А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

Рядом с тобой все ученики «Капа» будут казаться мне серыми мышками.
— Ты хотел бы сменить должность?
— Признаюсь, что заведование амбарами мне больше бы подошло, к тому же я мог бы уделять больше времени Долент. Не принимай это за одну из тех многочисленных просьб, которые ты вынужден выслушивать каждый день! Но если ты вспомнишь о своем старом наставнике…
Рамзес покачал головой. Тут к ним подбежала сестра. Она была слишком накрашена, отчего казалась старше своего возраста лет на десять. Сари удалился.
— Мой муж говорил с тобой?
— Да.
— Я так счастлива, что ты победил Шенара! Он низкий и подлый, он хотел погубить нас.
— Что он тебе сделал?
— Неважно, ведь теперь ты регент, а не он. Не забывай о своих истинных союзниках.
— Вы с Сари заблуждаетесь насчет моих полномочий.
Долент захлопала ресницами.
— Что значит…
— Я не распоряжаюсь административными постами, я лишь пытаюсь постичь мысль моего отца, понять, как он управляет этой страной, чтобы когда-нибудь взять с него пример, если богам будет это угодно.
— Кладезь замечательных идей! Находясь в непосредственной близости от верховной власти, ты уже думаешь о том, чтобы расширить пределы своей империи и создать свой собственный круг! Мой муж и я хотим принадлежать к нему, поскольку мы этого заслуживаем. Мы тебе очень пригодимся.
— Ты плохо меня знаешь, дорогая сестра, и плохо знаешь нашего отца. Египтом управляют совсем не так, как ты думаешь. Мое положение регента позволяет мне наблюдать за тем, как он работает, и извлекать из этого свои уроки.
— Твое благодушие меня не интересует; здесь, в нашем мире, имеют значение лишь амбиции. Ты такой же, как все, Рамзес; если ты не примешь законы выживания, ты погибнешь.
Только за колоннадой, располагавшейся перед фасадом его особняка, Шенар мог спокойно обдумать доставленные ему сведения и сделать определенные выводы. К счастью, сеть его связей не прервалась, а количество врагов Рамзеса не уменьшилось. Все они наблюдали за его действиями и докладывали об этом Шенару, который, конечно, станет фараоном по смерти Сети. Почти пассивное поведение регента, его безусловная преданность Сети и слепое послушание быстро поставят на нем печать слабохарактерности.
Шенар, впрочем, не разделял этого оптимистического настроя из-за события, которое казалось ему катастрофой: краткое пребывание Рамзеса в Гелиополисе. Именно там преемника объявляли фараоном; так повелось с древних времен, там короновались первые цари Египта.
Таким образом, Сети громогласно объявлял о своих намерениях, тем более что Рамзесу показали весы Гелиополиса, если верить болтливому языку одного из жрецов; царствующий фараон признавал меру справедливости регента и его способность чтить закон Маат. Конечно, этот значительный акт был произведен в тайне и обладал всего лишь магическим значением, однако Сети выразил свою волю вполне определенно, и она не изменится.
Глава протокола… Ловушка! Сети и Рамзес хотели, чтобы он забылся на этом удобном посту и оставил свои помыслы о величии, в то время как регент потихоньку бы взял в свои руки поводья власти.
Рамзес был хитрее, чем казался; за внешней покорностью скрывались жадные притязания. Не доверяя своему старшему брату, он попытался сбить всех с толку, но случай с Гелиополисом явно свидетельствовал о его настоящих намерениях. Шенару следовало сменить стратегию; положиться на время значило для него допустить ошибку, которая неминуемо привела бы к поражению. Значит, нужно было переходить к открытой враждебности и расценивать Рамзеса как опасного конкурента; действовать изнутри было недостаточно. В голове у Шенара пронеслись странные мысли, до того странные, что самого его повергли в дрожь.
Больше всего он хотел взять верх над Рамзесом, оставаться его слугой было для Шенара невыносимо. Какими бы ни были последствия тайного сражения, которое он затевал, он не отступит.
Корабль с большим белым парусом рассекал воды Нила с истинно царской величавостью — капитан знал все малейшие капризы реки и справлялся с ними с удивительной легкостью. Шенар сидел в своей каюте, прячась от солнечных лучей. Он не только опасался ожогов, но стремился сохранить белизну своей кожи, чтобы тем разительнее отличаться от чумазых крестьян.
