А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Неужели это никого не волнует? И разве они не знают, что все еще используют прошлогодние цвета? И почему не чувствуется весна? Она обвиняла все и всех подряд, постоянно прогоняя из головы образ Наташи. Неужели в этом дело? Неужели она просто завидует? Но почему же Наташа не должна хорошо проводить время? Она усердно работала. Она была хорошей подругой. Она открыла Изабелле свой дом и свое сердце так, как этого никто никогда не делал. Чего еще она могла требовать от нее? Чтобы Наташа сидела дома взаперти, как она сама?
Внезапно, вопреки себе, она слишком хорошо осознала ответ. Ей хотелось не заточения Наташи, а немного собственной свободы. Вот и все. Она еще глубже засунула руки в карманы, еще ниже опустила подбородок и зашагала дальше, пока в первый раз не оказалась в деловой части города. Уже не в уютной безопасности жилых кварталов Шестидесятых улиц, или в характерной уравновешенности Семидесятых, или даже в пристойной скуке Восьмидесятых, не говоря уж о сомнительной, обшарпанной благовоспитанности Девяностых, где она то и дело гуляла. На сей раз она пошла в другую сторону, мимо деловых Пятидесятых, их ресторанов с возбужденными ужинами, пронзительным скрипом такси и очень большими магазинами. Мимо универмагов с огромными витринами, салонов Тиффани с блестящими изделиями, Рокфеллеровского центра с еще не утратившими надежду конькобежцами и собора Святого Патрика с его высокими шпилями. Она дошла до Сорок второй улицы с деловыми учреждениями, менее модными универмагами и забегаловками. Казалось, все стремительно несется мимо нее, напоминая ей о Риме. Наконец она повернула обратно в сторону Парк-авеню, прошла мимо вокзала Гранд-Централ, стоящего прямо у верхней части парка. По обеим сторонам от нее высились небоскребы, возвышающиеся монументы из стекла и хрома, где добивались удачи и претворялись в жизнь амбиции. У нее перехватывало дух, когда она смотрела на них; казалось, верхние этажи зданий устремляются прямо в небеса. Медленно и задумчиво Изабелла пошла домой.
У нее было такое ощущение, как будто в тот вечер она открыла новую дверь и теперь уже не в силах ее закрыть. Она согнулась, прячась в лабиринте, запершись за дверью квартиры, притворяясь, что живет в деревне, вдалеке от городской суеты. Но в тот вечер она увидела слишком многое, почувствовала близость власти, успеха, денег, возбуждения, амбиций. К тому времени, когда Наташа вернулась домой, Изабелла уже все решила.
– Почему ты до сих пор не спишь, Изабелла? Я думала, ты уже давно видишь сны. – Она увидела свет в гостиной и, удивившись, вошла туда.
Изабелла быстро покачала головой, слегка улыбаясь подруге.
– Ты сегодня прекрасно выглядишь, Наташа.
– Благодаря тебе. Всем понравилось золото в моих волосах, но никто не мог понять, как я умудрилась это сделать.
– Ты рассказала?
– Нет.
– Хорошо. – Она все еще улыбалась. – В конце концов, у каждого должны быть свои секреты.
Наташа с беспокойством наблюдала за ней. Что-то изменилось сегодня вечером. Что-то таилось за тем, как Изабелла сидела там, как выглядела и улыбалась.
– Ты ходила вечером гулять? – Да.
– Ну и как прогулка? Ничего не случилось? – Почему у нее такой вид? В ее глазах было что-то особенное.
– Конечно же, нет. Почему что-то должно было случиться? Пока ничего не случалось.
– И не случится. До тех пор, пока ты будешь осторожна.
– Ах да, это. – У нее появился задумчивый вид. Изабелла вдруг подняла голову с выражением властности и грации, которая предполагала, что это у нее в волосах были золотые нити. – Наташа, когда ты снова куда-нибудь идешь?
– Только через несколько дней. А что? – Черт возьми. Ей, наверное, одиноко и скучно. А разве могло быть иначе? Особенно когда речь шла об Изабелле. – По правде говоря, я собиралась посидеть дома до конца недели с тобой и с мальчиками.
– Как скучно.
Вот оно. Наташе следовало бы знать. Она чересчур увлеклась, поверив словам Изабеллы.
– Вовсе нет, глупенькая. На самом деле, – она мило зевнула, – если я не перестану бегать повсюду, то свалюсь и умру. – Но Изабелла засмеялась над ней, а Наташа не поняла почему.
– А как насчет премьеры фильма, которую ты предполагала посетить послезавтра?
– Какая премьера? – Наташа широко раскрыла глаза, сделав наигранно непонимающий вид, но Изабелла только еще больше рассмеялась.
