А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

- спросила Иволга.
— Да как я могу… что ты говоришь? Ты вот сама - осуждаешь?
— Нет. Во-первых, я бы вообще их спокойненько задушила газом. Как мух. Во-вторых, это дело не мне поручили, а ему. А посему мое дело молчать в тряпочку. И сочувствовать.
— Вот именно, - сказала Ильгет, - ведь мне этого не поручили. Я в такой ситуации не была. Как я могу осудить человека, попавшего в такую ловушку… тем более, он сам себя, похоже, осудил. Что же теперь делать-то, Иволга? Ты знаешь, а он ведь испугался, когда узнал, что я к тебе еду.
— Ну ясно… ты для него - этакая святая, боится, что узнаешь о его неблаговидных делишках на Анзоре. И любить перестанешь. А меня он знает, знает, что я все выболтаю.

Арнис не пошел на исповедь - он встретился с отцом Маркусом в зале общины.
Он честно рассказал о происшедшем. Отец Маркус слушал внимательно, а потом сказал.
— Почему же ты не исповедался, Арнис? Хочешь, я схожу за облачением, и…
— Нет, - Арнис покачал головой, - не надо. Вы скажите, что мне делать теперь… Убить себя? Я думал, но… Иуду что-то вспомнил. Не выход ведь это.
— Не выход, - согласился отец Маркус, - Арнис, подумай сам, как все происходит. А вот если бы тебе снова такой приказ отдали - ты бы его выполнил?
— Да, - сразу ответил Арнис, - в том-то и дело, отец Маркус, я бы опять поступил так же.
Священник задумался.
— Значит, ты не считаешь это грехом?
— Не знаю. Наверное, грех. Я ничего уже не знаю. Конечно, грех, раз совесть обличает. Но если бы мне Дэцин опять отдал такой приказ, я бы его выполнил. Поймите, у нас действительно не было выхода.
— То есть эти смерти предотвратили еще худшие последствия?
— В конечном итоге - да.
— Значит, это не грех. Ведь ты убивал на войне, Арнис, и считаешь это нормальным, а здесь разница только количественная.
— Я еще не убивал пленных.
— Пленный, не пленный - Писание разницы не делает. Убийство есть убийство. Однако же убийство на справедливой войне - не грех.
— Да. Я это и сам знаю. И это все логично, отец Маркус. Но только совесть вот… понимаете, по логике это был не грех. А как глаза закроешь… и видишь это опять. И опять. И снится. Страшно это - как жить-то дальше?
— Так и жить, Арнис, так и жить. Тоже крест. А куда деваться? Ну, сходи к психологу, облегчит он твои страдания. А мне… и отпустить-то тебе нечего. Прав ты.
— Да как же я могу быть прав?! - Арнис едва не закричал, - если бы вы только видели…
Отец Маркус опустил голову. Пальцы его нервно барабанили по перилам балкона.
— Арнис, - сказал он, - а может, это от гордыни все? Хочешь совершенным быть?
— Нет. Я думал уже об этом. Вообще не во мне ведь дело! Ну проклят я, в ад пойду, ладно… А те-то, убитые, их уже не вернуть, вы понимаете? Не могу я себе этого простить. Ну может, Бог бы мне это простил, Он все прощает. А я не могу, вот в чем беда… потому и на исповедь не иду. Не хочу я этого прощения. А вы еще говорите, я не грешен… Тем более не хочу!
— Молился?
— Да…
— Все вот это Богу рассказывал?
— Не помогает. Не слышу, не могу понять ничего.
— Закрыл ты сам себя от Бога, Арнис. Осуждением своим. Сам себя осудил на ад… будто твое это дело. Ведь не только других - и себя судить-то нельзя. Это Божье дело. А грех твой - уныние. Отчаяние. А не то, что ты сделал…
— Не грех, значит. Так и я снова бы так же поступил. Значит, что-то не так в самой основе, - вырвалось у Арниса, - значит, не моя вина… а что-то у нас просто неправильно.
— Арнис, - сказал священник, - я уже человек пожилой. У тебя жена, дети… детей много на Квирине. Если сагоны сюда придут, никто из нас не останется в живых. Мало того, многие души погибнут. Если не вы… я знаю, трудно вам, тяжело, невыносимо. Не могу я тебе сказать - иди на эту войну. Не могу. Но если никто не пойдет - ты знаешь, что будет.
Арнис кивнул.
— И это все тоже правильно, - сказал он, - только не снимает… вины моей не снимает. Их глаза… лица… все это я помню. И всегда буду помнить. Отец Маркус, вы действительно считаете, что такой вот человек, как я… убийца… может подойти к Причастию?
— Да, Арнис.
