друзей слуг, со старыми поношенными крестьянскими шапками в руках. По крайней мере они попытались скрыть, кем являются, подумала Изабелла, когда Бернардо поспешно впускал их в дом. В конце концов, может быть, он и прав.
– Синьора ди Сан-Грегорио? – Полицейский тотчас же узнал ее. Изабелла сидела словно приклеенная к стулу, застывшая и величественная, все еще в зеленом атласном платье и с изумрудами на шее.
– Да, – чуть слышно произнесла она. На глаза вновь навернулись слезы, и Бернардо крепко сжал ее руку.
– Нам очень жаль. Мы знаем, что вам очень больно, но мы должны знать все. При каких обстоятельствах, когда, кто последним видел его, были ли угрозы раньше, есть ли кто-нибудь на работе или в вашем доме, кого вы по каким-либо причинам могли бы подозревать? Ничего нельзя упускать из виду. Ни доброты, ни обходительности, ни лояльности к старым друзьям. На карту поставлена жизнь вашего мужа. Вы должны помочь нам. – Они подозрительно посмотрели на Бернардо, который спокойно выдержал их взгляд. Изабелле пришлось объяснить, что именно Бернардо настоял на том, чтобы позвонить в полицию.
– Но они сказали... они сказали, что если мы позвоним... то... – Она не могла продолжать.
– Мы знаем.
Они бесконечно долго задавали вопросы Бернардо и терпеливо просидели с Изабеллой в течение двух часов невыносимо болезненного допроса. К полуночи они закончили. Им рассказали обо всем, что их интересовало: о людях, уволенных с работы, интригах и соперниках, забытых врагах и заимевших на них зуб друзьях.
– А они ничего не сказали о том, когда, где и как они хотят получить деньги? – Изабелла с несчастным видом отрицательно покачала головой. – Я подозреваю, что они – любители. Возможно, удачливые, но тем не менее не профессионалы. Об этом говорит их второй звонок, чтобы напомнить вам не звонить в полицию. Профессионалы сказали бы это сразу же, – сделал вывод мрачный старший полицейский.
– Мне тоже так показалось. Именно поэтому я не позволила господину Франко сразу позвонить вам.
– Вы поступили разумно, изменив свое намерение, – снова заговорил старший полицейский утешительно и с сочувствием. Он был специалистом по похищениям в римской полиции. И к сожалению, за последние годы у него накопился слишком богатый опыт.
– Нам поможет то, что они любители? – Изабелла с надеждой посмотрела на него, молясь, чтобы он сразу же ответил «да».
– Возможно. Подобные дела очень деликатные. И мы будем действовать соответствующим образом. Доверьтесь нам, синьора. Я вам обещаю сделать все от нас зависящее. – Затем он немного помолчал, вспоминая, о чем еще забыл спросить. – Вы куда-то собирались пойти сегодня вечером? – Он взглянул на ее драгоценности и платье.
Она кивнула.
– Нас пригласили на ужин... на вечер... О, какое это теперь имеет значение?
– Все имеет значение. На вечер к кому?
– К принцессе ди Сант-Анджело. Вы и ее станете допрашивать? – О Господи, бедная горгулья.
– Только если это будет необходимо. – Инспектору было знакомо это имя. Самая грозная вдова в Риме. – Но на данный момент разумнее всего, если вы никому ничего не будете рассказывать. Не выходите и ничего не говорите друзьям. Скажите всем, что вы больны. Но на звонки отвечайте сами. Скорее всего похитители захотят разговаривать только с вами. Нам нужно как можно скорее узнать все их требования. У вас есть маленький сын? – Она молча кивнула. —Пусть он тоже остается дома. Весь дом будет окружен охранниками. Незаметно, но надежно.
– Мне следует и слуг держать в доме?
– Нет. – Он решительно покачал головой. – Ничего им не говорите. И возможно, кто-нибудь из них выдаст себя. Пусть они уходят, как обычно. Мы проследим за всеми.
– Вы думаете, это кто-то из них? – Изабелла выглядела мертвецки бледной, но не теряющей надежды. Ее не волновало, кто это мог быть, только бы они нашли Амадео вовремя, прежде чем эти фанатики что-либо сделают с ним, пока они... Она не могла даже подумать о возможных последствиях и не хотела. Только не с Амадео. Только не с ним. Слезы снова навернулись ей на глаза, и инспектор отвел взгляд.