– Та, которая состоится в четверг. Помнишь? Благотворительный показ в пользу кардиологического центра или чего-то в этом роде.
– Ах, это. Я решила, что не пойду.
– Хорошо. Тогда я воспользуюсь твоим билетом. – Она чуть не вскрикнула от радости.
– Что? Надеюсь, ты шутишь?
– Нет. Не шучу. Хочешь достать мне билет? – Изабелла усмехнулась Наташе и села по-турецки на диване.
– Ты сошла с ума?
– Нет. Сегодня я дошла до деловой части города, и это было чудесно. Наташа, я так больше не могу.
– Ты должна. Ты же знаешь, что у тебя нет выбора.
– Чепуха. В таком огромном городе? Меня никто не узнает. Я не говорю, что собираюсь начать разгуливать повсюду, ходить на демонстрации мод и на ленчи. Но кое-что я все-таки могу делать. Это безумие – прятаться здесь.
– Было бы безумием не делать этого.
– Ты не права. На таком мероприятии, как твоя премьера фильма, я могла бы проскользнуть в зал и незаметно исчезнуть оттуда. После коктейлей, встреч. Я могу просто прийти, посмотреть фильм и на людей, а затем улизнуть. Что ты думаешь? Что я могу создавать модели одежды для женщин, следящих за модой, не высовывая носа из дома и не чувствуя, что сработает, а что – нет, что им нравится, что хорошо смотрится на них, даже не видя, что сейчас носят? Ты же знаешь, я – не мистик. Я – модельер, а это очень земная профессия.
Но ее речь не была убедительной, и Наташа только покачала головой:
– Я не могу пойти на это. Не могу. Что-нибудь случится. Изабелла, ты сошла с ума.
– Пока нет. Но сойду. Скоро. Если не начну выходить. Незаметно. С осторожностью. Но я больше не могу продолжать так жить. Я поняла это сегодня вечером. – У Наташи был удрученный вид, и Изабелла похлопала ее по руке. – Пожалуйста, Наташа. Никто даже не подозревает, что это не я живу на верхнем этаже нашего дома мод в Риме.
– Узнают, если ты начнешь показываться на премьерах фильмов.
– Обещаю тебе, не узнают. Ты достанешь мне билет? – Она умоляюще посмотрела на подругу.
– Я подумаю об этом.
– Если ты этого не сделаешь, я достану билет сама. Или пойду еще куда-нибудь. Куда-нибудь в людное место, где меня явно увидят. – На мгновение ее темные глаза грозно сверкнули, но и Наташины голубые глаза тоже внезапно вспыхнули.
– Не шантажируй меня, черт возьми! – Она вскочила и зашагала по комнате.
– Тогда ты поможешь мне? Пожалуйста, Наташа, пожалуйста...
При звуке ее голоса Наташа медленно обернулась, посмотрела в загнанные глаза, на исхудавшее, бледное лицо, и ей пришлось признать, что Изабелле требовалось больше, чем случайные прогулки по Мэдисон-авеню в темноте.
– Я подумаю.
Но сейчас Изабелла уже устала от игры, в ее глазах загорелся огонь, и она вскочила.
– Не беспокойся, Наташа. Я позабочусь об этом сама. – Она решительно пошла в конец квартиры.
Через мгновение Наташа услышала, как Изабелла закрыла свою дверь. Она медленно погасила свет в гостиной и посмотрела в окно на город. Даже в два часа ночи он был оживленным, деловым, суетливым: двигались грузовики, такси, люди; все еще звучали сигналы машин и голоса. Вот почему люди стекались в Нью-Иорк, не могли жить вдали от него. Она сама знала, что нуждается в том, что он давал ей, ей надо было чувствовать его темп, бьющийся как пульс в ее венах. Как она могла отказывать в этом Изабелле? Но, возможно, дело не в отказе. Если бы похитители снова нашли ее, это могло бы стоить жизни Изабелле. Наташа, беззвучно прошла через прихожую. Она остановилась у двери спальни Изабеллы и тихо постучала. Дверь быстро отворилась, и две женщины стояли на пороге молча, лицом к лицу.
Первой заговорила Наташа:
– Не делай этого, Изабелла. Это слишком опасно. Это неправильное решение.
– Скажи мне это после того, как поживешь вот так, в страхе, скрываясь столько, сколько я. Тогда скажешь мне, сможешь ли ты продолжать так жить.
Но Наташа не могла сказать такое. Никто не мог бы.
– Ты была храброй, Изабелла, и так долго.
«Храброй... еще немножко!» Эхо слов Амадео внезапно поразило Изабеллу, перехватив ей горло. Со слезами на глазах она покачала головой:
– Нет, не была.
