А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Она расслабила бедра, чтобы опереться на него, стараясь придвинуться поближе и побольше обвиться вокруг него. Его руки ответили поглаживанием ее бедер и ягодиц через шелковистую ткань, привлекая ее к себе и все же желая большего. Он нашел кайму ее платья, приподнял ее и добрался до обнаженного бедра.
Ее удивленный выдох вернул Ричарда к реальности, и он отодвинулся, заставляя себя покончить с этим прежде, чем они зашли слишком далеко. Они ошеломленно смотрели друг на друга, и Ричард подумал, что выражение его лица явно не лучше, чем то, что он видел перед собой.
— Проклятие, — прошептал он, и его губы нависли над ее губами.
Он глубоко заглянул ей в глаза, сейчас темные и зеркальные от желания.
— Проклятие!
— Именно. — Изабелла задыхалась, ее губы растянулись в улыбку.
Ричард крепко притянул ее к себе, надеясь, что она не сразу заметит то, что к ее корсажу больше не приколота брошь; руки его медленно двигались по ее спине вверх и вниз.
— Изабелла, Изабелла, что ты со мной сделала? — прошептал он ей на ухо и услышал ее тихий смех.
— Не более того, что вы со мной сделали, милорд.
— Я держал бы тебя тут вечно, но полагаю, это было бы неблагоразумно.
— Да.
— Нам лучше вернуться на бал.
— Да.
Он очень близко подошел к тому, чтобы спросить, не смогут ли они встретиться позже, чтобы закончить то, что начали, но удержал язык за зубами. Если бы он уже не взял драгоценность, то может быть, он так бы и поступил. Если бы он не действовал так стремительно, то мог бы вместо этого отвезти ее домой, заняться с ней любовью, а потом стянул бы брошь, пока она не проснулась. Увы, слишком поздно. Какой дурак!
— Если мы вернемся вместе, все догадаются, чем мы занимались. Иди первой, а я приду позже. — В голосе Ричарда прозвучало неподдельное огорчение.
— Как прикажете, милорд.
Изабелла поднялась со скамьи, собираясь уйти, но Ричард снова обнял ее и поцеловал, надеясь, что она уйдет, испытывая чувственное волнение и не задумываясь о броши. Тихий стон, последовавший за поцелуем, свидетельствовал о том, что ему это удалось, и он отпустил ее.
— Теперь иди, дорогая.
Изабелла тихонько вздохнула, словно разочарованная необходимостью даже краткого расставания. Затем взглянула на него, сверкнув ослепительной улыбкой, и быстро пошла по дорожке, ведущей к террасе.
Ричард откинулся на скамейке и сделал долгий прерывистый выдох. Матерь Божья, просто невероятно! Он чувствовал себя опьяненным, легкомысленным и расстроенным, поскольку не мог вспомнить, когда последний раз испытывал по отношению к женщине такое неистовое желание. Господи, она была так хороша на вкус, так пахла, что он с трудом пришел в себя. И все же ему по-прежнему следует сохранять твердость.
Ричард еще несколько раз глубоко вдохнул и попытался расслабиться. Разумеется, он не может расхаживать перед другими гостями с оттопыренными бриджами. Только бы поскорее найти свой экипаж и быстро убраться отсюда!
Теперь, когда брошь снова у него, ему абсолютно необходимо решить, что делать с Изабеллой Уэймот. Она уже стала для него более чем противником в игре сердец. Он хотел ее. Отрицать это не было смысла. Он хотел снова обнимать ее, обнимать в своей постели. И еще ему хотелось знать, кто она такая.
Он надежно запрет проклятую брошь, как только доберется к себе, и положит конец этой игре. А сейчас — довольно бездельничать, лучше скрыться, пока она не заметила, что брошь исчезла, и не отправилась в погоню за ним.
Ричард провел рукой по растрепанным волосам и расправил шейный платок, потом встал, поправил мундир и вдруг, проведя рукой по внутреннему карману, куда спрятал брошь, уловил аромат роз.
О нет!
Он снова проверил. Еще раз проверил.
Броши не было.
Ричард опустился на колени и осмотрел все вокруг скамейки, ощупав даже растения сзади. Никаких следов драгоценности.
Проклятие!
Хитрая маленькая мегера опять это сделала. «Не более того, что вы со мной сделали, милорд». В конце концов, Изабелла была не так уж и взволнованна.
Виконт сел на скамейку, обхватил голову руками и, не выдержав, рассмеялся.