– Нам просто надо проверить. А для вас, к сожалению, это будет очень трудное время.
– А что насчет денег? – Но, сказав это, она тотчас же пожалела о вырвавшихся у нее словах.
Лицо инспектора вдруг стало строгим.
– Что насчет них?
– Нам... мы...
– Все ваши счета и счета вашего дома мод будут заморожены в понедельник утром. Мы уведомим ваш банк до его открытия.
– О Боже! – Она с ужасом взглянула на Бернардо, а затем гневно посмотрела на него и на полицейского: – А как, по вашему мнению, нам работать?
– В кредит. Некоторое время. – Лицо инспектора тоже казалось застывшим. – Я уверен, у дома Сан-Грегорио с этим не будет проблем.
– То, в чем уверены вы и в чем уверена я, – две разные вещи. – Она резко встала, сердито сверкая глазами. Изабелла хотела быть уверенной в том, что в любой момент сможет воспользоваться деньгами, когда ей понадобится платить выкуп за Амадео, если планы полицейских не сработают. Черт их возьми, черт подери Бернардо, черт...
– А теперь мы позволим вам немного поспать. Впервые в жизни ей захотелось громко крикнуть:
«А пошел ты...», – но она этого не сделала. Изабелла только стиснула зубы и сжала кулаки, а через мгновение они удалились, и она осталась в комнате наедине с Бернардо.
– Вот видишь, черт тебя подери! Вот видишь! Я же говорила, что они сделают это. Что мы теперь будем делать, черт возьми?
– Ждать. Пусть они делают свою работу. Молись.
– Разве ты не понимаешь? Амадео у них. Если мы не отдадим десять миллионов долларов, они убьют его! Тебе это не приходило в голову? – В какой-то миг она подумала, что сейчас даст ему пощечину, но выражение его лица говорило, что она уже сделала это.
Она злилась, буйствовала и плакала. В ту ночь Бернардо остался ночевать в их доме. Они ничего не могли предпринять. Были выходные, их счета заморожены. А самое главное, они все равно не смогли бы набрать требуемой суммы. Им оставалось только ждать, молиться и надеяться на судьбу.
Изабелла так и не ложилась в ту ночь. Она сидела, плакала, искала выход. Ей хотелось перебить все кругом или упаковать и предложить в качестве выкупа... все, что угодно... лишь бы вернуть его домой...
Им пришлось ждать целые сутки до следующего звонка. Они по-прежнему требовали десять миллионов долларов ко вторнику, а сегодня был субботний вечер. Изабелла пыталась убедить их, что этот срок нереален, ведь сейчас выходные и невозможно достать всю сумму, когда банки и учреждения и даже их дом мод закрыты. Но их это ничуть не волновало. Вторник – крайний срок. Они считали, что и так дали ей слишком много времени. Позже они укажут место. На сей раз они не позволили ей поговорить с Амадео.
– Откуда мне. знать, что он еще жив?
– Ниоткуда. Но он жив. И будет жить, пока вы не свяжетесь с полицейскими. А если мы получим деньги, с ним все будет в порядке. Мы вам позвоним. До свидания, синьора.
– О Боже... что же теперь?
К утру воскресенья она была похожа на призрак – с темными кругами под глазами и смертельно бледным лицом. Бернардо приходил и уходил, стараясь поддерживать впечатление, что все нормально, и бросая фразы о том, что Амадео звонил ему из поездки. Было легко поверить в то, что она больна. Она и выглядела больной. Но никто из слуг ничем себя не выдал. Казалось, никто не знает правду. И полиция ничего не выяснила.
В воскресенье к вечеру Изабелла была уверена, что сойдет с ума.
– Я не могу, Бернардо, я больше не могу. Они ничего не делают. Должен быть какой-то другой выход.
– Какой? Очевидно, даже мои личные счета будут заморожены. Завтра мне придется занять у матери сотню долларов. Полицейские сказали, что я не могу получить деньги даже по чеку в моем банке.
– Они собираются заморозить и твои счета? Он молча кивнул.
– Проклятие.
