А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 


Иволга взяла транспортный ландер, в который уложили раненого, с ним вместе отправился Венис. Сделать что-нибудь существенное как врач в этих условиях он не мог, только то же, что и любой другой - поставил зена-тор с реанимирующим раствором, затянул ожоги псевдокожей, зафиксировал переломы. И все же Венис полетел с раненым, сопроводить его до космопорта - где была построена вполне современная больница, где Гэсса примут квиринские врачи.
Выяснилось, что погибла одна из собак, Тэйра, принадлежавшая Марцеллу.
Остальные еще несколько часов рыскали в красноватом тумане, чтобы окончательно убедиться - все дэггеры уничтожены.

Агрена удивительно преобразилась. Улицы кое-где уже покрывали полупрозрачным гемопластом. Дома из современных материалов здесь старались выполнять в традиционном стиле, полукруглыми и высокими, вроде небольших башен, и получалось это довольно красиво. И люди стали другими. Обувь, одежда. Улыбки, взгляды, движения. Маленьких ребятишек теперь одевали. Деревянный идол Ниннай Аккоса снесли еще килийцы. Здесь после войны прошло еще килийское нашествие - "Черная стрела". Килийцы, согнанные с родных мест, кинулись завоевывать Ворракс. Но теперь уже окончательно наступила мирная жизнь.
Не было плетней и глиняных горшков, зато появились у некоторых домов палисадники с цветами. Многие ехали на аганках или вели их в поводу. Но иногда низко над улицей пролетал скарт или автомобиль с гравидвигателем (на Квирине таких не использовали, только флаеры). И даже время от времени в высоте проплывал аэробус.
Цивилизации Визара миновали сложные промежуточные стадии технического прогресса - с использованием давления пара, сгорания нефти, атомной энергии, разной экзотикой вроде электроаккумуляторов, ветряных мельниц или биоритмических пульсаторов. Визарийцы сразу и бесплатно получили дармовые и экологически нейтральные гравипреобразователи. Над Агреной высилось круглое белесое здание со сверкающими ксиоровыми вставками - Центр базового и профессионального образования. Здесь дети и взрослые получали на разных курсах как общие сведения о мире, так и умение пользоваться новоприобретенными технологиями. Здесь готовили инженеров, техников, врачей, ученых, а также и будущих преподавателей. Обычная практика. Кстати, квиринские будущие педагоги обязательно принимали участие в такой практике. Через несколько лет наступит момент, когда квиринцы покинут Визар, и цивилизация станет развиваться дальше совершенно самостоятельно - но уже на другом материальном уровне.
Ильгет жадно смотрела по сторонам. Так трудно узнать этот город… Вот открылась рыночная площадь. Центр Агрены. Здесь уже не торговали - еще бы, в большинстве домов уже появились циллосы, возникла первая Сеть, торговля с рук уходит в прошлое. Но народу по-прежнему много. Теперь здесь разбили что-то вроде сквера, деревья, лавочки. Совсем не гэллийская идея, кому только это пришло в голову?
— Арнис, ты можешь поверить, что здесь вот несколько лет назад продавали аганков, посуду глиняную, ткань, продукты? - спросила Ильгет.
— А вон там теперь больница… помнишь - там же был дом тэйфина, - заметила Иволга. И вправду, яйцевидное здание впереди было городской больницей.
— Арнис, ты чего такой мрачный? - спросила Иволга, - все еще переживаешь о первозданной чистоте и девственности местной цивилизации. Не переживай! Давай спросим вон хоть тех девчонок - видишь?
Впереди шли три девушки-гэла в ярких нарядах из современных тканей, одна из них несла под мышкой планшетку.
— Они наверняка учатся, видишь, циллос. Вот давай спросим, что бы они хотели - жить так, как сейчас или быть рабыней в семье мужа… да еще и при родах загнуться, вполне вероятно. И детей терять через одного.
— Да права ты, права, - буркнул Арнис.
— Ты просто не представляешь, как они раньше жили. Викотные язвы… ты хоть знаешь, что это такое?
— Знаю, - ответил Арнис, - я их видел. В Святилище были такие больные.
Иволга прикусила язык. Ильгет посмотрела на нее.
— Оставь в покое Арниса… - посоветовала она, - он все понимает прекрасно. Понимаешь, ты вот с Терры… я с Ярны. А он квиринец. У него этический Свод в крови. Поэтому он и переживает, что вмешательство произошло. А мы с тобой не переживаем.
— Да вы правы, девчонки, - сказал Арнис, - посмотришь - просто благодать. Даже жаль, что нельзя так сделать во всей Галактике. Только вот думаешь, а почему мы лишаем сагонов права заниматься прогрессорством?
— А мы их не лишаем права, - сказала Иволга, - пусть занимаются. А мы будем сопротивляться, пока видим целесообразность этого.
Арнис хмыкнул.
— Иволга, тебя переспорить невозможно.
— Ну а зачем со мной спорить? Я всегда ведь оказываюсь права, верно?
— Смотрите! - воскликнула Ильгет.
Молодая женщина-гэла бежала к ним навстречу.. Одета в привычное платье из некрашеного полотна, но непокрытые темные волосы рассыпались по плечам.
— Рида! - воскликнула Иволга.
— Проницательные! Иволга! Ильгет!
Гэлийка остановилась в нерешительности, Ильгет тут же заключила ее в объятия.
— Я знала, знала, что вы придете! Как я рада!
— Это мой муж, Рида. Арнис.
Он церемонно слегка поклонился, как принято у гэла.
— Идемте же к нам в общину!
По дороге выяснились интересные вещи. Оказывается, Рида крестилась. Уже когда началась война. Уговорил ее Эннори, тот мальчик, которого Ильгет окрестила. А после войны и после страшного нашествия килийцев, когда в Агрену приехали первые квиринцы, среди них был и священник с монахиней-даритой, небольшая миссия. И теперь в городе существует небольшая церковь и при ней община, многие и живут прямо в общине,словно христиане первого века на Терре.
— А Эннори тоже с вами? - спросила Ильгет, - так хочется его увидеть!
Рида замедлила шаг. Опустила голову.
— А Эннори… его больше нет.

