А-П

П-Я

А  Б  В  Г  Д  Е  Ж  З  И  Й  К  Л  М  Н  О  П  Р  С  Т  У  Ф  Х  Ц  Ч  Ш  Щ  Э  Ю  Я  A-Z

 

их страх прошел, когда она стала старше и они поверили в нее.
— Чарльз, старина, она вся в тебя…
Для маленькой девочки их понимание и любовь к тому, что любила она, означали очень много.
Теперь, повзрослев на двенадцать лет, Кейт поняла, что эти люди, занявшие удобную нишу, смертельно боятся потерять ее. Они были в панике. К примеру, Клодия, всегда любившая посплетничать на скользкие темы, успела за пять минут рассказать такие подробности из жизни их общих знакомых, что Кейт совершенно опешила.
— Я еще не такое знаю, — мстительно бормотала Клодия сквозь клубы дыма.
— Но откуда? — спросила Кейт, понимая, что Клодия может оказаться ценным источником информации.
— Люди мне доверяют, — весело пожала плечами Клодия.
— Вы мне окажете неоценимую помощь, — заговорщически прошептала Кейт.
Клодия понимающе ей подмигнула.
— Не бойся, дорогая. Клодия с тобой и никуда не собирается уходить, несмотря на эту стерву-француженку.
Ты узнаешь все, что захочешь. Сила — в знании.
— Верно, — согласилась Кейт, решив разузнать как можно больше. Но тут ее потянул за рукав Питер Маркем, заведующий отделом редких печатных изданий.
— Мне бы хотелось сказать вам несколько слов, Кэтриона… — Это был нервный, педантичный человек, который питал отвращение к реальному миру, предпочитая ему утонченный мир книг. Он хотел предупредить Кейт о планах Доминик слить отдел редких книг с отделом редких печатных изданий. — Этого нельзя делать, уверяю вас.
Речь идет о двух разных направлениях. Я знаю, что другие аукционные дома слили эти отделы, но мы не должны этого делать, не должны. Их нельзя взять и просто соединить во имя так называемой рационализации. Надеюсь, вы не станете разрушать то, что складывалось десятилетиями, — тут он сжал ее руку, — даже веками. Вам дороги наши традиции, потому что вы впитали их с молоком матери.
Вы — Деспард, дорогая Кэтриона, вы понимаете нас.
И Кейт все больше убеждалась в том, что это чистая правда. Она чувствовала себя так, словно вернулась наконец домой после долгих лет скитаний. Она в глубине души опасалась, что ей не будут рады, но обнаружила, что все в восторге. Она, несмотря ни на что, была Деспард, она продолжала традиции, она олицетворяла стабильность перед лицом пугающих перемен. По-видимому, «Деспардс» разделился на враждующие фракции: те, кто пришел сегодня утром, были на ее стороне, те, кто не пришел — а их было почти столько же, — на стороне Доминик. Большинство ее противников были относительно молоды, им нравились современные методы управления, которые внедряла Доминик, эффективность и стремление получить прибыль любой ценой. Хорошо, что Клодия сообщила ей не только о тех, кто оказался в стане ее врагов, но и известила о том, почему. Кейт жадно впитывала информацию и наконец без двадцати двенадцать вернулась к себе и попыталась привести свои мысли в порядок. В кабинете было тихо. Ролло куда-то ушел, миссис Хеннесси тоже не было видно. Слышно было, как на камине тикают часы. Однако самый воздух вокруг был пропитан присутствием ее отца. Кейт закрыла глаза, положила подбородок на руки и отдалась своим мыслям.
«Помоги мне, папа, — мысленно просила она:
— Дай мне твою силу, твою мудрость. Если ты и впрямь считаешь меня своей наследницей, помоги мне это доказать».
Она сидела неподвижно и старалась ни о чем не думать, сосредоточившись всего на одном лишь слове: «папа».
В приемной Блэзу сообщили, что мисс Деспард беседует в дирекции со старыми сотрудниками, и он решил подождать ее в кабинете. Но когда он тихо, как всегда, открыл дверь — Блэз двигался с индейской легкостью и грацией, — он увидал, что Кейт сидит за столом, за которым он привык видеть ее отца. Она сидела, опершись подбородком на руки, с закрытыми глазами и таким спокойным и сосредоточенным лицом, что Блэз понял: он застал ее в момент глубокой погруженности в себя. «Она сейчас совершенно другая», — подумал он удивленно и закрыл дверь.
Миссис Хеннесси в один прыжок выскочила из-за стола.