Но все же оставалось нечто такое, что они не могли заморозить, то, до чего они не могли добраться. Изабелла пролежала без сна всю воскресную ночь, подсчитывая, прикидывая, гадая, а утром пошла к сейфу. Не десять миллионов, но хотя бы один. А может, даже и два. Она отнесла длинные зеленые бархатные коробочки, в которых хранила драгоценности, в свою комнату, заперла дверь и разложила все на постели. Изумруды, новое кольцо в десять каратов от Амадео, рубиновое колье, которое она не любила за его вычурность, жемчуга, обручальное кольцо с сапфиром, подаренное ей Амадео десять с половиной лет назад, бриллиантовый браслет ее матери, бабушкины жемчуга. Она сделала тщательную опись и молча сложила лист. Затем она вывалила содержимое всех коробочек на большой шарф от Гуччи и засунула тяжелый узел в большую старую коричневую кожаную сумку. Она ужасно оттягивала ей плечо, но это ее не волновало. К черту полицию с их бесконечным наблюдением, проверками и ожиданием того, что будет дальше.
Единственным человеком, которому она могла доверять, был Альфредо Паччиоли. Ее семья и семья Амадео долгие годы сотрудничали с ним. Он покупал и продавал ювелирные украшения для принцесс и королей, государственных деятелей и всех значительных людей Рима. Он всегда был ее другом.
Изабелла молча оделась, натянула коричневые брюки и старый кашемировый свитер; она потянулась за норковым жакетом, но передумала и надела старый замшевый пиджак, а на голову повязала шарф.
Теперь она была совсем не похожа на Изабеллу ди Сан-Грегорио. Она посидела минутку, раздумывая, как ей незаметно выйти из дома и обмануть охранников. А затем решила, что это не имеет никакого значения и ей не надо прятаться от них. Главное – раздобыть деньги. Нужно было сделать так, чтобы никто не узнал ее, когда она окажется там. Она позвонила Энцо в его комнату над гаражом и попросила подъехать к черному ходу через десять минут. Ей захотелось немного покататься.
Через десять минут шофер ждал ее в машине, и Изабелла крадучись выбралась из дома. Ей не хотелось, чтобы Алессандро увидел ее, не хотелось отвечать на его вопросы. Последние четыре дня она говорила, что больна и не хочет его заразить, поэтому он должен развлекаться сам и играть с мамой Терезой, его няней, в своей комнате или в саду. Папа уехал в командировку; из школы позвонили и сказали, что у всех каникулы. Слава Богу, что ему всего пять лет. Когда она пробиралась к выходу, ей вновь удалось избежать встречи с сыном, и она вдруг почувствовала признательность к Марии Терезе за умение развлекать ребенка. Сейчас она была просто не в состоянии общаться с ним, не смогла бы смотреть на него, не схватив его крепко в объятия, и не разрыдаться от страха.
– Вам лучше, синьора? – Энцо задумчиво посмотрел на нее в зеркало заднего обзора, когда они отъехали.
Она лишь слегка кивнула в ответ и назвала ему адрес магазина рядом с принадлежавшим Паччиоли и не очень далеко от ее собственного дома мод, решив, что ее ничуть не волнует, если Энцо узнает, зачем она туда едет. Если он был одним из заговорщиков, то пусть знает, что она приложила все усилия. Изабелла больше никому не могла доверять. Ни теперь, ни вообще когда-либо. А Бернардо, черт его подери, как он мог оказаться настолько прав? Она вновь старалась не расплакаться, пока они добирались до указанного адреса. Поездка заняла меньше пятнадцати минут; она быстро заскочила в два магазина, а затем исчезла в салоне Паччиоли. Как и дом мод «Сан-Грегорио», он имел ничем не примечательный фасад с адресной табличкой. Она вошла внутрь безмолвного бежевого холла и обратилась к молодой женщине, сидящей за большим столом в стиле Людовика XV:
– Я желаю видеть синьора Паччиоли. – Даже в шарфе и без макияжа ей трудно было избавиться от приказного тона. Но на молодую женщину он не произвел впечатления.
– Мне очень жаль, но у мистера Паччиоли деловая встреча. К нему прибыли клиенты из Нью-Йорка. – Она подняла взгляд, как бы ожидая, что посетительница поймет и удалится. Но Изабелла пропустила ее слова мимо ушей. Коричневая кожаная сумка сильно врезалась в ее плечо.
– Меня это не волнует. Скажите ему, что его хочет видеть Изабелла.
Женщина поколебалась, но всего лишь мгновение.
– Хорошо.
