А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


– Сделаем это сейчас, – заверил меня Спенс.– И у нас все получится.
– Ты так думаешь?
– Да.
Он гораздо лучше проводил допросы, чем лгал.
Дома стремительно проносились мимо, мы все выше поднимались в горы. Я молилась, чтобы Спенс не ошибся.
Когда мы прибыли на место, оказалось, что вся улица забита полицейскими автомобилями. Ворота, через которые слуга выехал утром, были вновь заперты. Рядом стояла машина, из которой велось наблюдение за домом, но теперь она была едва видна из-за ослепительного света прожекторов. За высокой оградой находилась современная крепость, где безумец прятал мальчика, которого считал моим сыном. Там он ждет. Ждет меня. Все остальное уже не имело для него особого значения.
Эскобар выскочил из машины и открыл багажник, прежде чем я успела распахнуть дверцу; он выхватил мощные ножницы для проволоки и направился к воротам. Он сумел открыть ворота еще до того, как я вылезла из машины.
Мы побежали к дому по подъездной дорожке. Под темно-зеленым брезентовым навесом стоял незнакомый молодой человек. Судя по одежде, он работал здесь слугой. На нем были белые штаны и рубашка с коротким рукавом. И галстук-бабочка.
Я остановилась и вытащила пистолет. У меня за спиной появился Спенс.
– Ты видела этого парня раньше? – шепотом спросил он. Я отрицательно покачала головой и двинулась вперед. Мой пистолет был направлен на нового игрока.
Беднягу трясло от страха. Мои коллеги немного отстали, а я решительно направилась к нему – те дни, когда я держалась позади, остались в прошлом. С каждым моим шагом глаза слуги все шире раскрывались от ужаса. Я остановилась в нескольких футах от него, продолжая направлять дуло пистолета ему в лицо.
– Подними руки и выйди из-под навеса, – приказала я. Он заметно дрожал, неуверенно переставляя ноги.
– Подойди ближе, – сказала я.
– Осторожно, Лени, – послышался голос Эскобара.
– Я всегда осторожна, – негромко ответила я.
А затем я сделала то, что смутило всех, в особенности слугу. Поплевав на пальцы левой руки, я коснулась ими его лица – при этом дуло пистолета оказалось в нескольких дюймах от его носа.
– Лени, что ты делаешь...– пробормотал Спенс.
– Хочу убедиться, что это его настоящая кожа.
Дрожащий слуга был бледным, как привидение, и столь же молчаливым.
– Где Уилбур Дюран? – резко спросила я. Он отчаянно затряс головой.
– Не знаю.
– Это ты принес пару кроссовок к нам в отдел примерно час назад?
– Нет, не я, – ответил он с легким латиноамериканским акцентом.
Мой пистолет все еще был направлен ему в лицо.
– Ты доставлял продукты в студию своего босса сегодня утром?
Он вновь испуганно затряс головой.
– Но я слышал, как дверь гаража открывалась и закрывалась.
– В какое время?
– Я не помню.
– Примерно.
– Ну, днем, возможно, было... Я перебила его.
– Кто-нибудь входил или выходил?
– Я не видел. Я был в кухне. Есть много способов войти в дом и выйти из него. Я занимаюсь своими делами.– Он немного помолчал и добавил: – Мне сказали, что он не любит, когда его беспокоят. И я не беспокоил.
Он был напуган; мы больше ничего от него не узнаем, бесценные минуты утекали.
– Спускайся вниз, тобой займутся полицейские, которые там стоят, – приказала я.
Он с облегчением кивнул и двинулся к воротам. Все это время он не отрывал взгляда от дула направленного на него пистолета, руки держал поднятыми вверх. Потом почти побежал к поджидавшим его полицейским в форме.
Я повернулась к двери и посмотрела в темную открытую пасть незнакомого зверя, поглотившего Джеффа Сэмуэльса. Подожди еще немного, Джефф, продержись еще чуть-чуть, я иду за тобой...
Я взяла пистолет двумя руками, потому что оружие вдруг показалось мне ужасно тяжелым. Спенс и Эскобар последовали за мной, когда я вошла в открытую дверь; Эскобар попытался меня опередить, но я остановила его локтем. Снаружи доносился звук быстрых шагов – полицейские окружали дом. Голубой свет пробивался сквозь закрытые ставни; вся улица была ярко освещена. Оглушительно ревели громкоговорители. Если Дюран в доме, у него не должно остаться сомнений относительно наших намерений.