— Спасибо, - Арнис посмотрел священнику в лицо долгим тяжелым взглядом, - спасибо. До свидания. Я пойду.

Больше Арнис в церкви не появлялся. В городе он вообще не любил бывать. Уходил куда-нибудь в лес с Шерой. Играл с луитреном в палочку, сидел у ручья, слушая журчание воды.
Лес прощал. Собака прощала - она и не знала ничего. Перед ней не было стыдно. С ней можно играть, ее можно учить - для собаки ты Бог, ты прав всегда. Лесу тоже все равно, деревья и камни примут тебя таким, как ты есть.
— Они мне говорят, иди к психологу. Дэцин сказал еще на корабле, - рассказывал он луте, внимательно глядящей ему в глаза, - ну хорошо, предположим, пойду я к психологу. Тут одно из двух - или никакого толка не будет… да я и думаю, что не будет, потому что если уж отец Маркус не помог… Или второе - этот психолог измыслит какой-нибудь способ меня утешить. Убедить, что я прав, что все нормально. Взять так и убить триста восемьдесят человек - это нормально. Я убедюсь… убежусь… в общем, короче, у меня все пройдет, и я дальше буду таким же… счастливым идиотом. Песенки буду петь, с детьми играть, на пляж будем ходить всей семьей. Иль на меня будет смотреть влюбленными глазами. Все хорошо, все прекрасно… а те, убитые - они уже в земле. Их не вернуть. Я ничего не могу для них сделать, ничем не могу вернуть прошлое. Да и вернул бы я - поступил бы так же. Так вот, Шера, знаешь - я не хочу, чтобы психолог мне помогал.
Он шел дальше, вдоль ручья. Бросал камешки в воду.
Что-то неправильно в самой системе. В Дозорной нашей службе. Что-то не так. Раз это убийство было неизбежным.
Да и что это убийство - ведь я за свою жизнь убил гораздо больше. Это так… сигнал для пробуждения совести. А так - разве не часто бывают ситуации, когда мы себя просто вынуждаем забыть… затыкаем эту совесть.
Значит - расстаться с Дозорной службой? Хорошо, я уйду… покаюсь… буду до конца жизни - нет, даже транспортник водить мне нельзя, я заражен, меня в любой момент сагон может достать. Буду до конца жизни, например, флаеры чинить. А на мое место придет другой. Мальчишка, ничего не знающий. И станет убийцей. Нет уж. Долой всю Дозорную Службу? Да нет, я ж понимаю, что невозможно это. Сагонская угроза, к сожалению, более, чем реальна. А раз так - значит, война, вечная война… А война не бывает красивой и благородной. Что бы там ни говорили… никогда она такой не была и не будет. Грязь это, грязь…

Ильгет уложила детей и теперь бродила по дому бесцельно - ничего делать она не могла. Арниса так до сих пор и не было. Ушел, называется, с собакой гулять. Господи, да он может все, что угодно сделать… в таком состоянии.
Нет, нельзя так. Надо верить в лучшее. Ведь Бог верит в нас! Арнис справится, не может он не справиться с этим. Надо верить… Надо заняться чем-нибудь. Вот на Ярне всегда было что-нибудь по хозяйству, чем руки занять. А здесь… Вот что, помолиться надо, где там четки?
Ильгет вошла в гостиную. Поправила поваленные кем-то из детей статуэтки на полке. Взгляд ее упал на Библию, раскрытую в самом начале (большую бумажную, в кожаном переплете, подарили в прошлом году друзья). Книга лежала на столике, будто кто-то ее читал и забыл закрыть. Ильгет подошла, взяла Библию в руки. Прочитала на раскрытой странице:
И сказал Господь Каину: почему ты огорчился? и отчего поникло лице твое?
7 если делаешь доброе, то не поднимаешь ли лица? а если не делаешь доброго, то у дверей грех лежит; он влечет тебя к себе, но ты господствуй над ним.
8 И сказал Каин Авелю, брату своему: [пойдем в поле]. И когда они были в поле, восстал Каин на Авеля, брата своего, и убил его.
9 И сказал Господь Каину: где Авель, брат твой? Он сказал: не знаю; разве я сторож брату моему?
10 И сказал Господь: что ты сделал? голос крови брата твоего вопиет ко Мне от земли; 11 и ныне проклят ты от земли, которая отверзла уста свои принять кровь брата твоего от руки твоей; 12 когда ты будешь возделывать землю, она не станет более давать силы своей для тебя; ты будешь изгнанником и скитальцем на земле.
13 И сказал Каин Господу Богу: наказание мое больше, нежели снести можно; 14 вот, Ты теперь сгоняешь меня с лица земли, и от лица Твоего я скроюсь, и буду изгнанником и скитальцем на земле; и всякий, кто встретится со мною, убьет меня.