Мальчик погиб во время килийского нашествия. Тогда уже существовала небольшая христианская община, пусть и без священника - всего человек пять. Но все остальные как-то спаслись - Риды вот как раз не было в городе, она уезжала к родне.
Килийцы уничтожали символы Нинья Теннар, гэлийской веры, справедливо считая их символами сагонов. Так оно и было, ведь сагоны и выдавали себя за Нинья Теннар. Все идолы в городе были разбиты и уничтожены, новому тэйфину удалось бежать.
А вот Эннори не побежал никуда. Он даже попытался объяснить новую веру непримиримым воинам кили.
Они разгромили общину, сожгли деревянное Распятие и книги. Эннори предложили отказаться от веры в Христа, гибельной, по мнению килийцев, и в знак этого поклясться Великому Духу, веру в которого исповедовали они. Для язычников, веривших в Нинья Теннар, ничего особенного в этом не было, Великий Дух для них был лишь другим именем Ниньяпы, их верховного божества. Эннори отказался поклониться Великому Духу.
Ильгет давно уже не сдерживала слез. Старалась только не всхлипывать громко, совсем уж стыдно. Молодой квиринский священник, отец Антоний, рассказывал обо всем, не утаивая подробностей. Рида тоже плакала, не стыдясь, вытирая лицо длинным рукавом платья, как принято у гэла.
Здание общины было новым, построенным из вариопласта, но внутри отделанным под старину. На стене висел крест с Распятием, и еще чей-то неумелый рисунок, в котором с трудом можно было узнать лицо Эннори.
Он погиб до того, как здесь появились возможности голографической съемки. Его облик не сохранился для памяти.
Эннори умирал трое суток. Остальные члены общины, узнав о происходящем, боялись высунуться - да и правильно, их бы убили или заставили отречься, готовности же к смерти у них, даже еще некрещенных, не было. Рида вообще приехала в город уже после того, как ушли килийцы.
О том, что происходило, узнали со слов соседей. Никто из них не понял даже, чего ради этот парнишка пошел на такое. Пожимали плечами. Если бы килийцы хоть спрашивали его, где найти остальных христиан. Так ведь нет, не спрашивали. Всего-то, что требовалось - положить руку на жертвенник Великого Духа.
В конце концов Эннори прибили к самодельному кресту, чтобы он разделил участь Того, Кого исповедует. После трех дней пыток мальчик так ослаб, что не прожил на кресте и часа.
Ильгет очередной раз всхлипнула. Скосила глаза на Арниса. Против обыкновенного, он не пытался утешить ее, не взял даже за руку. Он и не плакал. У Иволги дрожали губы, и глаза подозрительно блестели. Но лицо Арниса было совершенно серым и неподвижным.
— Не плачьте, - сказал отец Антоний, с сочувствием глядя на Ильгет, - не плачьте, все правильно. Его молитвами на этой земле будет Церковь. Я знаю, что жаль, но потерпите.
Иволга уснула в конце концов, а вот Ильгет спать не могла. Подхватила четки и вышла в зал, где Распятие на стене и портрет Эннори. Неподвижная темная фигура Арниса застыла у стола.
Ильгет подошла, молча села напротив.
В окно светила полная луна, больший из спутников, Феаро. В этом свете глаза Арниса блестели, и ледяной холод плескался в них.
— Помолиться хотела, - сказала Ильгет, - все равно заснуть не могу.
Четки звякнули о стол. Арнис разлепил губы.
— Иль, они ведь за меня умирали. Там, в Святилище.
Ильгет протянула ладонь, коснулась руки Арниса.
— Ну и что? Это же не те килийцы. Не все же килийцы одинаковы. Не могут же они все быть ангелами или дьяволами.
— Не в этом дело, - прошептал Арнис, - я вдруг понял… если бы Искэйро был здесь, он мог бы… в этом участвовать.
Ильгет молчала, не зная, что сказать.
— Я же любил их, понимаешь? Они же мне как братья. Но и они… те - тоже могли бы.
Ильгет погладила его руку.
— Все слишком сложно, - сказала она.
Воины кили. Несгибаемые и непримиримые. Лишенные страха смерти и боли. Но не только своей - чужой тоже.
А мы-то чем лучше, подумала вдруг Ильгет, лицо ее перекосилось. Она вспомнила Анзору. И тут же испугалась - как бы Арнис не прочел ее мысли. Да нет, не сагон ведь он.
— Нам этого не понять, - сказала она, - давай помолимся лучше. Возьми.
Она протянула Арнису четки.