Хорошо. Для него пришло время страха.
Для меня все вдруг стало каким-то нереальным; я действовала, полностью опираясь на инстинкт – одну минуту я была матерью, в следующую становилась полицейским, а иногда выступала в обеих ролях одновременно. Прямо впереди находилась гостиная; оранжевый свет вечернего неба проникал в комнату сквозь огромное окно, выходившее в сад. Идя по коридору мимо закрытых дверей, я прижималась к ним всем телом и прислушивалась ушами лисицы.
Затем через одну из дверей я услышала приглушенные голоса. Спенс и Эскобар, не отстававшие ни на шаг, как мне показалось, также их услышали, поскольку все мы одновременно направили дула наших пистолетов в центр двери. Несколько мгновений мы стояли неподвижно, прислушиваясь.
Из плана я знала, что по обе стороны от домашней студии находились две спальни. Однако я не помнила, есть ли двери между этими комнатами.
– Двери, – прошептала я, кивая в обоих направлениях. Спенс и Эскобар меня поняли. Спенс двинулся налево, а Эскобар – направо.
Но как только они отошли от меня, тонкая линия очень яркого света появилась под дверью студии, и я услышала, как мужской голос сказал:
– Мотор...
Я была Арнольдом Шварценеггером, Клинтом Иствудом и Чарльзом Бронсоном в одном лице. Ударом ноги я распахнула дверь и сделала классический кувырок с выходом в стоику со смертельным оружием Иллюзия на одноименный киносериал Ричарда Доннера с Мелом Гибсоном и Дэнни Гловером в главных ролях.

в руке.
Джефф, где ты, где ты...
И тут я его увидела; он был связан, во рту я заметила кляп, а в нижней части живота – кровь. Я едва сдержала себя – инстинкт толкал меня к Джеффу, но краем глаза я уловила какое-то движение. Я посмотрела налево – в комнате царил полумрак – и увидела Уилбура Дюрана.
На Джеффа была направлена камера, а за ней стоял монстр, который, казалось, снимал эту ужасную сцену. В одной руке он держал какой-то темный предмет, похожий на оружие. Дюран очень медленно поднимал этот предмет.
Слишком медленно.
Что я видела на самом деле? Я не знала. И у меня не оставалось времени, чтобы шагнуть вперед и проверить более тщательно. Однако движения были слишком точными, механическими, непохожими на человеческие. За спиной у меня что-то кричали Спенс и Эскобар, мы все пытались понять, что здесь происходит.
Действуй строго по инструкции, и только по инструкции – таким было главное правило, которым следовало руководствоваться во время всех операций. Поэтому я закричала:
– Полиция, бросай оружие!
Вопреки здравому смыслу я надеялась, что все пойдет как положено.
Однако рука продолжала подниматься.
Я ненавидела следующий пункт инструкции, но у меня не оставалось выбора. Направив пистолет на Дюрана, я дважды нажала на курок.
Во все стороны полетели осколки, нас окутал дым. Все пошло не так – никакой крови или серого вещества, лишь дождь сверкающих обломков. Рука перестала подниматься, но вместо того, чтобы опуститься, когда голова разлетелась на куски, она застыла в воздухе, под углом в сорок пять градусов. Застряла.
Когда эхо от выстрелов смолкло, я услышала лишь два вида звуков – мое собственное дыхание и тихое жужжание электронного механизма, словно его заклинило и он безуспешно пытался продолжить работу.
Я больше не могла держать на весу тяжелое оружие; моя правая рука повисла вдоль тела, и я выпрямилась. Когда я сделала несколько шагов, отделявших меня от останков жертвы, подошвы моих туфель раздавили осколки пластика. В ноздри ударил запах обожженного винила, смешанный с едким ароматом пороха.
– Господи, – пробормотала я, когда моя рука легла на плечо манекена.
Я только что прикончила автоматического Уилбура Дюрана. Тогда я подбежала к Джеффу – точнее, к тому, что выглядело как Джефф, но это тоже был лишь манекен, ужасно похожий на мальчика. Манекен с вывернутыми наружу внутренностями.
Я не ожидала, что это произведет на меня такое впечатление. Все вокруг вдруг стало предельно ясным и четким. Очень натуральным и настоящим. На лице мальчика застыло страдание и гримаса ужаса. Спенс пробежал мимо меня. Никогда прежде я не слышала, чтобы он так страшно ругался.