— Мистер Чандлер! Почему меня никто не предупредил, что вы пришли? Я бы спустилась за вами. Право, сегодня здесь творится что-то невообразимое. Можно подумать, что наступило второе пришествие… — По тону миссис Хеннесси было очевидно, что сама она так не думает. — Мистер Чандлер, — продолжала миссис Хеннесси после некоторого колебания, — мне хочется, чтоб вы знали: по-моему, здесь должна сидеть миссис Чандлер — мадам дю Вивье, как мы ее называем. Это несправедливо, чтобы…
— Мистер Деспард считал это справедливым, — оборвал ее Блэз так резко, что она покраснела. — А теперь сообщите, пожалуйста, мисс Деспард, что я здесь.
Миссис Хеннесси ничего не оставалось, как постучать в дверь.
На этот раз Кейт стояла у окна, и солнечные лучи на какой-то миг образовали сверкающий нимб у нее над головой.
— Бог мой, вам не хватает только карающего меча, — весело сказал Блэз.
— Сомневаюсь, что он мне понадобится, — спокойно ответила Кейт, поворачиваясь к нему.
Теперь он разглядел ее как следует и был изумлен переменой. Ее волосы потеряли морковный оттенок и сияли, как вино при свете свечей. Кейт была прекрасно пострижена, ее макияж был едва заметен, но он удивительным образом преобразил ее лицо. Тонкий аромат незнакомых Блэзу духов довершал новый образ Кейт.
Заметив его искреннее изумление, Кейт мстительно подумала: «Один ноль в мою пользу, мистер Чандлер».
Они пожали друг другу руки. Рука Блэза была теплой, сильной и большой.
— Приятно, что вы передумали, — начал он с подчеркнутой любезностью.
Кейт указала ему на один из георгианских стульев, обошла вокруг стола и села.
— За это можете благодарить свою жену, — ответила она холодно.
— Неужели? — Блэз сделал вид, что не заметил лобовой атаки.
— Вы разве не знаете, что она приходила ко мне?
— Знаю.
— И заявила, что мой отец сентиментальный болван, который сам не понимал, что делает.
— Я не отвечаю за слова моей жены, — ответил Блэз.
— А я и не обвиняю вас. Просто ставлю в известность. Она сказала мне приблизительно следующее: что в моих же интересах все ей уступить. Эффект оказался обратным. Мне можно делать разные предложения, мистер Чандлер, но если я не согласна с ними, я их не принимаю.
«Ого, да у нее есть характер», — подумал Блэз.
— Я говорю это вам, чтобы прояснить свою точку зрения, — продолжала Кейт. — Вы оказались в неловком положении. Ваша жена и я, мистер Чандлер, смотрим на вещи по-разному. И преследуем совершенно разные цели. Если вы чувствуете, что эта… неприязнь может повлиять на вашу позицию, тогда вам лучше отказаться от роли посредника.
— Ни за что на свете! — воскликнул Блэз. — И чтобы избавить вас от дальнейших вопросов, хочу вам заявить, что в данном случае я не преследую никаких корыстных Целей. Я никогда не вмешивался и не собираюсь вмешиваться в дела моей жены. Ваш отец это знал и потому назначил меня своим душеприказчиком.
Он умолчал о том, что Чарльз знал еще об одном: с Доминик может справиться только муж. Внезапно Блэз осознал, что в предстоящей битве он собирался играть роль — стороннего наблюдателя. Он думал, что ему придется вместе с Ролло Беллами уламывать скандальную дочку Чарльза изменить свое решение, а вместо этого увидел перед собой сдержанную, элегантную, уверенную в себе женщину. Ах, Доминик, ты даже не представляешь, какой вред ты себе нанесла, подумал он. С этой женщиной не так-то легко будет справиться.
— Я должна быть признательна Доминик, — сухо продолжала Кейт. — Ведь это она заставила меня передумать. — Постарайся расположить его к себе, учила ее Шарлотта. Не показывай враждебности. Будь, или выгляди, откровенной. Нащупай его слабые места. — Вашей жене не следовало плохо говорить о моем отце, — прибавила она.
— Вы полагаете, что это право принадлежит только вам? — не выдержал Блэз.
— Но он — мой отец.
— И ее, хотя всего лишь по закону.
— Всего лишь, — повторила Кейт.
— И благодаря этому вы сразу вспомнили, что вы его плоть и кровь?
— Вы правы, здесь нет никакой логики. Я понимаю это и не собираюсь ничего объяснять. Я не желала слышать об отце во время нашей первой встречи, но… у меня были причины.
— Развод — неизбежный факт нашей жизни. У меня самого поменялось три отчима, когда мне не было и девяти.
— А у меня был всего один отец, настоящий. И я не могла пережить, что он ушел от меня. Я получила глубокую душевную травму, которая и стала причиной нашего разрыва. Я не отрицаю своей вины. Но что бы вы обо мне ни думали, будьте уверены в одном, мистер Чандлер: я приму наследство, которое оставил мне отец, и сделаю все, что в моих силах, чтобы оправдать его доверие.