Напротив него, попивая сок, сидел Аша.
— Надеюсь, никто не видел, как вы проникли на борт?
— Я постарался сделать это как можно незаметнее.
— Да, вы весьма осторожный человек.
— И весьма любопытный… Зачем столько предосторожностей?
— Во время вашего обучения в «Капе» вы были другом Рамзеса.
— Его соучеником.
— Со времени его назначения регентом вы по-прежнему поддерживаете отношения?
— Он подтвердил мою просьбу о назначении в одно из посольств Азии.
— Поверьте, я также действовал на благо вашей репутации, даже если моя опала и не позволила мне добиться для вас того, чего я желал.
— Опала… Не слишком ли громко сказано?
— Рамзес ненавидит меня, и его вовсе не заботит благополучие Египта; его единственная цель — абсолютная власть. Если никто не помешает ему, нас ждет черное время несчастий. Я обязан не допустить этого, и многие готовы мне помочь.
Аше, казалось, все это было безразлично.
— Я хорошо знаю Рамзеса, — заметил он, — и он нисколько не похож на того тирана, которого вы описали.
— Он ведет очень тонкую игру, стараясь казаться хорошим сыном и учеником, во всем подчиняющимся Сети; именно это больше всего и нравится и двору, и народу. Я сам сначала поверил в это. На самом деле он только и думает о том, чтобы стать хозяином Обеих земель. Вам известно, что он побывал в Гелиополисе, чтобы получить одобрение верховного жреца?
Этот довод сломил Ашу.
— Подобное действие и в самом деле кажется несколько преждевременным.
— Рамзес оказывает пагубное влияние на Сети. По-моему, он пытается убедить правителя уйти на покой как можно быстрее и оставить власть ему.
— Неужели Сети настолько наивен, что им можно манипулировать?
— Если бы это было не так, почему он тогда избрал регентом Рамзеса? Я в качестве его верного помощника был бы верным слугой государства.
— Вы, кажется, готовы переступить через вековые обычаи?
— Потому что они устарели! Великий Хоремхеб поступил мудро, когда ввел новый свод законов. Ибо старые стали уже несправедливыми.
— Разве вы не собирались сделать Египет более открытым для внешнего мира?
— Да, в самом деле, таково было мое намерение, поскольку лишь международная торговля может обеспечить процветание.
— Вы изменили свое мнение?
Шенар нахмурился.
— Будущее правление Рамзеса заставляет меня изменить мои планы, вот почему я настаивал на том, чтобы наш разговор остался в тайне. То, о чем я собираюсь говорить с вами, чрезвычайно важно: я хочу спасти мою страну, я должен предпринять подпольную войну против Рамзеса. Если вы согласны стать моим союзником, ваша роль будет решающей. Когда победа будет за нами, вам достанется хороший куш.
Аша, все такой же невозмутимый, долго размышлял над только что сказанным.
Если он откажется сотрудничать, Шенару придется его убрать — он открыл ему слишком много. Однако другого способа привлечь в свой стан нужных людей не существовало. Этот человек, если, конечно, он согласится, будет одним из самых полезных.
— Вы слишком немногословны, — заметил Аша.
— Торговых отношений с Азией будет недостаточно, чтобы спихнуть Рамзеса; в зависимости от обстоятельств может возникнуть потребность пойти гораздо дальше.
— Вы предвидите… какой-то другой способ общения с заграницей?
— Когда гиксосы много веков назад овладели Египтом и стали править страной, они прекрасно ладили со многими правителями провинции Дельта, которые предпочли сотрудничество смерти. Поможем истории, Аша; воспользуемся хеттами, чтобы прогнать Рамзеса, создадим собрание ответственных, которые не дадут нашей стране свернуть с правильного пути.
— Опасность довольно велика.
— Если мы ничего не предпримем, Рамзес раздавит нас своими сандалиями.
— Что конкретно вы предлагаете?
— Ваше назначение в Азию будет первым шагом. Мне известны ваша исключительная способность налаживать связи. Вам придется превратить врагов в друзей и убедить их помочь нам.
— Никому не известны истинные намерения хеттов.