– Была. – Они продолжали говорить шепотом. – Ты была храброй, терпеливой и разумной. Неужели ты не можешь потерпеть еще немножко?
Изабелла чуть не вскрикнула при этих словах, неистово качая головой из стороны в сторону, шепча и Амадео, и своей подруге:
– Нет. Нет, я не могу. – Затем она выпрямилась и решительно посмотрела на Наташу, и слезы у нее вдруг исчезли. – Я больше не могу быть храброй. Была, пока могла.
– А как насчет четверга?
Изабелла смотрела на нее, медленно начиная улыбаться.
– Премьера. Я буду там.
Глава 17
– Изабелла!.. Изабелла!.. – Наташа неистово стучала в дверь.
– Подожди минутку! Я еще не готова! Момент!.. Ну вот... – Она скользнула в туфли, надела серьги, быстро взглянула на себя в зеркало и распахнула дверь. Наташа стояла, одетая в вечерний китайский блузон из бледно-персикового атласа и брюки из коричневого бархата, на ногах – такие же, коричневые, с персиковым, парчовые туфельки. На ней были коралловые серьги, проглядывающие сквозь светлые волосы. Изабелла восторженно оглядела ее и, одобрив, радостно улыбнулась: – Дорогая, ты выглядишь великолепно. Где ты раздобыла такой потрясающий наряд?
– В Париже, в прошлом году.
– Очень красивый.
Но тут и Наташа утратила дар речи, увидев знакомую фигуру, величественно стоящую посреди комнаты.
Это была прежняя Изабелла, и на миг у Наташи перехватило дыхание от ее очарования. Перед ней стояла Изабелла ди Сан-Грегорио, какой она была когда-то. Любимая женщина Амадео и самая яркая звезда Рима.
Дело было не только в том, что на ней было надето, но и в том, как она это носила, и в изгибе изящной длинной шеи цвета слоновой кости, в идеально зачесанных и уложенных в узел темных волосах, в форме ее маленьких ушей, в глубине замечательных черных глаз. Но сейчас Наташа задохнулась при виде ее наряда, такого простого и ошеломляющего. Совершенно прямой отрез черного атласа падал с плеч до кончиков туфель. Небольшой вырез мысиком, очень маленькие крылышки и богатство тяжелого черного атласа, который не прикрывал только носки черных атласных туфелек. Ее волосы были уложены в узел, руки полностью обнажены, а единственным украшением служила пара больших ониксовых серег в обрамлении бриллиантов, столь же ярких, как и ее сияющие глаза.
– Мой Бог, это роскошно, Изабелла! – Платье было прямым и очень простым. – Должно быть, одно из твоих.
Изабелла кивнула:
– Из моей последней коллекции, той, что я подготовила перед... нашим отъездом. – Наступила продолжительная пауза. – Перед тем как исчез Амадео. – Оно было из той же коллекции, что и зеленое атласное платье, которое было на ней в тот вечер, когда она ждала его возвращения домой.
– Что ты наденешь поверх него? Свое норковое пальто? – заколебалась Наташа. Шуба явно привлечет внимание. Но даже в совершенно простом черном атласном платье Изабелла была женщиной, которую заметят все.
Изабелла отрицательно покачала головой, но на этот раз с довольным видом и тенью улыбки.
– Нет. У меня есть кое-что другое. Из той коллекции, которая демонстрировалась на этой неделе. На самом деле, – сказала она через плечо, мгновение порывшись в шкафу, – это всего лишь образец, но Габриэла прислала его мне, чтобы показать, как оно хорошо смотрится. Оно было в той коробке, которую ты забрала у своего агента на прошлой неделе. В коллекции оно представлено в бирюзовом цвете, чтобы надевать его поверх фиолетового или зеленого платья. – Говоря это, она надела кремово-белое атласное пальто. В нем Изабелла выглядела еще более потрясающе, чем до этого.
– О Боже. – У Наташи был такой вид, как будто она увидела призрак.
– Тебе не нравится? – поразилась Изабелла.
– Мне очень нравится. – Наташа закрыла глаза и села. – Но я думаю, ты сумасшедшая. Ты вообще не сможешь снять его. – Она вновь открыла глаза, уставившись на Изабеллу в замечательном белом пальто и черном платье. Весь наряд был столь простым и таким красивым, что просто кричал о высокой моде. А одного взгляда на ее бледное лицо было достаточно, чтобы понять, что игра закончится. Местонахождение Изабеллы ди Сан-Грегорио тотчас же станет известно. – Есть ли у меня хоть слабый разумный шанс отговорить тебя от этого? – Наташа угрюмо смотрела на нее.