Вскоре 505й отряд вернулся на Квирин.
Как-то незаметно прошло лето - в походах и морских плаваниях, в работе, прогулках по Набережной, почти ежедневных купаниях. Пришла осень. Это было любимейшее, самое красивое время в Коринте - весь город покрыт золотой сетью. Небо особенно светло и прозрачно в это время, и особенно пронзителен вечерний свет. А потом золото превратилось в тускловатый мрачный багрянец, небо чаще стало сереть, и вот - не успели оглянуться - деревья беспомощно тянут в небо голые лапки, похожие на антенны.
Ильгет особенно нравилось писать роман в своем углу, под ногами ее лежала Шера, а иногда еще и Виль, и коричневый щенок, взятый в Центре, Ритика. Ритика с возрастом начала светлеть, и это было немного странно.
Арнис обычно садился работать рядом с Ильгет. Ей это нравилось, ведь все, что она писала - предназначалось Арнису и только ему. Мало ли, кто потом будет читать - главное, сказать все, что она хотела сказать Арнису. И когда он рядом, это еще проще.
Иногда Арнис вставал, подходил к окну и смотрел вдаль. Три сосны, оставшиеся от леска, так и стояли перед окном, они не желтели, ветер покачивал их неизменно пушистые темные ветви. И за ними стелилась неясная желто-серая даль, а когда ранним утром вставало солнце, на полнеба разгоралось неяркое алое зарево.
— Какие они удивительно спокойные, эти деревья, - говорил Арнис, - когда смотришь на них, заражаешься их тишиной. Вот подумай только, они стоят здесь и стоят. Мы мельтешим рядом, чьи-то жизни проходят, какие-то страсти. Для нас каждый день - как год, а для них год - как день. С утра до вечера и ночью, они все стоят и стоят… только покачиваются на ветру. Удивительная мудрость в них. Ты пробовала долго и пристально смотреть на деревья, Иль?
— Да, конечно… я понимаю тебя. Мне так странно, ты говоришь то, что я часто ощущала в лесу.
Арнис возвращался к циллосу и работал дальше. Он продолжал свое исследование о реакции разных социумов на вторжение сагонов. Тут хватало и материала, и личных впечатлений, труд обещал быть очень серьезным и нужным. Кроме этого, Арнис бывал в социологическом центре два-три раза в неделю, участвуя в разных конференциях, занимался анализом общественного мнения и совершенствовал программы для обучения обществоведению, в том числе школьников, словом, стал вполне приличным социологом.
Для Ильгет же ее роман продолжал быть чем-то несерьезным… Она не верила в возможность победить в рейтинге еще раз. Она, как всегда, просто играла.