– Великолепный выстрел, – сказал он.– А теперь пойдем и возьмем настоящего.

Глава 33

– Вы намерены выдвинуть возражения, предложить объяснения, поведать нам о причинах, заставивших вас совершить эти преступления, или сообщить мотив, который позволит нам лучше понять, что вами двигало?
– Я не знаю, что сказать, ваша светлость, кроме того, что уже сказал.
И снова заседание суда было отложено, потому что продвигаться дальше без необходимых ответов Жиля де Ре мы не могли. Громко стукнув по столу молотком, Жан де Мале-струа объявил, что оно продолжится на следующий день, в четверг двадцатого октября, а затем распустил нас.
После этого, не произнеся больше ни слова, он скрылся в своих личных апартаментах.
Вечер близился к ночи, когда епископ попросил унести поднос с ужином, к которому почти не притронулся. Я нашла его преосвященство в состоянии крайней рассеянности. Немного помолчав, я проговорила:
– Я прекрасно понимаю, что день сегодня выдался непростой, но вы должны думать о своем здоровье. Если вы не будете есть, вам не хватит сил, чтобы продолжать. Кроме того, осмелюсь сказать, что вам необходим отдых. Может быть, стоит пораньше лечь спать...
– Боюсь, спать еще рано. У меня еще очень много дел. Мне необходимо переговорить с братом Блуином, прежде чем мы встретимся с остальными участниками процесса.
Неужели в этой игре должны появиться новые игроки?
– Я вас не понимаю? Какие остальные?
Прежде чем ответить, он несколько мгновений колебался.
– Специалисты, – сказал он наконец.
– Какого рода?
– В искусстве допроса.
Наконец я поняла, что означало заявление представителя инквизиции на предыдущем заседании суда. Они позаботятся о том, чтобы пытки были подтверждены законом.
И они будут ужасны.
«Палец следует зажать в устройстве, ваше преосвященство, а затем повернуть рычаг. Сначала слегка, чтобы он только попробовал боль на вкус, потом необходимо делать более резкие движения. Когда кость выскочит из сустава, он заговорит, если только он не сам дьявол. А если будет молчать, можете не сомневаться, что он находится в сговоре с темными силами».
За этот совет специалисту выплатят кругленькую сумму. Меня возмущало, что кто-то может получать выгоду таким способом.
– Но... пытки...
– А разве он не применял пытки самого невероятного характера? Разве не мучил детей?
Я не могла произнести ни слова.
– Это будет сделано только в том случае, если он откажется признать то, что доказано показаниями свидетелей. Он поклялся говорить только правду, поклялся перед Богом, однако продолжает настаивать, что ничего подобного не делал. У меня нет выбора, сестра; мне придется заставить его дать признание. Бог должен быть нами доволен.
Бог всегда должен быть доволен.
Я открыла глаза задолго до того, как начали кричать петухи. Первое, что я увидела, было платье мадам ле Барбье, которое висело на двери, словно напоминание о давнем распятии, и, казалось, умоляло меня его надеть.
Я приняла решение рассказать милорду Жилю о том, что его ждут пытки. Возможно, когда-то он был героем, воином, способным вынести любую боль и трудности ради благородного дела, но сейчас главная его задача состояла в том, чтобы остаться в живых, не слишком благородная, учитывая преступления, в которых он сознался. Он стал слабым и уязвимым, и я рассчитывала, что угроза страшных пыток заставит его одуматься и произнести слова, столь необходимые Жану де Малеструа. Пора было этому ужасному делу закончиться, ради всех нас. В то утро я быстро прошептала всего одну молитву, умоляя Господа наставить милорда на путь истинный и освободить нас от необходимости участвовать в его низвержении.
Платье скользнуло по моим плечам, словно нежное прикосновение влюбленного, я накинула плащ, надела покров и быстро вышла во двор. По дороге в роскошные апартаменты на верхнем этаже, где милорд Жиль, окруженный роскошью, ожидал своей судьбы, я никого не встретила. Первый стражник, стоявший у ворот во время моего предыдущего визита, не ожидал моего появления и потому обнажил оружие, прежде чем сообразил, что это мои шаги он услышал.
Вместо извинения он пожал плечами и сказал:
– Je regrette Сожалею (фр.)

, мадам. Нам приказали соблюдать крайнюю осторожность. Стало известно, что существует заговор убить милорда, и многие оказались под подозрением.
