А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Но далеко не всеми был одобрен и понят переход Менье к скульптуре, оценена и признана его роль в этой области. Вот только одно из замечаний критиков: «Это заблуждение со стороны Менье выставить свою скульптуру. Желание сразу заниматься двумя видами искусства — затея рискованная. Нормальная человеческая жизнь слишком коротка даже для того, чтобы преуспеть в одном виде искусства».
Менье-скульптор начал с одного из самых экспрессивных образов, какие им были созданы, — образа пудлинговщика. Есть несколько произведений на эту тему — рельеф «Голова пудлинговщика», бюст с тем же названием (1895) и большая статуя «Пудлинговщик» (1886). Все работы строятся на пластических принципах асимметрии и подвижности формы.
Статуе «Пудлинговщик» предшествовала картина с изображением отдыхающего пудлинговщика — «Усталость», композиция которой и была использована Менье. Мастер почти никогда не передаёт в своих скульптурах момент самой работы, но тем более интересно, что он достигает предельной точности, конкретности изображения и полной достоверности, прекрасно используя выразительность позы, предпочитая обычно стоящие во весь рост фигуры.
Слова Родена о том, что «прекрасно характерное», в большой степени применимы к такого рода скульптурам Менье. Физически сильный, обладающий мощной фигурой рабочий изображён во время отдыха, в момент крайней усталости, однако в его мышцах, кажется, ещё живёт только что наполнявшее их огромное напряжение. Впечатление грубой силы создают и характерные пропорции фигуры с массивными плечами, большими кистями рук и ступнями ног, которые ещё утяжелены деревянной обувью. Неуклюжая поза сидящего с тяжело свисающей вниз рукой, открытый рот, позволяющий почти ощутить тяжёлое дыхание, передают предельную усталость этого похожего на глыбу человека. Но тяжесть труда, доводящая его до исступления, не лишает значительности образ, созданный мастером.
Скульптор не боится некрасивости позы и характерных черт лица. Статую отличает ещё одно очень важное качество — отсутствие статики. Стоящая и сидящая фигуры на самом деле не являются неподвижным статическим объёмом, существует целая гамма сложнейших нюансов движения, которая позволяет добиться выражения становления и развития там, где любой мастер академической школы увидел бы только неподвижность.
В девяностые годы состоялись выставки Менье во Франции и Германии, принёсшие ему славу.
И в последующие годы Менье без конца варьировал тему труда, создав «Косильщика», «Кузнеца», «Сеятеля» и другие работы.
«Самой большой творческой удачей мастера, — отмечает О. Д. Никитюк, — следует считать статую „Грузчик“ и бюст „Антверпен“. В своё время на вопрос, что такое скульптура, Менье ответил: „Скульптура, по существу, есть прежде всего искусство монументальное“. Это определение может быть отнесено и к трактовке образа грузчика. В последнем варианте изменены пропорции фигуры, ставшие удлинёнными; статуя обрела изящество. Чертам лица придана почти классическая правильность. В скульптуре использован найденный ещё греками приём опоры на одну ногу с энергичным изгибом бедра, на которое опирается рука. Накинутый на голову героя мешок — необходимый элемент экипировки грузчика — превращён из бытовой детали в решающий композиционный элемент. Тёмные тени от мешка подчёркивают мужественную худобу лица, энергично выступающий подбородок. Героический образ получает совершенное пластическое решение. Так успешно решается Менье сложнейшая проблема обыгрывания в скульптуре современной одежды. „Я не обращаю внимания на повседневные стороны быта. Например, одежда… для меня совсем исчезает в впечатлении общего“, — писал ваятель. Статуя прекрасна по выразительности, чёток и продуман силуэт. Поза грузчика свободна от сиюминутности. Менье создал впечатление величия, приподнятости. В бюсте „Антверпен“, символично названном по имени крупнейшего бельгийского порта, создан обобщённый образ трудящегося. Ни один из современников Менье не отразил в своём искусстве столь возвышенно и поэтично людей труда. Пластическое решение, начиная с формы среза бюста, поражает целостностью».
Особое место принадлежит «Памятнику труду», над которым Менье работал с середины восьмидесятых годов до конца жизни, но так и не смог завершить.