Перед тем как вернуться в бальный зал, Изабелла выждала несколько минут на террасе. Она стояла в тени огромной античной вазы, возвышавшейся над высокой частью стены. Из вазы во все стороны торчало множество летних цветов, и Изабелла надеялась, что ее никто за ними не увидит. Голова ее кружилась, все тело покалывало, и она чувствовала, что ей необходимо поправить гораздо большее, чем немного растрепанное платье.
«Что он со мной сделал?»
Она все еще чувствовала его губы на своих губах, кожа все еще подрагивала от его прикосновений. Как только она закрывала глаза, все случившееся снова разыгрывалось перед ней со всеми пикантными подробностями. Изабелле казалось, что она ощущает его, чувствует его вкус и запах. Как и большинство мужчин, виконт не пользовался духами, и тем не менее от него исходил почти опьяняющий запах. В этом не было ничего сфабрикованного или фальшивого — только естественный мускусный мужской запах, смешанный с небольшим количеством запаха кожи, лошадиного запаха и намека на мыло для бритья.
И тем не менее каждая деталь, которую она запомнила, была частью тщательно спланированного обольщения. Виконт отодвинулся от нее прежде, чем дело зашло слишком далеко, но Изабелла не позволила ему оставить себя в дураках. Она знала, что от последнего шага его удержали не правила приличия и не честь джентльмена. Это была намеренная попытка соблазнить ее, затуманить сознание, заставить желать его. Мастерски разыгранное представление принесло свои плоды — он использовал ее вероломное тело против нее точно так же, как она использовала против него его сочувствие к инвалидам войны. Никакой разницы — оба они хитрили для того, чтобы заполучить драгоценность. Оба они притворщики.
И все же у Изабеллы еще оставалась крохотная надежда на то, что это была не совсем игра. Ричард испытал такое же возбуждение, как и она, это абсолютно ясно: доказательства этого Изабелла почувствовала, когда положила ногу ему на бедро. И все же это не уменьшило серьезность произошедшего, не отменило притворное соблазнения. Виконт вознамерился довести ее до сумасшествия, чтобы брошь незаметно снова оказалась в его руках.
Изабелла ожидала этого с самого начала, поэтому рациональный уголок ее ума был наготове, чтобы тут же решить эту проблему. Она не знала, когда, да и будет ли у нее вообще случай залезть в его карман, но попросила Дэнни преподать ей хотя бы начальные навыки. И вот подготовка пригодилась. Ричард был так занят тем, чтобы отвлечь ее, что слишком небрежно спрятал драгоценность. Забрать брошь из его кармана и сунуть в ридикюль, висевший у нее на запястье, было минутным делом.
Теперь именно эта небрежность давала Изабелле надежду, что хотя бы часть случившегося не была симулирована Ричардом, что он был так же, как и она, рассеян и возбужден. Когда он в конце обнимал ее, это создало такое ощущение уюта, что ей хотелось вечно пребывать там, положив голову ему на плечо. Но чувствовал ли и Ричард нечто подобное? Кто знает. И кто оценит правильность происходящего? Точнее, в этом не было совершенно ничего правильного. Он вор. Вор! Нужно напоминать себе, насколько неподходящий человек предстал перед ней. Ей не следовало позволять себе думать о нем иначе как о бессовестном негодяе без состояния и со склонностью к воровству.
И все же, в противоположность всякому здравому смыслу, Изабелла была заинтригована. Он пробудил в ней интерес. Как же ей хотелось, чтобы они никогда не встретились или чтобы она смогла как-то выбросить из головы этого никудышного человека. Как же ей хотелось, чтобы лорд Кеттеринг схватил ее, поцеловал до бесчувствия и она навсегда забыла поцелуи Ричарда.
Вот только как же можно забыть незабываемое?
Если бы драгоценность не находилась у нее в руках, Изабелла, возможно, смирилась с поражением и отдала бы Ричарду эту проклятую вещь, уклонившись от опасной игры. Она больше не хотела владеть рубиновым сердцем, потому что не доверяла его силе.
Или, наоборот, слишком доверяла.
Изабелла вынула брошь из ридикюля, снова прочла надпись на ней. «Настоящая любовь только одна».
Вот только Ричард — не единственный.
Он не может им быть.
Изабелла с усилием взяла себя в руки и стерла со щеки остатки поцелуя, затем приколола брошь на плечо и поправила корсаж. Она очень надеялась, что ее губы не опухли, а прическа не слишком помялась. Чтобы убедиться в этом, она подняла руки и обнаружила ленту для волос, усыпанную жемчугом, там, где ей и положено было быть — повязанной вокруг взбитых локонов. Оставалось поверить в то, что вид у нее достаточно приличный.