(Быт. 4,6-18)
Ильгет закрыла Библию и убрала ее.
Права Белла - чувство вины. Белла - чуткая и умная мать, и она хорошо знает сына. И я могла бы догадаться, подумать в этом направлении. Ведь и сагон его брал на чувстве вины - перед Данкой. Потом передо мной. Но одно дело, когда человек, пусть близкий, пострадал от твоего бездействия, то есть ты виноват опосредованно. И совсем другое - стрелять в висок в упор связанному человеку. И так десятки раз. Притом человеку, к которому ты и ненависти особой не испытываешь. Который по большому счету и не виноват ни в чем. Господи, что же делать-то? Как же ему помочь? Святая Дева, помоги нам! - молилась Ильгет, встав перед домашним алтарем. Щелкнула дверь в коридоре. Ильгет бросилась вперед. Шера прыгнула на нее, облизала, не пуская к Арнису.
Он молча стоял у входа. Все такой же - бледный, осунувшийся, с тяжелым тусклым взглядом. В темной куртке и штанах казался тощим - привыкла к его богатырскому виду в броневом бикре. Ильгет подошла к Арнису, взяла его за руки. Молча смотрела в глаза.
— Ну что? - спросил он, - Иволга… протрепалась?
Ильгет кивнула. Лицо Арниса странно исказилось.
— Ну вот, - он с трудом выцеживал слова, - теперь ты знаешь… что я… убийца.
Ильгет замотала головой.
— Нет, Арнис. Нет! А если ты убийца… - она помолчала, - то я тоже. Вместе с тобой. Понимаешь? Ты самый лучший… лучше всех. Прекраснее всех. Если ты так сделал, значит, этого нельзя было избежать. Иволга тоже говорит, что этого нельзя было избежать. И Дэцин поручил тебе… потому что это самое трудное, потому что он считает тебя лучше других. И так ведь оно и есть!
Она с силой обняла Арниса, прижалась. И он прижал ее к себе рукой.
— Дети спят? - спросил он тихонько.
— Да, пойдем в кухню. Ты есть, наверное, хочешь…
— Иль, - он вдруг склонился к ней, стал целовать. Прошла, казалось, целая вечность. Ильгет почудилось, что все - как раньше. И как раньше бывало, они пошли вдвоем на кухню. И Арнис даже сам достал чашки.
— Иль, - сказал он, - я люблю тебя.
— И я тебя. Очень. Ты самый, самый лучший. Самый сильный. Самый добрый. Да, правда! Ведь пойми, Арнис, все другие - они просто не были на войне. Или были, как я, но не были в такой ситуации. Им не отдавали таких приказов. Даже дело не в приказе, а в том, что по-другому нельзя было.
— Ты правда так думаешь, Иль?
Она посмотрела на мужа, и вдруг увидела в глазах его слезы.
— Ты что, родной? Не плачь. Не плачь, все хорошо, - она вытерла ему слезы, и вдруг подумала, как часто он вот так утешал ее и говорил ей эти слова.
— Конечно, а как же можно подумать иначе? Ты просто вымотал себя, пойми, ты очень устал, и на многие вещи смотришь… искаженно.
— А если не искаженно, Иль? Если вот это и есть правильно? Ведь это же совесть… совесть меня мучает.
— А помнишь, отец Маркус говорил как-то: совесть - не обязательно голос Бога, она может быть и с человеческим связана.
— Да… говорил.
Ильгет разлила чай, поставила на стол печенье.
— Арнис, если это правильно, вот эти твои угрызения… если Бог не хочет, чтобы мы убивали… значит - ну значит, мы ошибаемся. Помнишь песенку Аурелины?
— Да. Может, ложным пророкам верна, бесконечно и так одиноко я иду по неверной дороге, опускаясь до самого дна.
— Так оно и будет. Мы никогда не будем уверены до конца. Только ты знай, что куда я - туда и ты. Я твоя собака. Вот как Шера. Если ты мне скажешь умереть… или опять, как тогда… ну, ты понял - я сделаю это. Если ты мне скажешь убивать, я буду и это делать.
— А если я сделаю что-то, что… очевидно будет против Бога, против заповедей?
— Я верю, что ты этого никогда не сделаешь. Я тебе верю, понимаешь? В тебя.
— Надо не в меня верить, Иль… ну что - я?
— В тебя тоже надо верить. И в меня. И вообще в людей надо верить, даже если ошибаешься все время в них. А ты меня никогда и не подводил.
— Иль, а если я… ну, за все эти мои дела - в ад попаду?