— Благодаря вам мы это узнаем. Так мы развернем свою стратегию и заставим Рамзеса совершить непоправимые ошибки, которые пойдут нам на пользу.
Аша, очень спокойный, скрестил пальцы рук.
— Да, удивительный план, но очень рискованный.
— Робкие обречены на провал.
— А если хетты хотят только одного — войны?
— В этом случае мы устроим так, чтобы Рамзес проиграл ее, а мы бы выступили спасителями.
— На это понадобятся годы подготовки.
— Вы правы. Борьба начинается уже сегодня: сначала — сделать все, чтобы помешать Рамзесу взойти на трон; если нам это не удастся, нужно будет свергнуть его, благодаря напору изнутри и извне. Я расцениваю его как опасного противника, сила которого с каждым днем будет только увеличиваться, так что лучше всего от него избавиться.
— Что вы можете мне предложить за мою помощь? — спросил Аша.
— Пост министра иностранных дел вам подходит?
Ухмылка дипломата подтвердила Шенару, что он попал в точку.
— Пока я буду заперт в четырех стенах в Мемфисе, я не многое смогу сделать.
— Ваша репутация безупречна, Рамзес поможет нам, сам того не подозревая; я убежден, что ваше назначение — это всего лишь вопрос времени. Пока вы находитесь в Египте, мы больше не увидимся, потом же наши встречи будут проходить тайно.
Корабль причалил вдалеке от порта в Мемфисе. На берегу в колеснице ждал человек Шенара, который и доставил Ашу в город.
Старший сын фараона смотрел, как удаляется колесница дипломата. За ним уже установлена слежка; если он попытается предупредить Рамзеса, ему не долго жить после этого предательства.
38
Человек, который пытался убрать Рамзеса, прибегнув к услугам конюха и возницы, не ошибся: младший сын царя появился на свет, чтобы стать его преемником. Многими чертами характера он походил на отца: его энергия казалась неистощимой, ум и воля к действию, пожалуй, могли преодолеть любое препятствие, огонь, который горел в его душе, предопределял для него высшую власть.
Несмотря на все его предостережения, никто не хотел его слушать. Выбор Рамзеса регентом, наконец, открыл многим глаза, и тогда они пожалели о том, что его попытки что-то изменить не увенчались успехом. Хорошо еще, что конюх и возница уже были на том свете: поскольку он никогда сам с ними не встречался, а посредник никогда уже никому ничего не скажет, расследование было обречено на неудачу. Не существовало никакого способа добраться до него самого и доказать его вину.
Принимая во внимание его планы, которые хранились в строжайшей тайне, он не мог позволить себе и малейшей неосторожности. Нанести сокрушительный и точный удар было единственным решением, даже если теперешнее положение Рамзеса делало задачу более трудной. Рядом с регентом постоянно кто-то находился, Амени ловко отваживал навязчивых посетителей, лев и собака были царевичу прекрасными телохранителями. Проникнуть внутрь дворца не представлялось возможным.
Зато устроить несчастный случай во время его переезда или путешествия было сравнительно несложно, при условии, если правильно подобрать нужных людей. Эта блестящая мысль не давала ему покоя. Если Сети попадется в ловушку и согласится взять с собой в Асуан своего сына, Рамзес оттуда не вернется.
В девятый год царствования Сети Рамзес праздновал свое семнадцатилетие в компании Амени и Сетау с его нубийской невестой, Лотус. Конечно, было жаль, что Моис и Аша не смогли прийти: первого задержали дела на стройке в Карнаке, второй только что отбыл в Ливан с миссией ознакомительного порядка, которую поручило ему министерство иностранных дел. Собрать когда-нибудь в будущем бывших учеников «Капа» представлялось довольно проблематичным, если только регент не сделает их своими ближайшими соратниками; однако независимость их ума должна была неминуемо указать им разные дороги. Только Амени отказывался покидать Рамзеса, объясняя это тем, что без него регенту сложно было бы справляться с управлением своей администрацией и содержать все дела в порядке.
Лотус, отказавшись от услуг придворного повара, сама приготовила жареного ягненка с виноградом и горошком.
— Отменно, — оценил регент.
— Отведаем, но не будем объедаться, — посоветовал Амени. — У меня еще работа.
— Как ты терпишь этого дотошного писаря, убийцу радости? — вмешался Сетау, который прежде решил накормить собаку и льва внушительных размеров.