Дети, кроме Эльма, да пожалуй, Дары, давно жили своей жизнью. Из школы возвращались в шесть вечера, а иногда и до ужина, до семи-восьми задерживались. Да и после школы у них были свои какие-то дела, что-то почитать, посидеть в Сети, поиграть. Только Дара в свои шесть лет все еще сильно была привязана к родителям. Не так как Арли - та в ее возрасте уже стала совершенно независимой. Может быть, помогла ее большая дружба с Лайной - девочки были неразлучны. Дара часто, видимо, ощущала себя лишней среди них. И любила прийти к Ильгет или Арнису, просто так посидеть, побыть рядом.
Эльм, конечно, был еще слишком мал, из школы его привозили уже к обеду, и вторую половину дня родители проводили с ним. Впрочем, часто малыша брала и бабушка. Ильгет не оставляла мысль о том, что это - ее последний ребенок, и Эльма она баловала. Арнис даже ворчал иногда, что это уж слишком. Сам он обращался с Эльмом без особой нежности, вообще, казалось Ильгет, он переоценивает возможности ребенка и общается с ним почти как с равным. На гору какую-нибудь залезть, заплыть в море подальше. И чтобы он хоть когда-нибудь взял Эльма на ручки, на плечи, как всегда брал девчонок! К девочкам Арнис вообще относился иначе.
А вот Ильгет наоборот не могла сдержать нежности к долгожданному своему сыночку. Андорин все равно стал ее собственным сыном слишком поздно, да и взрослым он был уже тогда, в свои пять лет, гораздо серьезнее, чем обещал быть Эльм. Ни одну просьбу мальчика Ильгет не оставляла невыполненной. Впрочем, капризничал Эльм довольно редко.

Вечером все собирались вокруг печки, Арнис с Ильгет, Белла и дети. Арнис устроил посреди комнаты круглый очаг с огнем, на староартиксийский манер, чугунную печурку с решеткой, под которой можно было разжечь пламя (а дым отводился по тонкой узкой трубе вверх). В половине девятого - это знали все - пора было собраться, чтобы помолиться вместе. Утром уже не получалось, а вот вечером семья по-прежнему собиралась. Полукругом у Распятия, и Арнис читал молитвы, и все опускались на колени и тихонько повторяли "Отче наш". Потом садились у огня - Арнис разжигал очаг заранее. Читали по очереди Евангелие. Немножко говорили о прочитанном, а потом начинали болтать обо всем подряд, а если предстояли выходные, то появлялись и гитары, и скрипка, дзури, флейты.
Планы - на выходные и праздники, и, например, о покупке каких-нибудь вещей и перестройке дома - обсуждались иногда здесь же, хотя чаще - за ужином или завтраком.
Эти посиделки вечером казались Ильгет иногда какой-то обязанностью, словно не по естественному желанию они начинались, а были запрограммированы. Но очень быстро это чувство проходило - ясно, что когда семья такая большая, то невозможно, чтобы "естественное желание пообщаться" возникло у всех одновременно, а также у всех не было бы более важных дел - так что Арнис, конечно, был прав, неизменно разжигая очаг в "общей комнате" каждый вечер.

Еще не начался пост, и Венис пригласил всех на свой праздник - он наконец-то защитил диплом врача.
Отмечали с размахом, в "Ракушке", где можно было снять на вечер небольшой зал. У Вениса восемь братьев и сестер с семьями (правда, присутствовали не все), родители, куча еще каких-то родственников. Для детей - конечно, маленьких - были приготовлены отдельный стол и развлечения, но многие все равно сидели рядом с родителями. Арли и Лайна убежали в соседний зальчик, где были устроены игры, а Дара и Эльм, как обычно, остались с родителями. Андорин же считал ниже своего достоинства играть с малышней. Поэтому сидел даже не рядом с Арнисом и Ильгет, а самостоятельно - но за взрослым столом.
Ильгет ощущала слева Арниса, справа - Иволгу, которая тоже выбралась в Коринту по такому случаю. Даже и есть не очень-то хотелось, хотя стол ломился от вкусностей. Было просто хорошо, так хорошо, что тянуло петь, танцевать, читать стихи, все, что угодно… да хотя бы и просто так сидеть, рядом со своими.
Венис восседал во главе стола, и рядом с ним, как положено, наставница - Сириэла. Сегодня они оба так хорошо выглядят, подумала Ильгет. Сириэла ведь старше Вениса лет на пять…
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51