Что представлял собой этот ансамбль? Замысел Менье предусматривал показать жизнь рабочего от юности до зрелости, его труд в различных областях. Именно так следует понимать соотношение статуй и скульптурных групп, таких, например, как «Материнство», с рельефами «Жатва», «Порт», «Шахта», «Индустрия».
Наибольшей известностью среди рельефов пользуется последний. Изображаемый здесь эпизод поразил мастера. «Сюжетом моего большого рельефа „Индустрия“, — писал он, — является происшествие на стекольном заводе. Стекло в расплавленном виде в больших горшках из обожжённой глины подвергают действию сильного огня доменной печи. Случается, что горшок даёт трещину и жидкое стекло льётся на очаг… Сейчас же идёт группа людей, специально для этого приставленная, с железной тележкой и ставит на неё раскалённый глиняный горшок. Это очень трудная работа… Там царит суматоха и адская спешка в течение нескольких минут, которые я пытался передать». Этот отрывок из письма показывает умение Менье из конкретного явления, поражающего хаосом, выбрать такой момент, найти такое композиционное решение, которое даёт героику труда, а не жанровую по духу сцену.
А суть своего художественного метода Менье выразил так: «Нужно высмотреть мгновение, когда сконцентрировано их выражение, когда они сплошная выразительность».
По мнению Никитюка:
«Рельеф на редкость удачно организован ритмически — на резких, энергичных движениях. Образы, как всегда, обобщённы, монументальны. Не случайно профили рабочих в центре рельефа часто воспроизводятся самостоятельно, как символ пролетариев. Необходимо отметить и решение фона, передающего впечатление взвивающихся языков пламени, причём их направление противоположно движению массы людей, которая борется, преодолевает стихию. Это ещё более подчёркивает героические усилия рабочих».
Хотя истинное призвание Менье-скульптора в создании героизированных образов тружеников, пролетариев, но он выполнил на хорошем профессиональном уровне и немало портретных бюстов. Менье лепил по преимуществу писателей и художников: К. Лемонье (1886), Э. Верхарна (1900), Э. Золя (1903), Э. Пикара, Т. ван Риссельберге (1900), Э. Клауса (1902).
В области скульптурной группы особенно интересна работа Менье над памятником «На водопое» (1899), установленного в сквере Амбьорис в Брюсселе. Возможно, это единственный пример конного монумента героического характера, посвящённого пролетарию, в городском ансамбле того времени. Скульптор великолепно выбрал позу человека, сидящего на лошади. Она выражает свободу, уверенность и достоинство.
Умер Константин Менье 4 апреля 1905 года.
Александр Михайлович Опекушин
(1838–1923)
16 (28) ноября 1833 года в деревушке Свечкино Данилевского уезда Ярославской губернии в семье крепостного крестьянина Михаила Евдокимовича Опекушина родился сын Александр.
Отец будущего скульптора был талантливым лепщиком-самоучкой. Саша любил наблюдать за работой отца. А тому понравились упорство и настойчивость, с какими сын стремился придать фигуркам как можно больше сходства с натурой.
В двенадцать лет Саша успешно окончил сельскую школу. Отец сумел добиться разрешения барыни взять сына в Петербург, чтобы обучить его ремеслу лепщика и подготовить себе достойную смену.
Михаилу Евдокимовичу удалось устроить его в рисовальную школу Общества поощрения художеств, которую Александр блестяще окончил, затратив вместо положенных трёх лет лишь два года.
К семнадцати годам Опекушин вместе с завоёванным авторитетом хорошего лепщика уже получает небольшое жалованье. Но ему приходится брать дополнительные работы, чтобы накопить необходимую сумму для выкупа от помещицы Ольхиной, ведь он по-прежнему являлся крепостным.
Несмотря ни на что, Опекушин упорно изучает анатомию человека, рисует и лепит фигуры натурщиков. Однако постоянное недоедание и недосыпание сказались, и Александр тяжело заболел. Лишь заботы товарищей, да крепкий и выносливый молодой организм помогли преодолеть болезнь.