— Не у всех есть свободное время гоняться за змеями, — вступился за себя Амени. — Если бы я не тратил время, записывая рецепты лекарств, которые ты составляешь, твои усилия были бы напрасны.
— Где расположились новобрачные? — поинтересовался Рамзес.
— На границе пустыни, — ответил Сетау, лукаво улыбаясь. — Как только спускается ночь, все рептилии выползают наружу, и мы с Лотус отправляемся на охоту. Не знаю, хватит ли всей нашей жизни, чтобы изучить все разнообразие видов змей и их повадки.
— Твой дом не похож на жилище, — заметил Амени. — Это, скорее, лаборатория. И ты все время расширяешь ее… Получая такие суммы за свои лекарства, ты, конечно, можешь выстроить себе целый дворец.
Заклинатель змей внимательно посмотрел на писца.
— Кто тебе сказал? Ты ведь никогда и носу не показываешь из своего кабинета!
— Где бы он ни находился, твой дом все равно зарегистрирован в кадастре и эпидемической службе; я же всего лишь подбираю нужную информацию для регента.
— Да ты следишь за мной! Этот малыш опаснее скорпиона!
Желтый пес весело залаял, не веря в раздражение Сетау, который продолжал обмениваться колкостями с Амени, пока внезапное вторжение посланника фараона не прервало их беседу. Рамзесу надлежало в спешном порядке явиться во дворец.
Сети и Рамзес медленно шли в гору по узкой тропинке, которая петляла между громадными глыбами розового гранита. Прибыв ранним утром в Асуан, правитель и его сын тут же отправились в карьеры. Фараон желал лично проверить тревожный отчет, который ему недавно представили, и хотел, чтобы его сын увидел богатое скопление минералов, где добывался камень для будущих обелисков, колоссов, ворот и плит, украшающих храмы, — собрание шедевров, вытесанных из твердого камня под открытым небом.
В послании говорилось о некоем конфликте между прорабами, рабочими и солдатами, в обязанности которых входило перевозить многотонные монолиты на огромных баржах, соединенных между собой в ряд и выстроенных специально для этого. К этим неурядицам прибавилась еще одна, гораздо более серьезная: специалисты полагали, что запасы главного карьера уже исчерпаны. По их мнению, там остались лишь небольшие куски и вкрапления слишком малого размера, чтобы из них могли получиться большие обелиски или гигантские статуи.
Отчет был подписан неким Апером, управляющим карьерами, который, опасаясь, как бы его донесение не задержали чиновники, поскольку в нем открывалась нелицеприятная правда, решил обратиться непосредственно к царю, минуя административную лестницу. В секретариате правителя, расценив, что данные отчета серьезны и реальны, представили донесение царю.
Рамзес чувствовал себя как дома среди обломков скал, палимых солнцем; он ощутил силу вечного материала, который скульпторы превращали в говорящие камни. Огромный карьер Асуана являлся одной из опор государства, со времени первой династии олицетворяя неизменность человеческого стремления к творчеству, которое переживало поколения и бросало вызов разрушительному времени.
Распределение и использование гранита были четко организованы. Разбившись на группы, камнерезы отыскивали лучшие каменные глыбы, осматривали их и осторожно отделяли от породы. От качества их работы зависела жизнь Египта. Под их руками рождались храмы, в которых обитали силы созидания, и статуи, в которых жили души воскресших.
Каждый фараон считал своим долгом заниматься карьерами и условиями жизни тех, кто там работает; бригадиры были счастливы увидеть Сети и приветствовать регента, который все больше начинал походить на своего отца. Здесь имя Шенара было неизвестно.
Сети вызвал управляющего карьерами.
Коренастый, широкоплечий, с квадратным затылком и толстыми пальцами, Апер простерся ниц перед правителем. Что ожидает его, проклятие или похвала?
— Стройка кажется мне спокойной.
— Все в порядке, Великий Царь.
— В письме сказано обратное.
— В моем письме?
— Ты хочешь сказать, что не писал мне?
— Писать… Я в этом не силен. Когда мне это необходимо, я прибегаю к услугам писцов.
— Разве ты не докладывал мне о чрезвычайной обстановке, о конфликте между рабочими и солдатами?
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35