— Лучше поздно, чем никогда.
«Мерзавец!» — возмущенно подумала Кейт.
— Этого хотел мой отец, — произнесла она, — и я исполню его волю. Я знаю искусство, знаю «Деспардс», а тому, чего я не знаю, я вскоре выучусь. Мы с «Деспардс» одно целое, он в моей крови. Сегодня я это поняла. Я — Деспард…
— Рад это слышать.
Кейт пристально посмотрела на него. Она ему не нравилась, никогда не будет нравиться, поэтому ей нечего терять. К тому же, что бы Блэз ни говорил, он все же не может не быть на стороне своей жены. Поэтому она сказала:
— Если я смогла расстаться со своими предубеждениями, то вы наверняка сможете избавиться от своих.
— Л юрист, мисс Деспард, а в этом конкретном случае — что-то вроде адвоката дьявола. Вероятно, ваш отец любил вас, но он наверняка не хотел нанести ущерб «Деспардс».
— Никакого ущерба не будет.
— Это еще надо посмотреть.
— И посмотрите в конце года.
Увидев, как сжались его губы, Кейт спросила:
— А что вы сделаете, если я не буду хорошей девочкой? Отберете у меня «Деспардс»?
— Согласно завещанию вашего отца, именно так я и должен буду поступить. Сейчас сентябрь. До конца года вам нужно полностью войти в курс дела. Здесь много опытных людей, они вам помогут. Начиная с первого января следующего года от вас будет зависеть, покажет ли лондонский «Деспардс» лучшие результаты: объем продаж, годовой оборот, реальная прибыль — все это будет подсчитываться. Мной. Моя обязанность — следить за тем, чтобы соревнование было справедливым. В остальном вы имеете полную свободу действий.
— Я знаю свое дело, — сказала Кейт мягко. — И знаю фарфор…
— Возможно, но сегодня торговля антиквариатом — это крупный бизнес. Старые джентльменские времена прошли. Теперь у людей есть деньги и их стандарты изменились. Борьба в этой области стала очень жесткой. Всемирно известных произведений искусства поступает на рынок все меньше. Все продается и перепродается за немыслимые деньги.
— Вы, кажется, не одобряете этого? — спросила Кейт, радуясь, что обнаружила трещину в его броне.
— Не одобряю. Я не одержим страстью к коллекционированию. — Он нагнулся, чтобы взять портфель. — А пока я хочу ознакомить вас с некоторыми цифрами. Прежде чем пускаться в опасное плавание, нужно знать, где вы находитесь. Будем надеяться, что к концу года вы не пойдете ко дну.
Кейт промолчала, хотя глаза у нее сверкали. Блэз разложил перед ней бумаги.
— Это копии счетов на день смерти Чарльза Деспарда. С потоком наличных денег нет никаких проблем. Ваш отец был необыкновенно точен в расчетах как с покупателями, так и с продавцами и всегда выставлял на аукционы только первоклассные вещи. У него были очень высокие требования.
— Вы это говорите мне? — Ее вежливый голос был полон яда.
— Двенадцать лет — большой срок, — отпарировал Блэз, не пошевелившись. Кейт стиснула зубы. Возразить ей было нечего. — Надеюсь, вы сумеете наверстать упущенное.
— Не забывайте, что я не новичок в этом деле. К тому Же здесь у меня много друзей; которые Помогут мне во всем разобраться.
Он поднял на нее свои черные глаза.
— Отлично. Я рад, что они вас еще помнят.
Услышав это, Кейт пришла в ярость, но сдержалась.
— Прекрасно помнят и рады меня видеть. Я знаю, что такое управлять аукционным домом, мистер Чандлер.
Вы, кажется, забыли, что я два года проработала в самом крупном из них. Я знаю, что устраивать аукционы — это не просто продавать то, что сегодня оказалось в моде, как вы, видимо, считаете.
— Я так не считаю, — ответил Блэз.
Вот сукин сын! Кейт с трудом удавалось держать себя в руках.
— Я также знаю, что мой отец оставил мне в наследство безупречную репутацию. — Посмотрев прямо в черные глаза собеседника, Кейт медленно и отчетливо договорила:
— Именно поэтому я решила продолжить его дело: чтобы репутация «Деспардс» осталась незапятнанной.
Это был прямой вызов. Она бросила перчатку к его ногам.
— Надеюсь, так и будет, — только и сказал он.
Они с вызовом смотрели друг на друга, когда открылась дверь и вошла миссис Хеннесси с георгианским серебряным подносом в руках, на котором стоял великолепный севрский сервиз и две тарелки с бисквитами.