В посетительнице чувствовалось отчаяние, пугающее безумие во взгляде, когда она поправляла сумку на плече. В какой-то миг молодая женщина взмолилась, чтобы у этой странной взъерошенной незнакомки не оказалось оружия. Но в таком случае тем более стоило вызвать мистера Паччиоли. Она пошла по длинному узкому холлу, оставив Изабеллу с двумя охранниками в синей униформе. И меньше чем через минуту вернулась вместе со спешащим рядом с ней Альфредо Паччиоли. Ему было слегка за шестьдесят, он был почти лысым, с аккуратной белой челкой, хорошо сочетающейся с его усами и подчеркивающей смеющиеся голубые глаза.
– Изабелла, милая, как поживаете? Ищете, что купить для демонстрации ваших коллекций?
Но она только покачала головой.
– Могу я минутку поговорить с вами:
– Конечно. – Затем он повнимательнее пригляделся к ней, и ему не понравился ее вид. С ней явно произошло что-то ужасное. Как будто она была тяжело больна или, возможно, слегка рехнулась. То, что она сделала через мгновение, подтвердило это: Изабелла молча распахнула коричневую сумку и вытащила завернутый в шелк сверток, высыпав его содержимое на стол.
– Я хочу продать это. Все.
Значит, она сошла с ума? Или возникла стычка с Амадео? Неужели он изменил ей? Ради Бога, что же произошло?
– Изабелла ... дорогая ... это немыслимо. Эти вещи многие годы принадлежали вашей семье. – Он с ужасом взирал на изумруды, бриллианты, рубины, на кольцо, которое он продал Амадео всего несколько месяцев назад.
– Я должна. Не спрашивайте меня почему. Пожалуйста, Альфредо, мне нужна ваша помощь. Просто сделайте это.
– Вы серьезно? – Неужели их бизнес внезапно рухнул?
– Абсолютно.
Теперь он понял, что она не больна и не безумна, а случилось нечто очень серьезное, даже ужасное.
– Но на это может потребоваться некоторое время. – Он с любовью дотрагивался до изящных украшений, прикидывая в уме, куда можно пристроить каждое из них, хотя это не доставит ему удовольствия. Продажа фамильных драгоценностей была равносильна продаже семьи или ребенка с аукциона. – У вас действительно нет другого выхода?
– Никакого. И у меня совсем нет времени. Дайте мне за них сколько можете сейчас. Сами. И не обсуждайте это ни с кем. Ни с единым человеком. Это дело... это... О Господи, Альфредо, пожалуйста. Вы должны помочь мне. – Ее глаза вдруг наполнились слезами, и он протянул руку, вопросительно глядя на нее.
– Я боюсь спрашивать. – Уже дважды случалось нечто подобное. Первый раз – год назад. А второй – всего неделю назад. Это было страшно... ужасно... и ничего не вышло.
– Не спрашивайте. Я не могу ответить вам. Просто помогите мне. Пожалуйста.
– Ладно. Ладно. Сколько вам нужно?
– Десять миллионов долларов.
– О Боже.
– Если вы не можете дать необходимую мне сумму, дайте сколько можете. Наличными.
Он удивленно посмотрел на нее, а затем кивнул:
– Я могу вам дать... – он быстро подсчитал имевшиеся у него на тот момент наличные деньги, – около двухсот тысяч долларов. И возможно, столько же через неделю.
– Вы не могли бы дать мне их сегодня?
У нее был такой отчаянный вид, что на миг ему показалось, что она вот-вот упадет в обморок.
– Я не могу, Изабелла. Мы только что произвели огромные закупки на Дальнем Востоке и почти все деньги вложили в драгоценные камни. Понятно, что это совсем не то, что вам надо. – Он взглянул на груду бриллиантов, а потом снова задумчиво посмотрел ей в глаза. Внезапно он почувствовал такой же страх, как и она. Ее отчаяние было заразительным. – Вы можете подождать немного, пока я сделаю несколько звонков?
– Кому? – Ее глаза мгновенно наполнились ужасом, и он увидел, как у нее снова задрожали руки.
– Доверьтесь мне. Некоторым коллегам и друзьям. Возможно, мы сможем собрать еще некоторую сумму. И... Изабелла... – Он заколебался, но подумал, что понял правильно. – Это должны быть... наличные?
– Да.
Значит, он прав. Теперь и у него задрожали руки.
– Я сделаю все, что смогу.
Он сел рядом с ней, снял трубку и позвонил пятерым или шестерым друзьям.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27