— Значит, - спокойно сказала Ильгет, - я тоже попаду в ад. Будем там вместе гореть. Тем более, опыт у нас уже есть.

Что-то произошло в этот вечер. Ильгет и Арнис любили друг друга - как раньше. И счастье коснулось их этой ночью.
И поутру - пусть не совсем прежней стала жизнь, но… Арнис будто проснулся. Он только спросил утром, лежа в постели.
— Иль, а как же мы детей воспитаем? Если мы убийцы, то…
— Значит, либо наши дети станут такими же, как мы. Либо вырастут и сделают свой выбор, - не колеблясь, ответила Ильгет.
И больше Арнис не возвращался к этому. Он стал просыпаться раньше Ильгет. Будил детей, весело командовал, собирая их на зарядку. Проводил весь день с малышкой Дарой, у Ильгет появилась теперь возможность спокойно работать в СИ, спокойно, часами заниматься шлифовкой своего романа о Кьюрин. Кроме того, Ильгет два или три часа в день занималась теперь восстановлением физической формы. Иногда вместе с Арнисом - Дару отдавали в гостевую или бабушке. Ильгет хотела принять участие в следующей акции. Все-таки малышке больше года… маловато, но от груди ее уже отлучили, да и что поделаешь - ДС вещь серьезная.
И снова к Ильгет вернулось прежнее, спокойное чувство, что она не одна завела весь этот порядок, что Арнис больше нее заинтересован во всех занятиях с детьми, и во всем, что происходит. Он стал сам читать молитвы. Съездил снова к отцу Маркусу, исповедался. Стал посещать службы. Словом, жизнь вошла в прежнее русло.
Он, как раньше, просил Ильгет по вечерам читать ему роман вслух. Или стихи, которые приходили иногда. Только петь он не решался. Словно боялся чего-то. Да и разговаривал немного.
В середине мая Дэцин собрал отряд вместе.
Гэсс уже вылечился, и считая Ильгет, в отряде было теперь восемь человек. Все равно маловато для декурии. Но войдя в сборный пункт на полигоне, Ильгет увидела, кроме своих, еще трех смутно знакомых людей… Где же она их встречала? Коринта, впрочем, большая деревня, если прожить в ней достаточно долго, многие лица станут казаться знакомыми.
Люди были в обычных военных бикрах. Темноволосый молодой парень, коротко стриженный мужчина лет сорока и женщина, показавшаяся Ильгет особенно знакомой. Красивая, яркая, с каштановыми, чуть вьющимися волосами, полные губы и темные, блестящие глаза. И собака - риггон-овчарка у ног мужчины.
— Ну, все собрались, вроде бы? - сказал Дэцин, - начинаем, товарищи. Позвольте вам представить наших новых членов. Они люди опытные, в ДС уже давно. Это 416 отряд. Бывший 416-й… Нас с ними объединили. У них в последней акции погиб почти весь отряд… восемь человек.
Ильгет вздрогнула и посмотрела на новичков. Собственно, все посмотрели на них.
— Чертова Анзора, - пробормотал Гэсс.
— Ну вот, позвольте их коротко представить. Вы как, товарищи, лучше о себе расскажете, или предоставите это мне?
— Лучше вы, - сказала женщина приятным грудным контральто. Дэцин кивнул.
— Начнем с вас. Это Айэла Леа, очень опытный боец. Восемь лет в ДС. По первой специальности - бортинженер. Четверо детей. Сертификат первой степени по рэстану, пилот второго класса, ну и разумеется, 4в. Была и собака, но к сожалению… сейчас пока нет. Теперь к вам…
Коротко стриженный мужчина слегка поклонился.
— Марцелл Кортан. Три года в ДС, бывший биофизик. Собственно, и сейчас… я правильно понял, вы продолжаете заниматься наукой? Рэстан вторая степень, пилот 4в, собака рабочая. Пятеро детей, жена наземница.
— Следующий, - темноглазый парень привстал, - Венис Наль. Тоже три года в ДС. По специальности - учился на врача, степени мастера не достиг, но находится на 3ей ступени. К сожалению, необходимость работы в ДС сильно затрудняет дальнейшее образование, я прав, Венис? Пилот 4в, рэстан 3 ступень. Ну вот, вроде бы, и все. Ближе познакомимся в процессе работы. Давайте приступим к делу.
И были обычные занятия на полигоне, с имитацией налетов дэггеров, со стрельбой и работой на местности, тренировались и собаки, и люди. Ильгет с радостью отмечала, что забыла далеко не все. Тело отлично вспоминало необходимое. После занятий в сборном пункте проводили "разбор полетов". Всем понравилось, как работают новички. Немного поболтали за чаем. Арнис подсел к Дэцину.
— Командир… мне надо поговорить с вами.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51