Кейт метнула в ее сторону испепеляющий взгляд. Георгианского серебра удостаивались только самые почетные гости. Миссис Хеннесси недвусмысленно демонстрировала свою лояльность.
— Можно поухаживать за вами? — довольно игриво спросила она.
— Нет, — решительно возразила Кейт. — Благодарю вас, миссис Хеннесси.
Кейт сама разлила кофе в чашки, кипя от ярости, с трудом унимая дрожь в руках. Пока Блэз пил кофе — целых две чашки — и налегал на шоколадные бисквиты — Кейт неодобрительно зафиксировала количество, — она еще раз проглядела бумаги. Когда она задала свой первый вопрос, Блэз поставил чашку, поднялся, подошел к столу и, склонившись над Кейт, показал красивым длинным пальцем на подчеркнутые цифры. Кейт чувствовала его тепло, свежий запах его лосьона, цифры у нее перед глазами поплыли, и она с трудом заставила себя сосредоточиться на том, что он говорил о прошлых и будущих продажах, доходах, расходах, накладных, заработной плате и всем прочем.
— И я смогу в любое время заняться нью-йоркским отделением? — спросила Кейт.
— Не лучше ли сначала научиться управлять лондонским? — язвительно произнес он.
— У меня впереди целый год, — холодно напомнила Кейт.
— Мой вам совет, сконцентрируйте усилия на том, что вы умеете. К тому же в Нью-Йорке вас никто не знает.
— Это легко исправить.
— Я бы на это не рассчитывал, — сурово заметил Блэз. — На первом аукционе моя жена имела бешеный успех. Прямо сейчас с вами никто не будет разговаривать. Сначала проявите себя.
— И проявлю, — пообещала Кейт. — Не беспокойтесь.
— Я и не беспокоюсь. — Блэз сам удивился, что сказал это искренне. Кейт, несомненно, была умна. Она мгновенно замечала спорные места и задавала ему вопросы, которые он сам бы задал на ее месте. И как она держит себя в руках! Интересно, кто за этим стоит. Очевидно, кто-то весьма влиятельный. Быть может, какой-то мужчина, привлеченный благоприятными перспективами? — Так вот, — продолжал Блэз. — У вас есть полгода на то, чтобы войти в курс дела. Соревнование начнется с первого января будущего года. До этого я постараюсь утвердить завещание. Я постараюсь как можно быстрей сдвинуть это дело с мертвой точки.
— Не сомневаюсь, вы способны двигать горы, — сладким голосом сказала Кейт.
Она могла поклясться, что его красивые, плотно сжатые губы дрогнули, но он ничего не ответил. Засунув руку в карман пиджака, он вынул маленькую связку ключей и протянул Кейт.
— Они вам понадобятся.
— Благодарю вас.
Ключи от письменного стола отца, его сейфа и бара.
— Вот копии документов. — Кивком головы Блэз указал на пачку на столе. — Советую вам внимательно их изучить. В случае затруднений я с удовольствием отвечу на любой ваш вопрос. У вас ведь есть моя визитная карточка? — спросил он ехидно.
— Где-то была, — солгала Кейт, прекрасно помня, что она ее выбросила. — Лучше дайте мне другую.
Раскрыв небольшую серебряную коробочку, он протянул ей визитку.
Кейт проводила его до двери — так всегда поступал ее отец с важными гостями, — и они снова пожали руки.
— Желаю удачи, — сказал он.
Когда он уже выходил, Кейт остановила его:
— Вы забыли сказать: пусть победит достойный.
Он обернулся.
— Насколько я знаю, достойный не всегда побеждает.
Кейт захлопнула дверь.
— Боже, — сказала она, клокоча от ярости. — Меня в жизни никто так не злил!
Не успела она сесть за стол, как появился Ролло.
— Ну как?
— Он нарисовал весьма привлекательную картину.
— И ты поверила ему?
— Поживем — увидим. Не могу сказать, что с ним легко, но, судя по всему, ему можно доверять. На этом пока и остановимся.
— Это событие нужно отметить. Сейчас двенадцать тридцать. «Старая гвардия» ждет тебя.
Только в пятом часу они отвезли всех на вокзал, где каждый сел на свой поезд. Мисс Хиндмарш выглядела несколько помятой, и ее несравненная дикция слегка пострадала от выпитого шампанского. Трое мужчин были прилично навеселе.
— Чудесно, дорогая Кэт, просто чудесно, — восторженно признался Уилфрид Смит.
1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34 35 36 37 38 39 40 41 42 43 44 45 46 47 48 49 50 51 52 53 54 55 56 57 58 59 60 61 62