Затем он провел меня мимо других стражников, но никто из них не обратил на нас особого внимания. У входа в апартаменты милорда он меня оставил, не озаботившись тем, чтобы объявить о моем приходе.
– Капитан, а вы не хотите его разбудить?
– В этом нет необходимости, мадам. Он почти не спит.
Действительно через несколько секунд после ухода стражника в гостиной появился Жиль де Ре – я едва успела снять плащ и покров. Милорд меня не заметил, поскольку я стояла в тени у двери. Я собиралась позвать его, рассказать, что его ждет, попытаться убедить, что для всех будет лучше, если он скажет правду, которую хочет услышать от него Жан де Малеструа.
Но неожиданно мое сердце пронзило таким холодом, какого я не испытывала прежде. Возможно, причина была в том, что Жиль наконец стал похож на человека, побежденного злыми силами: он выглядел ужасно, волосы растрепались и торчали в разные стороны, движения напоминали движения дикого зверя. Великий воин и герой исчез, уступив место дикому, грязному животному.
Исчез мальчик, которого я помнила.
И, наконец, умерла сострадательная, любящая няня. Не говоря ни слова, я повернулась и тихо выскользнула из комнаты.
Я быстро пробежала по двору и не успела перевести дух, как наткнулась на одну из молодых монахинь, которая пребывала в крайне возбужденном состоянии.
– Успокойся, сестра, – сказала я.– Случилось нечто такое, о чем я должна знать?
– Ну, не совсем, матушка, но его преосвященство желает немедленно вас видеть.
Значит, мое отсутствие замечено.
– Как давно вы получили записку?
– Записки не было, матушка, – робко пролепетала она.
– В таком случае, как ты узнала, что он меня ищет?
– Его преосвященство сам пришел, – ответила она.– Он покинул нас несколько минут назад и был очень расстроен тем, что вас не удалось найти.
Я робко постучала в деревянную дверь, которая тут же распахнулась.
– Так-так, а вот и вы наконец, – возмущенно заявил он.
– Ваше преосвященство, прошу меня простить, я не думала, что могу понадобиться в такой ранний час, учитывая, сколько у вас забот и какой тяжелый день вам предстоит...
– Рано? А как же заутреня? Где вы были, когда вам следовало находиться в вашей комнате?
Мне не оставалось ничего другого, как солгать и понадеяться, что его шпионы не следили за тем, что происходит во дворе.
– Я побывала в лагере. Несмотря на то, что еще очень рано, похоже, все уже встали, и мне ничего не угрожало.
– И что же вы делали?
– Гуляла, – ответил а я. – Иногда это меня успокаивает.
– А я чувствую себя спокойным, если знаю, что могу найти вас в любой момент. И что вы в безопасности. Прошу вас, Жильметта, постарайтесь не подвергать себя ненужному риску. Настроение толпы, как мы видели, меняется быстро.
Я опустила глаза.
– Постараюсь быть осторожнее.
– Хорошо. Я чувствовала в его голосе волнение, но решила, что он мне поверил. Его беспокоило что-то другое.
– Заутреня, – проговорил он.– Пора.
Я последовала за ним в его личную часовню. Церковь будет заполнена людьми, пришедшими из окрестных лагерей и желающими приобщиться к святости, которая могла на них снизойти в великолепном соборе. В тишине часовни мы очистились от ночных грехов, чтобы пуститься в новые, не опасаясь навредить своей душе. Я прошептала отдельную молитву, умоляя Господа простить меня за обман, совершенный мною перед рассветом, затем подобрала юбки и поднялась со скамьи.
Как обычно, я остановилась в середине прохода и перекрестилась перед статуей Святой Девы.
«Дорогая Мария, Матерь Божья, – без слов молилась я, – сделай так, чтобы Жилю де Ре не пришлось испытать страшных пыток, чтобы этот тяжелый процесс наконец закончился и я могла увидеть сына».
Я повернулась и направилась к выходу из часовни. Около двери я увидела незнакомого высокого брата. Первые лучи солнца окружали его тело, и силуэт показался мне знакомым. Я прищурилась в бледном утреннем свете, но все равно не смогла его разглядеть.
– Матушка, – проговорил высокий незнакомец. Многие меня так называют. Но голос, этот голос...
– Матушка, – услышала я снова, и у меня замерло сердце.
– Жан? – прошептала я.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62