В 1859 году он выкупился на волю, заплатив помещице, надворной советнице Е. Ольхиной 500 рублей. Помог Александру стать свободным человеком владелец скульптурной мастерской-фабрики и первый его учитель, датчанин по происхождению, академик скульптуры Давид Иванович Иенсен.
Иенсен помог также стать вольноприходящим учеником Академии художеств, где сам преподавал. 1862 год стал, вероятно, поворотным в жизни молодого скульптора. Выполнив небольшой барельеф «Ангелы, возвещающие пастухам Рождество Христово», он, по совету Иенсена, представил эту работу на Совет Академии художеств. Александру за этот барельеф назначили серебряную медаль.
Когда в 1864 году Опекушин за скульптурные эскизы «Велизарий» и «Амур и Психея» был удостоен звания «неклассного художника», на него обратил внимание М. О. Микешин, создававший графические эскизы памятников, которые не раз получали премии на конкурсах. Но поскольку Микешин не знал лепки, он обычно нанимал для осуществления своих проектов молодых способных скульпторов. Опекушин много лет работал с Микешиным. Именно он создал фигуру Петра I в памятнике «Тысячелетие России», все девять фигур сановников Екатерины II в одноимённом памятнике, фигуру адмирала А. С. Грейга для памятника в Николаеве. Хотя работа у Микешина была хорошей школой для молодого скульптора, но вместе с тем и тяготила его. Опекушин не сомневался — его призвание монументальная скульптура. Сильное влияние на молодого ваятеля оказали исторические работы М. Антокольского — статуи Ивана Грозного и Петра I.
Как пишет И. М. Суслов:
«В выполненных им в то время портретных бюстах и барельефах художника Микешина, купца Посохова, графини Шуваловой, госпожи Веймарн, артиста Комиссарова-Костромского, жены скульптора Е. И. Опекушиной и других, отчётливо проявляется стремление не только создать реалистический портрет того или иного лица, но и попытка выявить его характерные индивидуальные черты, обобщив всё это в выразительном художественном образе».
За эти работы Опекушин в 1869 году удостаивается звания классного художника второй степени. Он впервые обратил на себя внимание публики, привлечённой простой и сдержанной, но вместе с тем глубоко индивидуальной манерой работы.
Закономерно, что Опекушин стал пытаться самостоятельно работать над образами выдающихся русских исторических деятелей. Уже на следующий год — за работу над памятником Екатерины II «бывший крепостной человек помещицы Ольхиной» получает диплом классного художника первой степени. Он задумал и выполнил статую сидящего Петра I.
Скульптор изображает царя сидящим на стуле в огромных ботфортах и в мундире Преображенского полка. В самой позе Петра прекрасно выражена его порывистая и подвижная натура.
Статуя стала первой настоящей удачей Опекушина. В 1872 году за это произведение ему присвоили почётное звание академика.
К тому времени Александр Михайлович женился, завёл свой дом, получил в Академии художеств мастерскую, где начал работать над большой статуей летописца Нестора. Но продолжал мечтать самостоятельно выполнить памятник. Объявление о конкурсе на памятник А. С. Пушкину подоспело как нельзя кстати.
В середине 1872 года был объявлен восьмимесячный конкурс. На выбор давалось два места для памятника — либо край Тверского бульвара против Страстного монастыря, либо «новообразованный в то время сквер при Страстном бульваре», т. е. перед зданием монастыря.
Опекушин понял, что пробил его час — памятники в России ставили тогда довольно редко. Забросив все свои работы, Александр Михайлович принялся внимательно изучать творчество Пушкина и все его сохранившиеся портреты.
Только в мае 1875 года пришло окончательное решение о присуждении первой премии проекту Опекушина. Ему поручалась дальнейшая работа по выполнению памятника в натуре. По предоставленному ему праву скульптор выбрал себе в помощники по архитектурной части зодчего И. С. Богомолова.
Довольно скоро он представил комитету окончательную модель в масштабе половины будущей статуи и сделал в ней необходимые поправки по замечаниям членов комитета и комиссии. А когда его обязали сделать и натурную модель, с которой уже снимались формы для отливки, то Александр Михайлович выполнил и это требование. Он даже вновь внёс некоторые улучшающие изменения в большую (4,40 метра) модель, предназначенную для отправки на литейный завод. Но скульптор вздохнул свободно лишь, когда комитет договорился о заказе на изготовление бронзовой статуи с бронзолитейным петербургским заводом англичанина Кохуна.