Сделав несколько глубоких вдохов, Изабелла расправила плечи, подняла подбородок и вошла в бальный зал.
— Ах вот ты где! — воскликнула Лидия, как только заметила ее. — Я думала, ты решила уйти.
— Нет, пока еще нет.
Во взгляде Лидии промелькнуло любопытство, и Изабелла подумала, нет ли на ней свидетельств того, что ее расцеловали в саду.
— Ну, слава Богу. Настало время танца перед ужином, а лорд Кеттеринг никак не может тебя найти. Ты ведь обещала ему следующий тур, верно?
— Да, обещала. Только я не думала, что уже так поздно.
— Второй тур ты танцуешь с графом, а за ужином должна сесть со мной и Оливером. Я хочу иметь возможность восхвалять каждую твою добродетель в присутствии его сиятельства.
— Не переусердствуй, умоляю тебя. В данный момент я что-то не чувствую себя особо добродетельной.
Брови Лидии пропали под искусным тюрбаном, обернутым вокруг ее головы, и она понизила голос до заговорщического шепота:
— Что ты имеешь в виду? Где ты была, Изабелла? Или лучше спросить, с кем ты была? Расскажи мне все.
Но Изабелла только отмахнулась:
— Нечего рассказывать, и ни с кем я не была.
— Правда? — Лидия, слегка улыбаясь, отвернулась. Изабелла проследила за взглядом подруги: в дверях, выходивших на террасу, стоял Ричард во всем великолепии своего алого мундира.
При виде него у нее участился пульс. Он смотрел прямо на нее.
— Так ни с кем особенным? — поддразнила ее Лидия. — Ни с каким симпатичным офицером, например?
— Ни с кем, — твердо ответила Изабелла, и ее взгляд встретился со взглядом Ричарда. — Ни с кем вообще.
Она подняла руку и дотронулась пальцем до рубинового сердца на плече. Ричард улыбнулся в ответ, махнул ей рукой и тут же пропал в толпе.
Лидия смотрела на нее не отрываясь.
— Изабелла?
— Тсс, Лидия, — лорд Кеттеринг идет требовать свой танец.
Мгновение спустя подошел его сиятельство и поклонился дамам. Ну почему при виде его ее пульс не мог не учащаться? Он очень симпатичный мужчина и к тому же богат. Он все, что она хочет. От одного этого ее сердце должно трепетать. Если бы только этот глупец ее поцеловал, хотя бы раз…
— По-моему, это наш тур, леди Уэймот.
— Да, благодарю вас. — Она взяла его под руку.
Пока они шли танцевать, она рассматривала его, раздумывая о бабке, кузине Мин и доме в Челси, который всегда нуждался в ремонте. Она раздумывала о брате Неде и о том, что на него надо повлиять, чтобы он остепенился. Еще она думала о жалованье, которое задолжала слугам. У Изабеллы были обязанности, а лорд Кеттеринг являлся тем самым человеком, который мог бы помочь ей с их выполнением, и он нисколько не напоминал мошенника в алом мундире, чья помощь скорее всего заключалась бы в краже драгоценностей у другой женщины.
До того как Ричард прокрался в ее жизнь подобно трусливому вору, каким он, в сущности, и был, опустошая ее разум и разжигая ее чувства почти забытым ею способом, Изабелла испытывала сильное волнение от внимания лорда Кеттеринга — в списке самых богатых холостяков в возрасте до сорока лет он стоял на самом первом месте, даже с учетом того, что она не была совершенно бесчувственной и не могла бы поощрять его, если бы презирала или считала омерзительным.
Он на самом деле ей нравился. Кеттеринг был приятным и тактичным человеком, а также обладал весьма элегантными манерами. А еще он выглядел довольно-таки привлекательно. Ей повезет, если она его заполучит.
Если бы он только ее поцеловал.
Кеттеринг заметил, что Изабелла ему улыбается, него глаза зажглись робкой надеждой. Он улыбнулся ей в ответ:
— Как вам нравится бал, миледи?
— О, он очень… забавный.
Когда они заняли места в линии контрданса, Изабелла решила, что этот мужчина слишком пристоен и что поэтому она возьмется за дело сама. Она начала обдумывать способы, с помощью которых сможет прорваться сквозь непоколебимые приличия графа и дать ему понять, что демонстрация его внимания к ней только приветствуется, что она с нетерпением ждет от него поцелуя.