– Нет. – Изабелла снова взяла командование на себя. – Принцесса дома «Сан-Грегорио» в Риме. – Она взглянула на часы, оставленные на столе, потом опять на подругу. – Тебе лучше поторопиться, Наташа, а то опоздаешь.
– Я была бы счастлива. А ты?
– Буду точно, как обещала. Я подожду здесь ровно до девяти пятнадцати. Сяду в лимузин, который ты наняла для меня, подъеду прямо к театру, пошлю водителя уточнить у билетеров, начался ли фильм, и если да, то, как было намечено по графику, в девять тридцать быстро войду в зал. Я сяду на место у прохода, которое ты займешь для меня, и уйду, как только в конце фильма начнут зажигать свет в зале.
– За мгновение до того, как зажжется свет. Не дожидайся ни титров, ни меня. Уматывай к черту. Я приеду домой позже, после торжественного ужина.
– Да. И когда ты вернешься, я буду здесь, и мы сможем отметить идеальный вечер.
– Идеальный? Может произойти что угодно.
– Но ничего не случится. Поезжай, дорогая. А то опоздаешь на коктейль.
Наташа стояла как парализованная. Изабелла улыбалась ей. Казалось, она совершенно не понимает, сколь большому риску подвергается, как легко ее могут узнать, какой фурор это вызовет, если станет известным ее местонахождение в Нью-Йорке.
– А Бернардо знает, что ты затеяла?
– Бернардо! Бернардо в Риме. А это Нью-Йорк. Здесь я – просто лицо из журналов мод. Не все следят за модой, моя дорогая. Или ты этого не знала?
– Изабелла, ты дурочка. Ты не просто создаешь платья для французских графинь и богатых женщин Рима, Венеции и Милана. У тебя есть целая американская коллекция: мужская и женская готовая одежда, косметика, парфюмерия. Твои товары сделали тебя всемирной знаменитостью.
– Нет. Я просто женщина. И я больше не могу так жить.
Они сто раз обсуждали это за последние два дня, и Наташины аргументы становились все менее убедительными. Лучшее, что она могла сделать, – это разработать безопасный план. И если повезет, он сработает. Если Изабелла приедет попозже, уйдет пораньше, а в промежутке будет тихо сидеть на своем месте. Может быть, но только может быть, все пройдет хорошо.
– Итак, ты готова? – Изабелла решительно посмотрела на нее, как будто убеждая упрямую дебютантку поехать на первый бал.
– Мне хотелось бы умереть.
– Не глупи, дорогая. – Она нежно поцеловала Наташу в щеку. – Увидимся там.
Не говоря больше ни слова, Наташа встала и пошла; она на мгновение задержалась в дверях, покачала головой и ушла, а Изабелла снова села, улыбаясь про себя и нетерпеливо постукивая черной атласной туфелькой по полу.
Глава 18
Лимузин, нанятый Наташей, ожидал у подъезда. Было ровно четверть десятого. Изабелла вышла из дома. Приятно было почувствовать прикосновение к лицу свежего воздуха, и она впервые не сетовала на холод. Водитель со стуком закрыл за ней дверцу, когда Изабелла осторожно устроилась на сиденье, расправив вокруг себя белое пальто, как коронационную мантию.
Они проехали через Центральный парк, а затем направились к кинотеатру в деловой части города, по пути Изабелла молча наблюдала за проезжавшими мимо машинами.
О Господи, наконец-то она выходит в свет. Даже Алессандро возбужденно посмотрел на нее и взвизгнул от восторга, когда она зашла пожелать ему спокойной ночи. Он осторожно поцеловал ее и воскликнул: «Совсем как с папой!»
Но это было не так. На миг мысли Изабеллы унеслись обратно в Рим. К тем дням, когда они ездили на званые вечера на «феррари», спешили с работы домой, чтобы успеть поболтать и переодеться к балу, пока ее мысли все еще были заняты работой. Она слышала, как Амадео поет в душе, пока она раскладывает его смокинг и исчезает в своей туалетной комнате, чтобы затем появиться в сером бархате или голубой парче. Это была дурацкая, «пустая» жизнь, как кто-то сказал ей однажды, и все же это был их мир. Они вместе наслаждались им, радуясь и разделяя свой успех с восторгом и гордостью.
Теперь все было иначе. Место рядом с ней пустовало. В длинном черном автомобиле не было больше никого, кроме водителя. Не с кем будет поговорить, когда она приедет туда, не с кем посмеяться, вернувшись домой, не для кого блистать и некому улыбаться. Она всегда держала голову чуть-чуть выше из-за того, что он был рядом.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27