Тут же подоспели новые заботы — следовало разработать вместе с архитектором Богомоловым бронзовые детали постамента, тумбы у его подножия, лавровые гирлянды, чугунные фонари, выбрать подходящего цвета гранит. Сам постамент решено было выполнить из гранита двух цветов: тёмно-красного и тёмно-серого.
К весне 1880 года все работы по сооружению памятника были закончены. 6 июня 1880 года была пасмурная погода, но она не помешала необыкновенному оживлению в городе. Толпы москвичей устремились к Страстной площади, к началу Тверского бульвара, где, скрытый серым холстом, стоял монумент Пушкину. Когда перед многочисленными зрителями предстал бронзовый Пушкин, несколько мгновении стояла тишина, а затем восторг, охвативший людей, прорвался с необыкновенной силой. Торжествующее, ликующее «ура» понеслось над площадью.
Поэт-гражданин, человек своего времени — таков опекушинский образ Пушкина. Великий поэт предстаёт перед зрителем без отчуждающего ореола славы, а таким, каким могли его видеть в жизни. Александр Сергеевич в памятнике одухотворён глубоко человеческой простотой и задушевностью, словно заимствованной из самого эмоционального строя поэзии Пушкина. Это своеобразный контраст поэтическое содержание образа вместе с его внешней реальностью, даже некоторой обыденностью осуществляет замысел монумента. Общему замыслу отвечают высеченные на постаменте слова знаменитого пушкинского стихотворения «Памятник», где главенствует мысль об исполнении писателем своего общественного долга, о служении народу.
Пушкин одет в длинный сюртук, поверх которого наброшен широкий плащ. Опекушин, обращаясь к традициям русской и мировой классики, сумел добиться большой пластической выразительности статуи. Движения и поза фигуры отличаются непринуждённостью и живостью, не исключающими, однако, благородной величавости и поэтической возвышенности образа.
Александр Михайлович великолепно использовал те скульптурные возможности, которые давала накинутая на плечи свободная драпировка — плащ Пушкина. Складки одежды, вылепленные рукой большого мастера, позволяют сильнее ощутить светотеневую проработку фигуры, что имеет немаловажное значение при рассматривании памятника издали.
Голова Пушкина с лёгким наклоном подкупающе выразительна. Благодаря этому найденному нюансу завершился, получив собранность, общий силуэт памятника. Опекушину удалось передать неповторимое пушкинское обаяние. Удачно был выбран и масштаб памятника. Крупный памятник не подавлялся стоящими рядом домами и лучше выделялся.
В 1886 году Опекушин создал памятник знаменитому русскому естествоиспытателю Карлу Бэру на родине последнего в Дерпте (ныне Тарту). Проект этого памятника был удостоен первой премии на всемирном конкурсе, где принимали участие многие скульпторы Европы и Америки.
«Он не столь популярен и известен, как памятник Пушкину в Москве, — пишет И. М. Суслов, — однако заслуживает внимания, так как в нём скульптор мастерски решил одну из труднейших задач монументальной скульптуры — изображение сидящей человеческой фигуры. Старый учёный отдыхает в глубоком кресле, задумавшись и подперев голову рукой. На коленях у него раскрытая книга. Спокойное, внимательное лицо с нависшими бровями и большим красивым лбом — лицо мыслителя — прекрасно своей одухотворённостью. Вся поза очень естественна и правдива. Широкие складки накинутого на плечи плаща образуют очень выразительное декоративное обрамление фигуры, плавно облегая её со всех сторон и драпируя кресло».
В 1889 году Опекушин воздвиг в Пятигорске памятник другому великому русскому поэту — М. Ю. Лермонтову. Как отмечает И. М. Суслов:
«Создавая памятник Лермонтову, Опекушин стремился отразить в нём не только портретное сходство, но и создать художественный образ поэта таким, каким он его себе представлял, — влюблённым в суровый Кавказ.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62 63 64 65 66