Если же он ее наконец поцелует, ей будет проще забыть те, другие, поцелуи.
Глава 11
— Простите, миледи, но вы, по-моему, рехнулись.
— Напротив, Дэнни, я чувствую, что голова у меня особенно ясная. Думаю, у меня хороший план.
— Почему бы вам не оттащить эту хреновину, простите, обратно к вашей бабушке? Это положит конец всему.
Изабелла и сама думала над такой возможностью, но все же решила этого не делать.
— У меня нет уверенности, что этим все кончится, Дэнни. Виконту почему-то очень нужна эта брошь. А что, если он отправится за ней в дом бабушки? Нет, я не могу подвергать бабушку опасности.
Дэнни шаркнул ногами и уставился в пол.
— Может, он охотится вовсе и не за рубином…
— Что ты хочешь этим сказать? Ричард украл его или пытался это сделать уже три раза.
Дэнни пожал худыми плечами:
— Не знаю. Я просто подумал, что его может интересовать что-то другое.
Разумеется, Изабелла знала, о чем думает ее маленький помощник. Да, Ричард может ею интересоваться, но это не имеет никакого значения. Она не верила, что он, целуя ее подобным образом, оставался совершенно бесстрастным. Впрочем, ей его ласки тоже не были абсолютно безразличны, ион использовал ее слабость, чтобы подпитать эти сексуальные желания, зная, что любая женщина восприимчива к его обольщению. Она ясно дала это понять, когда в первый раз пришла к нему, будучи не в силах скрыть свою жажду интимной близости. Ричард знал и то, что она вдова, и то, что после смерти Руперта у нее не было любовников.
Но искушение одинокой вдовы не являлось его первостепенным мотивом. Ричарду была нужна брошь. Изабелла не знала, почему именно, но он очень хотел ее заполучить. И какой бы личный интерес он ни выказывал (видит Бог, он очень хорошо его выказывал), это всего лишь средство добыть драгоценность.
Значит, он нанесет новый удар; вот только в этот раз она предоставит ему возможность преуспеть.
— Ему все еще нужна брошь, Дэнни. Он снова попытается ее украсть, и тогда мой план сработает. Это самое лучшее, что я придумала, чтобы положить конец игре, я в этом абсолютно уверена.
Мальчик пожал плечами:
— Как скажете, миледи. Итак, кто будет действовать в этот раз?
— Йейтс, по-моему. Он работает лучше всех, а это надо сделать очень, очень хорошо.
Забавное приключение постепенно становилось самой тщетной кампанией из тех, в которых когда-либо участвовал Ричард. Изабелла изо всех сил старалась осложнить дело, и ей это удавалось.
Она больше никогда не носила «Сердце Мэллори» на публике. Он ожидал, что она, скорее, будет выставлять украшение напоказ, искушать его, но Изабелла этого не сделала. Ричард каждый вечер присутствовал на нескольких праздниках только для того, чтобы посмотреть, там ли она и надела ли она его фамильную драгоценность. Поскольку Изабелла играла роль светской львицы, найти ее не представляло затруднений. Она присутствовала на каждом заметном событии, обычно в кругу одних и тех же поклонников. Но рубиновое сердце на ее платье больше не появлялось.
Кеттеринг постоянно находился рядом с Изабеллой, и ему явно отдавалось предпочтение. Ричарда очень интересовало, преодолел ли Кеттеринг возражения родственников и скоро ли он сделает предложение.
При мысли об этом Ричарду становилось нехорошо. Он испытал ее страсть, ее желание. Он знал, что ей нужно. Вряд ли Кеттеринг сможет ей это дать. Конечно, никогда нельзя узнать, как мужчина ведет себя в интимной обстановке. Возможно, у Кеттеринга имелись скрытые резервы, но Ричард в этом сомневался. Кажется, его сиятельство относился к тому типу мужчин, которые способны совершать с женой лишь редкие пристойные совокупления исключительно с целью произвести на свет наследника, утоляя при этом собственные физические потребности где-нибудь на стороне.
В каком же печальном положении окажется женщина, подобная Изабелле! В конце концов, ей наверняка придется заводить любовников, а их брак превратится в пустую формальность.
Ну вот, одернул себя Ричард, опять он допускает, что знает, как все произойдет, в то время как на самом деле он ничего не знает. Правда состояла в том, что ему хотелось поверить в то, что между Изабеллой и Кеттерингом не может возникнуть страсть.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25